ГЛАВА ТРЕТЬЯ: КАК ПАДАЕТ СНЕГ В ФЕВРАЛЕ
Миланское утро пахло кофе, мокрым камнем и холодом, который ещё не решил — стать дождём или нет.
Аня вышла из отеля в шесть сорок семь.
Город только просыпался: пожилой мужчина открывал ставни маленькой пекарни, девушка на велосипеде проехала мимо с букетом белых тюльпанов в корзине.
Милан без людей был красивее. Честнее.
Аня шла без маршрута и старалась не думать о вчерашнем вечере.
Получалось плохо.
⸻
Завтрак проходил в ресторане на первом этаже.
Тёплый свет. Шум кофемашины. Запах свежей выпечки.
Аня сидела у окна с чашкой американо и делала вид, что читает новости.
Один и тот же абзац — уже минут десять.
— Ты выглядишь как человек, который мысленно совершил убийство, — сказала Зося, опускаясь напротив.
— Пока нет.
— О. Значит, ещё не утро окончательно.
Зося потянулась к кофе. Свежая. Выспавшаяся. Счастливая.
Аня смотрела на неё почти с завистью.
Кто-то вошёл в ресторан.
Она почувствовала это раньше, чем увидела.
Снова.
Как вчера вечером.
Как же это раздражало.
Юн Со-Джун спустился по лестнице в тёмном свитере и чёрных брюках. Волосы после душа были ещё слегка влажными.
Рядом шёл Кан Минхо, одновременно печатая что-то в телефоне и разговаривая с кем-то по-корейски через наушник.
Со-Джун взял кофе у стойки.
Повернул голову.
И сразу увидел её.
Секунда.
Только секунда.
Но Аня почему-то слишком отчётливо заметила:
он выглядит уставшим.
Не сонным.
Именно уставшим.
Он коротко кивнул.
Она кивнула в ответ.
Нормально.
Вежливо.
Ничего особенного.
Только почему-то сердце всё равно дёрнулось чуть быстрее.
Минхо проследил за их взглядами.
И моментально поменялся в лице.
— О, — протянул он с таким удовольствием, будто получил лучший подарок за утро. — Какое доброе утро.
Не дожидаясь приглашения, он направился прямо к их столику.
— Можно? — спросил он по английски.
— Конечно, — сказала Зося.
Минхо улыбнулся и сел рядом с ней.
Со-Джун подошёл следом.
Свободный стул оставался только один.
Рядом с Аней.
Повисла короткая пауза.
Настолько короткая, что никто другой бы её не заметил.
Но они заметили оба.
— Хён, садись уже, — спокойно сказал Минхо, отпивая кофе.
Со-Джун сел.
Слишком близко.
Аня почувствовала запах его парфюма почти сразу — что-то тёплое, древесное, с холодной нотой в конце.
Это было проблемой.
Большой.
Она сделала глоток кофе.
Слишком быстро.
Горячо.
Обожглась.
Чёрт.
— Осторожнее, — тихо сказал Со-Джун рядом.
Она повернулась к нему.
И внезапно поняла, насколько близко они сидят.
Это было совершенно нормальное расстояние.
Но почему-то ощущалось ненормально.
— Я справлюсь, — сказала Аня ровно.
— Не сомневаюсь.
Ну вот опять.
Этот тон.
Спокойный. Почти нейтральный.
Мурашки по коже.
Минхо и Зося переглянулись поверх чашек.
Слишком синхронно.
Аня это заметила.
Со-Джун тоже.
— Так, — бодро сказала Зося, — сегодня у нас Дуомо, галерея и замок?
— И обед, — подтвердил Минхо. — Я, как очень ответственный человек, изучил маршрут.
— Нет, — сказал Со-Джун, не поднимая глаз от чашки. — Ты изучил маршрут, потому что боишься потеряться.
— Это называется предусмотрительность.
— В Токио ты потерялся в собственном отеле.
— Там были одинаковые коридоры.
Зося рассмеялась.
Минхо тут же посмотрел на неё так, будто этот смех был самым интересным событием утра.
И Аня поймала себя на мысли, что за ними приятно наблюдать.
Повезло же людям.
Она повернулась к окну.
Серое небо медленно затягивалось ещё сильнее.
— Будет дождь, — сказал Со-Джун рядом.
— Возможно.
— У вас есть зонт?
Она посмотрела на него.
— Нет.
— У меня тоже.
