След пепла

Кладбище встретило его тишиной. Не той, что рождается из отсутствия звуков. Здесь всё словно говорило вполголоса. Ветер проходил между старыми липами осторожно, лишь изредка шевеля поредевшие кроны. Сырая земля глушила шаги, а голоса сами собой становились тише, будто люди боялись потревожить не мёртвых, а само место.
Сайлос остановился под старой липой, кора которой давно облезла широкими серыми полосами. Отсюда открывался весь церемониал: свежевырытая могила, тёмный прямоугольник гроба, священник с молитвенником в руках, несколько венков и люди в чёрной одежде, застывшие почти без движения.
Их было немного.
Намного меньше, чем он ожидал увидеть на похоронах человека вроде Джейдана Блэквуда.
Сайлос задержал взгляд на собравшихся, будто пересчитывал их. Несколько знакомых лиц из полицейских досье. Люди, чьи имена десятки раз мелькали в отчётах. И всё.
Он едва заметно усмехнулся.
Конечно.
Блэквуд всю жизнь не подпускал к себе никого ближе необходимого. Даже собственные похороны, похоже, остались закрытым мероприятием для тех, кому действительно позволялось стоять рядом.
Ближе он не подходил.
Не потому, что кто-то мог его прогнать. Просто он чувствовал себя здесь чужаком. Среди людей, связанных десятками лет общей кровью, долгами и молчанием.
Взгляд медленно переходил с одного лица на другое.
Моретти. Чуть позади Марчелло. Ещё несколько человек, которых он без труда узнал. Каждый занимал своё место так естественно, словно оно было определено задолго до сегодняшнего дня. Никто не переговаривался. Никто не оглядывался.
Слишком правильно.
У самого края стоял Рик.
Высокий, прямой, неподвижный.
Руки свободно опущены вдоль тела. Плечи расправлены. Под чёрным пальто не дрогнул ни один мускул. Лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным.
Сайлос никогда не видел его таким. Не сломленным, а опустошённым.
Будто внутри уже перегорело всё, что могло болеть, и теперь осталось только стоять, пока не закончится то, что должно закончиться.
Священник продолжал читать молитву.
До Сайлоса долетали лишь отдельные слова. Он не вслушивался. Ветер приносил обрывки фраз и тут же уносил их прочь.
И вдруг что-то изменилось.
Рик поднял голову.
Не резко. Скорее так, словно почувствовал чей-то взгляд.
Он медленно повернулся к дальнему краю кладбища.
Сайлос машинально проследил за ним.
Сначала ничего.
Памятники. Старое каменное ограждение. Несколько голых деревьев.
Лишь спустя секунду взгляд зацепился за человека, которого он почему-то не замечал раньше.
Тот стоял немного в стороне, возле ограды, будто всё это время находился там и просто терпеливо ждал, когда на него, наконец, посмотрят.
Серое пальто сидело безупречно. Волосы уже заметно тронула седина. Лицо было спокойным, почти лишённым выражения, из тех, что трудно описать и невозможно забыть.
Только глаза жили собственной жизнью.
Они неотрывно смотрели на Рика. А в уголке губ застыла лёгкая улыбка.
В ней не было ни насмешки, ни сожаления. Лишь терпение. Так улыбаются люди, которые давно знают исход партии и теперь спокойно наблюдают, как противник делает последний неизбежный ход.
По спине Сайлоса медленно пробежал холод.
Рик сорвался вперёд так резко, что кто-то из его людей успел схватить его только за плечо. Хватка не продержалась и секунды. По инерции он сделал ещё шаг, почти сокращая расстояние до мужчины в сером пальто.
Кто-то невольно отступил с его пути, кто-то проводил удивлённым взглядом, но он ничего этого не замечал. Между ним и этим человеком больше никого не существовало.
Он остановился почти вплотную. Что-то произнёс тихо. Так тихо, что слова растворились в ветре.
Мужчина ответил спокойно. Даже голову не поднял выше. Лишь посмотрел прямо в глаза Рику. И улыбнулся чуть заметнее.
Этого оказалось достаточно.
Антонио положил руку на плечо, пытаясь удержать. Рик стряхнул чужую ладонь одним движением плеча и снова шагнул к мужчине, и остановить его одними словами уже никто не успевал.

Второму пришлось буквально врезаться ему в бок. Только тогда движение остановилось.
Они что-то быстро говорили ему, стараясь не повышать голос. Антонио крепче сжал плечо, другой удерживал за предплечье. Рик их не слышал. Весь его мир сузился до одного человека. До спокойного лица. До этой невозможной улыбки.
Мужчина слегка склонил голову, почти вежливо, и развернулся, пошёл не спеша прочь. Не оглядываясь. С той уверенностью, с какой уходят люди, абсолютно убеждённые, что никто не осмелится выстрелить им в спину.
