Safe Mode (Безопасный режим)

Первым пришёл свет.

Белый. Ровный. Больничный свет, который не бывает ни утренним, ни вечерним.

Он просто есть.

Потом пришли звуки.

Тихий писк где-то справа.

Шаги за дверью.

Голос по громкой связи — по-корейски, далеко, словно в другом мире.

Потом вернулось тело.

Голова тяжёлая.

Тупая боль за глазами.

Ребро — острое напоминание о себе при каждом вдохе.

Правая рука перебинтована.

Аня открыла глаза.

Белый потолок.

Несколько секунд смотрела на него, собирая реальность по кусочкам.

Дождь.

Мотоцикл.

Асфальт.

Больница.

Она медленно повернула голову.

И увидела его.

Со-Джун спал на стуле рядом с кроватью.

Неудобно.

Голова откинута назад.

Руки сложены на коленях.

Куртка наброшена на плечи.

Так спят люди, которые не собирались спать.

Просто в какой-то момент организм решил всё за них.

Аня смотрела на него.

На растрёпанные волосы.

На тень усталости под глазами.

На человека, который мог быть где угодно.

И всё ещё был здесь.

Он не уходил.

Она знала это ещё ночью.

Но видеть — оказалось совсем другим.

Она осторожно пошевелилась.

Попыталась приподняться.

Ребро прострелило болью.

Выдох получился резче, чем она хотела.

Со-Джун проснулся мгновенно.

Как будто и не спал вовсе.

Поднял голову.

Несколько секунд просто смотрел на неё.

Проверял.

Что она здесь.

Что открыла глаза.

Что дышит.

Что всё ещё жива.

Потом медленно выдохнул.

И только после этого сказал:

— Доброе утро.

— Доброе.

Он смотрел ещё секунду.

Дольше чем нужно.

Потом потёр лицо ладонью.

— Ты напугала меня.

Аня смотрела на него.

На человека, который обычно прятал всё за спокойствием.

Сейчас спокойствия почти не осталось.

Только усталость.

И что-то ещё.

— Ты уже говорил это ночью.

— Знаю.

Пауза.

— Всё равно напугала.

Молчание.

— Как ты?
— Голова болит. Ребро. — Она попробовала пошевелить правой рукой — неудобно, перевязка. — В целом жива.
— В целом жива, — повторил он.
— Это хорошая новость.
— Аня.
— Со-Джун.
Он встал — потянулся, морщась, стул явно не был создан для ночёвки.

Она попробовала сесть ещё раз.

Ребро немедленно напомнило о себе.

— Чёрт.

Со-Джун поднялся раньше, чем она закончила движение.

Подошёл к кровати.

Осторожно придержал её за плечо.

— Я сама.

— Знаю.

Но руку не убрал.

Помог ей сесть.

Поправил подушку за спиной.

Только потом отступил на шаг.

Как будто делал это автоматически.

Как будто даже не думал.

Нажал кнопку вызова медсестры.

— Не надо, — сказала Аня.

— Надо.

— Со-Джун.

— Аня.

Она посмотрела на него.

На измученное лицо.

На тёмные круги под глазами.

На человека, который явно не ложился нормально больше суток.

— Ты выглядишь ужасно.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Я понял.

Дверь открылась.

Вошёл врач.

Молодой.

С планшетом.

С профессионально спокойным выражением лица.

Осмотр занял несколько минут.

Зрачки.

Давление.

Несколько вопросов.

Со-Джун переводил.

— Лёгкое сотрясение.

Кивок врача.

— Трещина ребра.

Ещё кивок.

— Угрозы жизни нет.

На этой фразе Аня заметила, как плечи Со-Джуна едва заметно опустились.

Словно какую-то тяжесть наконец разрешили поставить на пол.

Она не была уверена, что это заметил кто-то ещё.

⸻

— Хорошо, — сказала она. — Когда меня выпишут?

Врач ответил сразу.

Со-Джун перевёл:

— Минимум двое суток наблюдения.

— Двое суток?

— Да.

— Это много.

— Нет.

— У меня работа.

— Нет.

Аня повернула голову.

— Что значит нет?

— Нет — значит нет.

— Это не ответ.

— Это мой ответ.

Она посмотрела на врача.

— Ноутбук можно?

Врач что-то сказал.

Со-Джун перевёл без паузы:

— Нет.