Снова.
Это странное ощущение, будто речь вообще не о погоде.
Аня тихо выдохнула.
⸻
Франческа встретила группу в холле ровно в девять.
Энергичная. Безупречно одетая. С цветными флажками и энтузиазмом человека, который до безумия любит Милан и хочет заставить любить его всех остальных.
Группа номер три собралась у входа.
Аня и Зося.
Со-Джун и Минхо.
Пожилая японская пара.
Молодой дизайнер из Бельгии.
И представительница Auren — Валентина.
— Сегодня сердце Милана! — объявила Франческа. — Дуомо!
Минхо тут же начал фотографировать всё подряд.
— Ты фотографируешь даже флажок, — заметил Со-Джун.
— Потому что это начало истории.
— Какой именно?
— Пока не знаю. Предполагаю, что хорошей.
⸻
Дуомо оказался настолько огромным, что мозг отказывался воспринимать его как здание.
Скорее —
как что-то вечное.
Аня остановилась посреди площади и подняла голову вверх.
Шпили уходили прямо в серое небо.
Люди вокруг двигались, фотографировали, смеялись, говорили на десятках языков.
А собор просто стоял.
Спокойно.
Сотни лет.
— Красиво, да?
Голос рядом. Прямо над головой.
Она уже переставала вздрагивать, когда Со-Джун оказывался рядом.
И это было плохим знаком.
— Да, — тихо сказала она. — Пугающе красиво.
Он посмотрел наверх.
Потом — на неё.
— Почему пугающе?
Аня пожала плечами.
— Потому что вещи, которые переживают людей, всегда немного пугают.
Со-Джун долго молчал.
Потом сказал:
— Думаю, люди тоже могут.
Она повернулась к нему и внимательно на него посмотрела.
Внутри Дуомо воздух был другим.
Холоднее.
Тише.
Тяжелее.
Будто само пространство заставляло говорить вполголоса.
Свет проходил через витражи и ложился на каменный пол цветными пятнами — синими, золотыми, красными. Люди двигались медленно, почти инстинктивно сбавляя шаг.
Даже Минхо перестал шутить каждые тридцать секунд.
Хотя ненадолго.
— Если честно, — прошептал он Зосе, глядя вверх, — у меня ощущение, что сейчас кто-нибудь выйдет и объявит начало финальной битвы.
Зося тихо фыркнула.
— Ты слишком много смотришь фильмов.
— А он слишком много в них снимается, — невозмутимо ответил Минхо, кивнув на Со-Джуна.
— Я буквально стою рядом, — сухо сказал тот.
— Именно поэтому я сказал тихо.
Аня невольно улыбнулась.
Совсем чуть-чуть.
Со-Джун заметил это боковым зрением.
Франческа что-то рассказывала о соборе, о мраморе, о пяти веках строительства.
Группа двигалась дальше.
Аня остановилась у одного из витражей.
Синий цвет медленно переходил в золотой через десятки оттенков между ними. Граница растворялась. Её невозможно было поймать.
— Вам не стоит так делать, — сказал Со-Джун рядом.
— Что именно?
— Смотреть на людей так, будто можете прочитать глубже, чем они хотят.
— Это проблема или комплимент?
— Может быть, и то и другое.
Она повернулась к нему.
Где-то впереди Франческа звала группу дальше. Минхо фотографировал потолок под невозможным углом. Зося смеялась.
Но здесь время двигалось медленнее.
У Ани чуть сбилось дыхание. Она привыкла быть человеком, которого трудно выбить из равновесия. Рядом с ним это не работало.
— Это опасная привычка, — сказала она.
— Какая?
— Слушать людей слишком внимательно. Они быстро разочаруют.
Со-Джун посмотрел прямо на неё. Долго. Без улыбки.
Будто хотел найти ответ на какой-то вопрос.
Аня замерла на секунду.
Потом коротко выдохнула.
Тишина опустилась между ними.
— Хён! — раздался голос Минхо где-то впереди. — Ты идёшь или решил остаться жить в соборе?
Со-Джун медленно моргнул.
Будто возвращаясь обратно.
— Иду.
Минхо посмотрел сначала на него.
Потом на Аню.
Потом очень медленно улыбнулся.
— Ага, — сказал он. — Понял.
— Что именно? — спокойно спросил Со-Джун.
— Ничего.
— Минхо.
— Я буквально ничего не сказал.