По толпе прошла едва заметная волна.
Несколько человек обернулись.
Священник на мгновение запнулся, но почти сразу продолжил читать молитву.
Через несколько секунд всё выглядело так, будто ничего не произошло. Голос священника вновь зазвучал над могилой. Люди отвернулись, возвращаясь к церемонии.
Рик продолжал смотреть вслед удаляющейся фигуре. До тех пор, пока серое пальто не исчезло за деревьями.
Лишь тогда медленно поднял руку и провёл ладонью по лицу. На короткое мгновение закрыл глаза. Выдохнул.
Тихо отдал приказ отпустить его.
Сайлос невольно сделал шаг вперёд.
И остановился.
До Рика было не больше двадцати метров.
Двадцать шагов.
Но сейчас между ними стояло не расстояние.
Его окружали свои люди. Семья. Мир, частью которого Сайлос никогда не был и вряд ли когда-нибудь станет.
Он остался под старой липой.
Молча наблюдал, как Рик снова выпрямился, возвращая лицу прежнее спокойствие, словно несколько секунд назад ничего не случилось.
Но сам Сайлос уже не мог избавиться от ощущения, что настоящие похороны сегодня были вовсе не у Джейдана Блэквуда.
Он снова посмотрел туда, где исчез человек в сером пальто.
Почему-то именно его спокойная улыбка никак не выходила из головы.
Не угрозы пугают сильнее всего. Иногда страшнее оказывается человек, который улыбается так, будто уже знает, чем закончится чужая жизнь.
***
Вечером он нашёл Рика в баре.
Не в том, где они сталкивались раньше, а в другом меньше, темнее и почти пустом. Свет от подвесных ламп опускался только на стойку, оставляя дальние столики в густой полутьме, старые колонки негромко тянули блюз, который растворялся в звоне льда и редком скрипе деревянных стульев. У стойки сидели двое незнакомых мужчин. Они молчали, медленно допивали виски и даже не смотрели по сторонам. Бармен неторопливо протирал стаканы, словно ему тоже некуда было спешить.
Рик сидел у самого края стойки.
Перед ним стоял почти пустой бокал с янтарными остатками виски. Он не пил, только медленно водил большим пальцем по влажному стеклу, будто сам не замечал этого движения.
Сайлос подошёл, молча отодвинул соседний стул и сел рядом. Не спрашивал разрешения, не пытался привлечь внимание, просто положил руки на прохладную деревянную стойку и остался сидеть, глядя перед собой.
Рик не повернул головы.
Только пальцы вокруг бокала едва заметно сжались.
Бармен скользнул по ним взглядом, без слов поставил перед Сайлосом второй бокал и так же молча отошёл к дальнему концу стойки. Сайлос коротко кивнул ему в знак благодарности, но к выпивке даже не прикоснулся.
Несколько минут они сидели рядом, слушая музыку и негромкий гул холодильников за спиной бармена. Время будто остановилось. Кто-то у входа стряхнул дождевые капли с куртки, дверь открылась и тут же закрылась, впустив внутрь короткий порыв холодного воздуха, после чего бар снова погрузился в привычную тишину.
- Как ты? - наконец спросил Сайлос.
Рик ответил не сразу. Медленно поднял бокал, сделал небольшой глоток, ещё несколько секунд смотрел сквозь тёмное стекло бутылок, отражавшихся в янтарной жидкости, и лишь потом поставил бокал точно на прежнее место.
- Нормально.
Это слово прозвучало так ровно, что ему невозможно было поверить.
Сайлос перевёл взгляд на его руку. Костяшки побелели от напряжения, пальцы так крепко обхватывали стекло, словно, отпусти он его хоть на секунду, внутри что-то окончательно рассыплется.
Он немного помолчал.
- Тот человек на кладбище...
Рик едва заметно качнул головой.
- Не сейчас.
Голос был тихим и спокойным, но в нём чувствовалась такая усталость, что Сайлос сразу замолчал. Он только медленно выдохнул, сцепил пальцы в замок и снова посмотрел перед собой, позволяя тишине занять место между ними.
Музыка продолжала играть.
Бармен открыл новую бутылку. Где-то в глубине помещения негромко засмеялись, но смех почти сразу стих. Лёд в чьём-то стакане тихо звякнул.
Рик сделал ещё один глоток и допил виски до конца. Он долго смотрел на пустой бокал, словно раздумывал, стоит ли просить ещё, а когда бармен вопросительно приблизился, просто накрыл стекло ладонью.
Тот понимающе кивнул и ушёл.
Сайлос ещё немного посидел молча.
- Я могу просто посидеть рядом, - сказал он, наконец. - Не обязательно говорить.
