8
Следующие три дня Саня приходил в «Азарт» каждый вечер. Он садился за тот же столик в углу, заказывал зелёный чай и просто сидел, глядя на Алису. Он не смотрел на танцовщиц, не пил алкоголь, не доставал телефон. Он просто был там — тихий, спокойный, внимательный.
Алиса не могла привыкнуть к этому. Она привыкла, что клиенты приходят, чтобы развлекаться — пить, смотреть шоу, флиртовать с официантками. Но Саня был другим. Он не пытался заговорить с ней, не звал её к своему столику, не делал ничего, что могло бы нарушить её работу. Он просто сидел и смотрел, как она работает, и в его взгляде не было ничего пошлого или навязчивого.
И это пугало её больше всего.
На четвёртый вечер она не выдержала. Она подошла к его столику с подносом, хотя он ничего не заказывал, и поставила перед ним чашку зелёного чая.
— Это за счёт заведения, — сказала она, стараясь звучать спокойно. — Ты уже четвёртый день сидишь здесь и ничего не заказываешь. Я подумала, что тебе стоит хотя бы выпить что-то, кроме чая.
Саня улыбнулся. Его улыбка была тёплой, как луч солнца в пасмурный день.
— Спасибо, — сказал он. — Но я действительно не хочу ничего, кроме чая. Я прихожу не ради выпивки.
— Тогда зачем ты приходишь? — спросила она, и в голосе прозвучала искренняя растерянность. — Ты блогер, у тебя миллионы подписчиков. У тебя есть работа, друзья, развлечения. Зачем тебе каждый вечер сидеть в этом клубе и пить чай?
Саня посмотрел на неё внимательно. В его зелёных глазах мелькнула лёгкая грусть.
— Потому что я хочу видеть тебя, — сказал он просто. — Я не могу объяснить это словами. Я просто знаю, что когда я здесь, я чувствую себя... живым. Ты делаешь меня живым, Алиса.
Она замерла. Эти слова ударили её прямо в сердце. Она не знала, что ответить. Внутри неё боролись страх и желание — страх нарушить все правила, открыть себя, позволить ему войти в её жизнь. И желание, которое росло с каждым днём, с каждым его взглядом.
— Ты не снимаешь, — сказала она вдруг. — Почему ты не снимаешь? Ты блогер. У тебя камера всегда с собой. Но я ни разу не видела, чтобы ты достал телефон.
Саня усмехнулся.
— Я устал от камер, — честно признался он. — За последние два года я снял столько видео, что мне кажется, я перестал быть собой. Я превратился в картинку. В контент. Я хочу запоминать моменты, а не записывать их.
Она смотрела на него, и понимала, что он не врёт. Она видела много блогеров в «Азарте» — они постоянно снимали себя, своё шоу, своё окружение. Им нужен был контент каждую секунду. Но Саня был другим.
— Некоторые вещи я хочу запомнить, — сказал он. — Я хочу запомнить, как ты улыбаешься, когда думаешь, что никто не видит. Как ты поправляешь волосы, когда устаёшь. Как ты смотришь в окно, когда ждёшь заказ. Я не хочу снимать это — я хочу помнить это.
Алиса почувствовала, как к горлу подступает комок. Она не знала, что сказать. Она никогда не слышала таких слов. Никто никогда не говорил ей ничего подобного.
— Ты странный, — сказала она наконец, и голос дрогнул. — Ты слишком хороший, чтобы быть настоящим.
— Я настоящий, — ответил он. — Настоящий до боли.
Она отвернулась, чтобы он не видел, как у неё наворачиваются слёзы. Она знала, что если она задержится у его столика ещё на секунду, то сорвётся. Она быстро пошла к барной стойке, чтобы успокоиться.
Артём заметил её состояние. Он подошёл к ней, когда она стояла, закрыв глаза, и попыталась привести дыхание в порядок.
— Что он тебе сказал? — спросил Артём, и в голосе звучала настороженность.
— Ничего особенного, — ответила Алиса. — Просто сказал, что приходит смотреть на меня.
Артём сжал челюсть.
— Он манипулирует тобой, — сказал он тихо. — Он знает, какие слова говорить, чтобы растопить твоё сердце.
— Он говорит правду, — ответила Алиса. — Я чувствую это.
— Ты чувствуешь то, что хочешь чувствовать, — отрезал Артём. — Ты влюбляешься в него, Алиса. И это разрушит тебя.
Алиса открыла глаза и посмотрела на друга. Она видела его боль, его страх, его ревность. Она не хотела причинять ему боль. Но она также не могла врать себе.
— Может быть, — сказала она. — Но я не могу остановиться, Артём. Я пытаюсь. Но каждый раз, когда он смотрит на меня, я забываю, зачем я здесь. Я забываю обо всём.
Артём отвернулся. Она видела, как дрогнули его плечи.
— Я не хочу тебя терять, — сказал он.
— Ты не потеряешь меня, — ответила она. — Ты всегда будешь моим лучшим другом.
— Это не то, чего я хочу.
Алиса молчала. Она не знала, что сказать. Она не могла дать ему то, чего он хотел. Она не могла любить его так, как он любил её.
— Я знаю, — сказала она тихо. — И мне очень жаль.
Остаток вечера прошёл в тишине. Артём работал, избегая её взгляда. Алиса чувствовала, как между ними растёт пропасть, и не знала, как её преодолеть.
Когда смена закончилась, она вышла через служебный вход и увидела Саню. Он стоял, прислонившись к стене, и ждал её. Без машины, без камеры. Просто стоял и ждал.
— Я хочу проводить тебя, — сказал он.
— Я знаю, — ответила она.
Они пошли по тёмной улице. Ночной воздух был холодным, и Алиса поёжилась. Саня заметил это и снял куртку, накинув ей на плечи.
— Ты простудишься, — сказал он.
— А ты? — спросила она.
— Я не замёрзну, — он улыбнулся. — Я же из Челябинска. Мы там привыкли к холоду.
Она улыбнулась в ответ. Она не знала, почему, но рядом с ним ей было легко. Она забывала о правилах, о страхах, о том, что она должна держать дистанцию.
— Расскажи мне о Челябинске, — попросила она. — Расскажи, каким ты был в детстве.
И он начал рассказывать. О том, как он рос в обычной семье, как мечтал стать известным, как переехал в Москву в шестнадцать лет с одной сумкой вещей. О его первых стримах, которые никто не смотрел. О том, как он верил в себя, даже когда другие не верили.
Алиса слушала его и понимала, что он был таким же, как она. Он тоже прошёл через трудности, через сомнения, через страх. И он выжил. Он стал тем, кем стал, не благодаря кому-то, а вопреки.
— Ты сильный, — сказала она, когда он закончил. — Ты прошёл через многое.
— Я не сильный, — ответил он. — Я просто не умел сдаваться.
Они дошли до метро. Она остановилась и посмотрела на него.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что ты есть. За то, что ты рядом.
Он наклонился и поцеловал её в щёку. Легко, почти невесомо.
— До завтра, — сказал он.
— До завтра, — ответила она.
Она спустилась в метро, чувствуя, как на щеке горит след от его губ.
И поняла, что её правило больше не имеет значения.