Глава 46: «Неделя бурных тенеровок»
Неделя шла не днями — она шла ударами, вспышками, криками и тишиной между ними.
Эн тренировался так, будто хотел выбить из себя всю слабость, которая успела прорасти за эти дни покоя. Он не просил пощады, не ждал, что ему сделают легче. Он требовал от себя невозможного — и брал это невозможное силой.
На заброшенном полигоне за базой, куда никто не ходил из‑за трещин в бетоне и запаха озона, Эн отрабатывал способности одну за другой, пока мышцы не начинали гореть, а крылья — дрожать от напряжения.
Он вытягивал руку, сжимал пальцы в кулак и резко разжимал — из кончика пальца вырывался тонкий, ослепительно белый луч. Сначала он был слабым, дрожащим, как язычок пламени на ветру. Потом становился всё плотнее, всё злее, прожигая металлические мишени насквозь.
Резкий взмах крыла — и воздух вокруг него звенел, как натянутая струна. Оглушающий удар крылом создавал волну давления, которая сбивала с ног даже тренированных солдат, если те случайно оказывались рядом. Уильям однажды стоял в десяти шагах и всё равно пошатнулся, прижав ладонь к уху:
— Ты хоть предупреждай, когда делаешь эту штуку!
Эн только хмыкнул, не отрываясь от тренировки:
— В бою предупреждений не будет.
Удар скаута — резкий, короткий, почти незаметный выпад, который должен был пробивать броню. Он отрабатывал его на манекенах, пока не научился оставлять в металле вмятины глубиной с кулак.
Щит из крыльев — это было сложнее. Нужно было не просто сомкнуть их, а заставить перья вибрировать на особой частоте, создавая невидимую преграду. Первые попытки заканчивались тем, что щит рассыпался от собственного напряжения, и Эн отлетал назад, ругаясь сквозь зубы. Но к концу недели он уже мог держать щит почти минуту — достаточно, чтобы прикрыть кого‑то от выстрела.
Волна из тысяч кинжалов рождалась из его ярости. Он закрывал глаза, представлял Дуэйда, его холодную усмешку, слова «ты слаб» — и из воздуха вокруг него начинали вырастать лезвия. Тонкие, острые, они висели в воздухе, дрожа от его силы, а потом срывались вперёд, разрезая мишени на ленты.
Яростный телекинез вырывался из него рывками, когда он терял контроль. Однажды он случайно поднял в воздух целую башню с ошарашенными военными и та зависла над ним, пока Эн, стиснув зубы, не опустил её обратно.
Контроль гравитации давался тяжелее всего. Он пытался сделать воздух вокруг себя густым, как смола, чтобы замедлить врага, или, наоборот, сбросить вес, чтобы двигаться быстрее. Это требовало такой концентрации, что после каждой попытки он падал на колени, тяжело дыша.
Призыв слуг‑теней был самым тихим из его умений. Он шептал в темноту, и тени вокруг него сгущались, вытягивались, становились почти осязаемыми. Они не говорили, не имели лиц, но двигались по его воле, скользя по стенам, прячась в углах, готовые ударить из темноты.
Ядовитый хвост он не использовал в полную силу — только проверял, как быстро яд действует на органику. Один раз он случайно задел собственный коготь, и кожа на пальце потемнела, покрылась тонкой коркой. После этого он стал осторожнее.
Протыкание острым концом крыла он отрабатывал на манекенах, стараясь делать это быстро и точно, не теряя равновесия. А держать равновесие на узких балках, на лезвиях, на скользких плитах он тренировал часами, стоя на одной ноге, пока ветер не пытался его сбросить.
---
Тем временем в штабе Кристофер и Уильям готовили свой отряд.
Они не пытались соревноваться с Эном в силе. Они знали, что в лобовом столкновении проиграют. Поэтому они делали ставку на тактику и на ловушки.
Кристофер чертил схемы на карте, отмечая узкие проходы, вентиляционные шахты, места, где можно устроить засады. Он вводил новые протоколы: «Не стрелять в Эна, если он не атакует», «Держать дистанцию от иглохвоста — у него ядовитые хвосты и острые иглы», «Использовать световые гранаты — мифические существа чувствительны к резким вспышкам. Только не заденьте Эна.».
Уильям тренировал солдат, учил их работать в парах, прикрывать друг друга, не паниковать, если враг появляется из тени. Он сам вставал в строй, показывал, как блокировать удары, как уходить с линии атаки, как держаться, когда кажется, что всё уже потеряно.
Однажды вечером, когда солнце садилось, окрашивая крыши в багровый цвет, Кристофер вышел на полигон, где Эн отрабатывал щит из крыльев. Он остановился в нескольких шагах, не мешая, просто наблюдая, как крылья вибрируют, создавая невидимую стену. Вскоре он подошёл и положил руку на плечо полукровки.
— Ты уверен, что сможешь защититься от четырёх сразу?
Тихо спросил он, когда Эн опустил крылья и тяжело выдохнул.
Эн посмотрел на него, прищурившись, будто пытался прочитать, есть ли в этом вопросе подвох.
— Да.
Коротко ответил он.
— Я не позволю им тронуть тех, кто здесь живёт.
Кристофер кивнул, не требуя больше никаких обещаний.
— Тогда мы будем прикрывать тебя, когда щит упадёт.
Эн фыркнул, но в этом звуке не было насмешки.
— Ладно. Только не мешайте.
Уильям подошёл чуть позже, протянул бутылку с водой. Эн взял её, сделал глоток, не глядя, и снова вернулся к тренировке.
---
К концу недели на базе всё дышало ожиданием. Солдаты переглядывались, проверяли снаряжение, старались не смотреть в сторону полигона, где по вечерам воздух дрожал от силы Эна.
А Эн, стоя на краю крыши, смотрел на горизонт, где небо темнело, обещая бурю. Его крылья были расправлены, хвост слегка подрагивал, а в глазах горела та самая хищная решимость.
Он больше не был тем мальчишкой, которого выгнали из стаи. Он не был и тем монстром, которого боялись люди. Он был чем‑то новым. Тем, кто готов был защищать то, что успел назвать своим.
И когда ветер принёс с горизонта запах грозы и чужой магии, Эн тихо прошептал:
— Приходи, Дуэйд. Я готов.
________________________________________
|869 слов|