— Именно в этом и проблема.
Зося тихо засмеялась рядом с Минхо.
Аня отвернулась, пряча улыбку.
И Со-Джун снова это заметил.
После Дуомо Милан показался шумнее.
Словно собор на время выключил весь остальной мир, а теперь кто-то резко вернул громкость обратно.
Галерея Виктора Эммануила встретила их светом под стеклянным куполом, эхом шагов и бесконечным движением людей.
Франческа рассказывала что-то про архитектуру.
Минхо фотографировал потолок.
Зося фотографировала Минхо, фотографирующего потолок.
— Это компромат, — сообщил он, заметив камеру.
— Это искусство.
— Я выгляжу как человек, который упал в музей.
— Так и есть.
Он возмущённо посмотрел на неё.
И Зося снова засмеялась.
Аня наблюдала за ними краем глаза.
Как быстро некоторые люди становятся друг другу своими.
Она никогда так не умела.
Под стеклянным куполом свет становился золотистым. Люди вокруг двигались непрерывным потоком.
Франческа остановилась возле центральной мозаики с быком.
— Есть миланская традиция! — объявила она. — Нужно встать на быка и повернуться три раза для удачи.
— О нет, — пробормотала Аня.
Минхо уже был в центре.
— Хён, давай!
— Нет.
— Ты портишь культуру Италии своим отношением.
— Италия переживёт.
Зося рассмеялась.
— Нет, серьёзно, — сказала она, хватая Минхо за рукав. — Раз он не хочет, значит ты должен.
— Почему это я?
— Потому что ты выглядишь как человек, который поверит в такое полностью.
— Это правда, — признался он без стыда.
Через минуту они оба уже крутились на мозаике, пытаясь не упасть и смеясь слишком громко для такого пафосного места.
Люди вокруг начали улыбаться, глядя на них.
Аня почувствовала, как уголки губ сами тянутся вверх.
Рядом тихо выдохнули.
Она повернула голову.
Со-Джун смотрел на Минхо с выражением почти обречённой нежности.
Будто видел это уже тысячу раз —
и всё равно каждый раз позволял втягивать себя в чужой хаос.
— Давно дружите? — спросила Аня.
Он кивнул.
— Почти десять лет.
— Это чувствуется.
Она посмотрела на Минхо, который сейчас спорил с Зосей о "правильной технике вращения".
Со-Джун перевёл взгляд на друга.
На секунду его лицо стало мягче.
Почти незаметно.
— Минхо — один из немногих людей, рядом с которыми мне не нужно быть кем-то, — тихо сказал он.
— А рядом с остальными нужно? — спросила Аня прежде, чем успела остановить себя.
Он посмотрел на неё.
Долго.
Внимательно.
И почему-то именно сейчас шум галереи будто отдалился.
— Постоянно, — сказал Со-Джун.
У неё внутри вдруг что-то болезненно сжалось от понимания.
Этот контроль.
Эта усталость в глазах.
Эта невозможность расслабиться даже в тишине.
Она знала это чувство.
Просто в другой форме.
— Аня! — позвала Зося. — Давай тоже!
— Нет.
— Почему?
— Я инженер. Мне нужны доказательства эффективности ритуала.
Минхо драматично приложил руку к груди.
— Какая жестокая женщина.
— Мне говорили.
— Хён, скажи ей.
Со-Джун медленно перевёл взгляд на Аню.
И уголок его рта чуть заметно дёрнулся.
— Думаю, вам стоит попробовать.
— Вы серьёзно? — спросила она.
— Абсолютно.
Она смотрела на него секунду дольше, чем нужно.
Потом неожиданно для самой себя подошла к мозаике.
— О боже, — прошептала Зося. — Это исторический момент.
— Замолчи.
Аня встала на быка.
Люди вокруг смеялись, фотографировались, говорили на десятках языков.
Она повернулась один раз.
Потом второй.
На третьем слегка потеряла равновесие —
и чья-то рука сразу поймала её за запястье.
Со-Джун.
Опять.
Слишком быстро.
Будто он даже не подумал прежде, чем сделать это.
Они замерли на секунду.
Его пальцы вокруг её запястья.
Её дыхание, сбившееся слишком резко.
Шум галереи вокруг.
И этот взгляд.
Слишком близкий.
Слишком внимательный.
Слишком опасный.
— Осторожнее, — тихо сказал он.
Но кажется он не имел ввиду падение.