Рик закрыл глаза всего на секунду, провёл ладонью по лицу, задержав пальцы на переносице, затем медленно убрал руку и резко поставил бокал на стойку. Стекло глухо ударилось о дерево, и этот звук показался неожиданно громким.
Только после этого он повернул голову.
Посмотрел на Сайлоса долгим, уставшим взглядом, в котором почти ничего не осталось, кроме желания, чтобы этот день, наконец, закончился.
- Я хочу побыть один.
Сайлос не ответил сразу.
Он ещё несколько секунд сидел рядом, словно надеялся, что Рик передумает, но тот уже отвернулся и снова смотрел перед собой, будто разговор закончился ещё до того, как прозвучали последние слова.
- Хорошо, - тихо сказал Сайлос.
Он поднялся, взял куртку со спинки стула, кивнул бармену и, не оглядываясь, направился к выходу.
Дверь тяжело закрылась за его спиной.
Холод ударил сразу, без всякого перехода. Воздух пах мокрым асфальтом и недавним дождём, где-то вдалеке непрерывно шумела вечерняя улица, а свет фонарей расплывался в лужах золотистыми полосами.
Сайлос остановился.
Достал телефон.
Экран осветил ладонь холодным голубоватым светом. Несколько уведомлений, пропущенный звонок, непрочитанные сообщения, он машинально пробежал по ним взглядом, но так и не коснулся экрана.
Через несколько секунд дисплей погас сам.
Сайлос ещё немного постоял, глядя на своё тёмное отражение в чёрном стекле, потом медленно убрал телефон обратно в карман, поднял воротник куртки и направился к машине, оставив за спиной бар, в котором Рик снова остался один.
***
Вызов пришёл в половине восьмого утра.
Адрес на Восточной. Подворотня между девятым и одиннадцатым домом.
Сайлос был на месте через двадцать минут.
У въезда уже собралась небольшая толпа. Люди жались к полицейской ленте, вытягивали шеи, негромко переговаривались, кто-то пытался снять происходящее на телефон, но патрульные, раз за разом, просили отойти. Воздух ещё хранил сырость после ночного дождя, пах мокрым кирпичом и бензином от работающего фургона криминалистов.
Два патрульных натянули ленту от стены до стены, перекрыв проход. Белый фургон стоял поперёк въезда с распахнутыми дверьми, внутри на металлических полках ровными рядами лежали чемоданы с оборудованием. Один из экспертов сидел на корточках у стены и диктовал наблюдения в диктофон спокойным, почти монотонным голосом, второй медленно обходил тело с камерой, меняя ракурс после каждого снимка. Белые вспышки на мгновение выхватывали из серого утра лицо погибшего, кирпичную кладку и тёмный асфальт, после чего подворотня снова погружалась в тусклый утренний свет.
Сайлос показал удостоверение, молча нырнул под ленту и направился к телу.
Парень лежал у стены.
Совсем молодой.
Лицом вверх, одна рука вытянута вдоль тела, вторая неестественно отведена чуть в сторону. Куртка расстёгнута, будто он сам собирался её снять, хотя ночь выдалась холодной. Под ней тонкий светлый свитер, слишком лёгкий для такой погоды.
Сайлос присел рядом.
Не торопясь осмотрел лицо.
Глаза были закрыты. Черты спокойные, почти расслабленные, словно парень просто уснул, и именно это тревожило больше всего. Насильственная смерть редко оставляет после себя такое выражение.
Он перевёл взгляд ниже.
На шее не было заметных повреждений.
На ладонях тоже.
Зато на левом запястье кожа потемнела и была смята, будто её долго и сильно что-то сдавливало.
- Нашли около часа назад, - сказал эксперт, даже не поднимая головы. - Прохожий заметил. Предварительно смерть наступила между двумя и четырьмя ночи. Следов борьбы пока не вижу, но на запястье обратите внимание. И вот здесь тоже.
Он указал карандашом чуть выше локтя, не касаясь тела.
Сайлос молча кивнул.
Поднялся и медленно оглядел подворотню уже не как место, где лежит погибший, а как сцену преступления.

Узкий проход между кирпичной стеной и металлической дверью склада. Старый фонарь над входом давно перегорел. Камера наблюдения висела высоко под карнизом, но объектив смотрел на выезд со двора, оставляя большую часть подворотни в слепой зоне. Асфальт почти высох, хотя ночью прошёл дождь.
Он задержал взгляд на этом чуть дольше.
Слишком сухо, будто тело появилось здесь уже после дождя.
Или кто-то достаточно долго стоял над ним, заслоняя воду.
Сайлос снова посмотрел на погибшего.
Куртка расстёгнута.
Свитер слишком тонкий.
Ни следов спешки, ни грязи на одежде.
Что-то не складывалось.
Ответ был где-то рядом, но пока ускользал, как слово, которое вертится на языке и никак не вспоминается.
- Морроу.