— Он действительно сказал нет?

— Нет.

— Со-Джун.

— Это сказал я.

— Я так и поняла.

— Но он бы тоже сказал нет.

Врач слушал их обмен репликами, ничего не понимая.

Но по выражению лица явно догадывался о сути разговора.

Что-то произнёс по-корейски.

Со-Джун неожиданно рассмеялся.

Коротко.

Усталой улыбкой.

— Что он сказал?

— Что ты похожа на сложного пациента.

— Это клевета.

— Я не стал его разубеждать.

⸻

Врач ушёл.

В палате снова стало тихо.

Аня смотрела в потолок.

Потом повернула голову.

Со-Джун уже снова сидел на своём стуле.

Как будто никуда и не вставал.

— Со-Джун.

— Мм.

— Спасибо что приехал.

Он посмотрел на неё.

Долго.

Будто не сразу понял вопрос.

— Ты просила позвонить мне.

— Да.

— Значит так и должно было быть.

Просто.

Без красивых слов.

Без объяснений.

Словно речь шла о чём-то очевидном.

Аня смотрела на него.

И вдруг подумала, что если бы роли поменялись местами, она бы приехала тоже.

Без раздумий.

Посреди ночи.

Под дождём.

В любой конец города.

Мысль появилась спокойно.

Без спора с самой собой.

И это было новым.

Около полудня открылась дверь.

Со-Джун поднял голову.

— Омма.

Аня повернула голову.

Мать стояла на пороге — аккуратная, собранная, в тёмном кардигане. В руках — тканевая сумка.

Несколько секунд она смотрела на палату.

На сына.

На стул рядом с кроватью.

На куртку, брошенную на спинку.

На то, как близко он сидит.

Ничего не сказала.

Просто вошла.

Со-Джун поднялся.

Они обменялись несколькими фразами по-корейски — тихо, спокойно.

Потом мать посмотрела на Аню.

Аня автоматически попыталась приподняться.

Сразу поморщилась от ребра.

— Не надо, — сказал Со-Джун.

Мать что-то сказала.

Коротко.

Он перевёл:

— Она говорит то же самое.

Аня невольно улыбнулась.

Мать подошла ближе.

Посмотрела на перевязанную руку.

На синяк у виска.

Кивнула сама себе.

Словно проверила что-то важное.

Потом поставила сумку на стул у окна.

И только после этого спросила что-то у сына.

Он ответил.

Мать снова посмотрела на Аню.

Внимательно.

Без прежней настороженности.

Без особой теплоты тоже.

Но и без стены.

Что-то между.

Что-то новое.

⸻

Они поговорили недолго.

В основном говорили мать и Со-Джун.

Аня почти ничего не понимала, только наблюдала.

За тем, как мать поправляет складку на его майке.

За тем, как он терпеливо позволяет это сделать, хотя явно привык возражать.

За тем, как они спорят о чём-то вполголоса.

Обычная семья.

Странно было видеть его таким.

Не актёром.

Не человеком из заголовков.

Просто сыном.

⸻

Когда мать собралась уходить, она остановилась у двери.

Посмотрела на Аню.

Сказала несколько слов по-корейски.

Со-Джун перевёл:

— Поправляйтесь.

Но произнесены они были так, что Аня почему-то запомнила их.

Мать ушла.

Дверь закрылась.

В палате снова стало тихо.

⸻

— Что? — спросил Со-Джун через минуту.

— Ничего.

— Ты так смотришь.

— Как?

— Как будто анализируешь.

— Я анализирую.

Он вздохнул.

— Какой же ты опасный человек.

— Работа такая.

— Тебя ведь отстранили.

Аня посмотрела на него.

Он смотрел совершенно серьёзно.

Несколько секунд.

Потом уголок его рта дрогнул.

— Очень смешно, — сказала она.

— Знаю.

⸻

Он снова сел рядом.

Открыл телефон.

Она закрыла глаза.

Слышала как за окном шумит город.

Как где-то в коридоре катят тележку.

Как он листает что-то на экране.

Обычные звуки.

Спокойные.

Нормальные.

И впервые за много дней ей не хотелось думать ни о Соён.

Ни о Паке.

Ни о фотографиях.

Ни о том, что будет дальше.

Достаточно было того, что сейчас он сидит рядом.

И никуда не собирается уходить.