Глава 55: «Ненависть к себе»
Дракон растаял последним — его три головы медленно растворились в воздухе, будто их и не было, а белая чешуя осыпалась невесомыми искрами, которые тут же гасли, не долетая до земли. Крылья Эна съёжились, теряя свой исполинский размах, рога поблекли и втянулись, янтарные трещины на коже потускнели, словно остывающий пепел. Даже мечи, висевшие в небе, один за другим рассыпались в пыль, и тишина, наступившая после оглушительного рыка, стала почти невыносимой.
Улыбка, которая на миг исказила лицо Эна, когда он произнёс «Всё кончено», исчезла так же быстро, как и появилась. Она не была радостью — это была маска, которую он надел, чтобы держаться. Теперь маска упала.
Эн медленно опустил взгляд. Он смотрел не на свои руки, не на землю под ногами, а на город. На руины, которые ещё недавно были домами. На трещины, расползшиеся по асфальту, как вены больного. На обломки, среди которых ещё недавно прятались люди, которых он пытался защитить.
— Это… из‑за меня?..
Прошептал он, и голос его звучал так, будто слова царапали горло изнутри.
— Всё это… из‑за моей силы?
Уильям и Кристофер шагнули к нему одновременно, будто по молчаливому уговору. Уильям протянул руку, чтобы коснуться его ладони. А Кристофер хотел положить руку ему на плечо. Они оба хотели сказать ему что-то важное..
Но Эн дёрнулся. Резко, почти судорожно. Он отшатнулся назад, будто от удара, и сделал два шага в сторону, увеличивая расстояние между собой и теми, кто хотел ему помочь.
Братья застыли. Их руки повисли в воздухе, так и не достигнув цели, а лица исказились от боли — не физической, а той, что приходит, когда ты хочешь сказать что-то важное, а тебя отталкиваю
— Эн.
Тихо, но твёрдо произнёс Кристофер, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри у него всё сжималось.
— Посмотри на меня.. Это не ты разрушил город. Это он. Это его якорь. Его магия. Ты пытался это остановить. Ты спас тысячи жизней.
Уильям сжал кулаки, потом разжал их, будто напоминая себе, что сейчас нельзя давить.
— Ты не монстр.
Сказал он, глядя Эну прямо в глаза, не отводя взгляда, даже когда Эн старался его избежать.
— Ты тот, кто встал между нами и концом света. Мы видели это. Весь мир видел это. Не отворачивайся от нас..
Эн не ответил. Он не смотрел на них. Вместо этого он медленно повёл взглядом по рядам военных, которые стояли, опустив оружие, но не расходясь. Они смотрели на него не с ужасом, не с ненавистью — а с чем-то похожим на благоговение. И от этого ему стало только хуже.
Он опустил уши — не как жест покорности, а как зверь, который чувствует опасность и хочет стать меньше, незаметнее.
— Это я виноват.
Повторил он, и теперь в его голосе не было вопроса. Только приговор.
— Если бы я был слабее… если бы я не обладал этой силой… Дуэйд не пришёл бы за мной. Не использовал бы меня как приманку. Не заставил бы весь город платить за то, кем я родился.
Кристофер сделал шаг вперёд, а Уильям мягко коснулся локтя полукровки.
— Не смей так говорить.
Тихо, но мягко произнёс он.
— Не смей забирать всю вину на себя. Да, у тебя сила. Но зло — это не сила. Зло — это то, что выбирает сам человек. То, что он делает с ней.
— Мы не позволим тебе уйти в одиночку с этим грузом.
Добавил Кристофер.
— Слышишь? Мы здесь. Мы не отпустим.
Но в голове Эна уже крутились воспоминания, острые, как осколки стекла. Он видел не руины города, а себя в детстве — маленького, дрожащего, прижавшегося к стене в тёмном углу. Слышал крики учёных в той лаборатории: «Он опасен!», «Держите его!», «Не подпускайте к людям!». Он помнил, как его ловили, как накидывали сети, как свет фонарей слепил глаза, а чужие руки хватали его, не спрашивая, не слушая.
И теперь он снова видел эти взгляды. Не враждебные, но… внимательные. Слишком внимательные. Как будто все эти люди, военные, операторы, зрители у экранов — все они смотрели на него и думали: «Что он может сделать? Насколько он опасен? Что будет, если он снова потеряет контроль?»
Паника поднялась изнутри, горячая и густая, как лава. Эн не хотел этого. Не хотел быть угрозой. Не хотел, чтобы кто‑то ещё пострадал из‑за него.
Неосознанно, в порыве этой боли и страха, он дёрнулся, и между ним и братьями вспыхнул огонь. Не большой, не сжигающий всё вокруг — но резкий, внезапный, с жаром, который заставил Уильяма и Кристофера инстинктивно отшатнуться. Пламя взметнулось стеной, тонкой, но горячей, и чуть не задело их рукава, опалив воздух запахом гари.
Они застыли. Не от страха за себя — а от страха, что Эн сам этого не хотел. Что это был не удар. Это был крик.
Эн смотрел на свои дрожащие руки, на пальцы, с которых всё ещё срывались крошечные искры. Он смотрел на них, будто видел чужие конечности, не свои.
— Простите..
Прошептал он, но слова прозвучали слишком тихо, чтобы их услышали.
— Простите… я не хотел…
А потом он резко развернулся, не глядя ни на кого, и его крылья распахнулись. Ветер от взмаха ударил по земле, поднимая пыль и пепел.
Он взлетел. Не плавно, не величественно, а резко, будто убегая от самого себя. Он рванулся вверх, пробивая дым, оставляя за собой только тень и эхо тяжёлого вдоха, который никто не услышал.
Снизу кричали. Уильям выкрикнул его имя, голос сорвался на хрип. Кристофер рванулся вперёд, будто хотел броситься за ним, но остановился, понимая, что крыльями ему не догнать.
— Эн! Стой! Вернись! Мы с тобой! Слышишь?!
Кричал Уильям, и в этом крике было столько боли, что даже военные, стоявшие рядом, невольно опустили головы.
Но Эн не оглядывался. Он летел, разрезая небо, и с каждым взмахом крыльев ему казалось, что город становится всё дальше не только физически, но и морально. Что между ним и теми, кого он полюбил, теперь пролегла пропасть, которую не перелететь.
В его голове крутились одни и те же слова, как проклятие:
— "Они будут охотиться на меня. Они всегда будут охотиться. Я опасен. Я — угроза."
Город остался внизу — разрушенный, но живой. А он летел туда, где не будет ни взглядов, ни ожиданий, ни надежды, что однажды его перестанут бояться.
________________________________________
|977 слов|