Лекси подошла быстрым шагом, на ходу застёгивая куртку. Под мышкой она держала блокнот, а выбившаяся прядь волос постоянно падала ей на лицо.
- Соседи ничего не слышали. Или говорят, что не слышали. Телефона при нём нет. Документов тоже. Ключей не нашли.
- Камеры на въезде?
- Есть одна. Уже выгружают запись, но угол плохой.
- Домофоны?
- Проверяем.
Сайлос коротко кивнул.
За его спиной снова вспыхнула камера.
Фотограф молча сменил объектив, сделал ещё несколько кадров и отступил на пару шагов.
В этот момент со стороны улицы послышались голоса.
Один слишком раздражённый и громкий.
Второй звучал тише, но в нём чувствовалось такое спокойное упрямство, что Сайлосу оно показалось знакомым.
Он поднял голову.
У полицейской ленты стоял Рик.
Патрульный придерживал его за плечо, что-то объясняя, но Рик будто не слышал ни единого слова. Он смотрел поверх людей, прямо на тело, и лицо его стало таким бледным, словно кровь разом ушла из него.
Сайлос быстро подошёл.
- Пропустите его.
- Он посторонний.
- Я знаю. Пропустите.
Патрульный неохотно убрал руку.
Рик молча шагнул под ленту.
Прошёл несколько метров.
И остановился.
Ни один мускул не дрогнул на его лице. Только взгляд, прикованный к телу, становился всё тяжелее.
Даже вспышки камеры не заставляли его моргнуть.
Сайлос подошёл и остановился рядом, оставляя погибшего в поле зрения Рика.
- Ты его знаешь?
Ответ прозвучал не сразу.
Рик смотрел ещё несколько долгих секунд, будто надеялся, что ошибся.
- Николас Харт, - наконец произнёс он. Голос был тихим и неожиданно хриплым. - Сын моего друга.
Сайлос ничего не сказал.
Рик медленно опустился на корточки.
Его взгляд скользнул по лицу Николаса, задержался на расстёгнутой куртке, на безвольно лежащей руке, потом остановился на запястье с тёмным следом.
Он медленно поднялся.
Отвернулся.
Несколько секунд смотрел в кирпичную стену перед собой, словно пытался увидеть что-то за ней.
- Мы виделись в пятницу, - сказал Рик, не оборачиваясь. - Немного пообщались, а потом я проводил его, видел, как он сел в такси...
Он замолчал.
Провёл ладонью по затылку.
Пальцы задержались на шее.
- Что я скажу его матери...
Слова прозвучали почти шёпотом.
Рик закрыл глаза всего на мгновение.
Когда открыл их снова, взгляд стал жёстче.
Фотограф отошёл в сторону. Эксперт что-то негромко сказал коллеге, тот молча передал ему новый пакет для улик. Рация одного из патрульных коротко треснула, но никто не обратил внимания.
- Рик.
Сайлос осторожно коснулся его локтя.
- Пойдём.
Рик не пошевелился.
- Они его убили.
Это прозвучало без злости.
Холодно.
Будто он уже вынес приговор.
- Пойдём отсюда.
- Сайлос...
- Пойдём.
Он отвёл его за угол, туда, где шум толпы почти не долетал. Здесь пахло сырым кирпичом и мокрым металлом, а голоса криминалистов звучали глухо, словно доносились из другого мира.
Рик прислонился спиной к стене.
Опустил голову.
Ладонь медленно легла на кирпич, пальцы машинально нашли глубокий шов между кладкой и замерли там, будто ему нужно было за что-то держаться.
Несколько секунд они просто молчали.
За углом хлопнула дверь фургона.
Кто-то попросил принести ещё один пакет для улик.
Рация снова коротко щёлкнула.
Рик поднял голову.
- Они заплатят.
- Рик...
- Все, кто к этому причастен.
Сайлос сделал шаг ближе.
- Послушай меня. Не отнимай у меня возможность сделать то, что я умею лучше всего. Мы поднимем камеры, найдём свидетелей, выясним, что случилось с этим запястьем, разберём каждый метр этой подворотни. Я обещаю тебе, мы найдём того, кто это сделал.
Рик долго смотрел ему в глаза, что-то в его лице дрогнуло, но не исчезло и не смягчилось.
Просто тяжёлый, неподъёмный груз, будто впервые сдвинулся с места на долю миллиметра.
Он медленно выпрямился.
Оттолкнулся от стены.
Посмотрел мимо Сайлоса, туда, где за жёлтой лентой продолжалась работа криминалистов.
Потом молча пошёл прочь.
Сайлос не стал его останавливать.
Он смотрел, как Рик проходит мимо фургона, мимо фотографа, который на секунду опустил камеру, мимо патрульных, расступившихся перед ним, выходит на улицу и исчезает за поворотом.
Лишь тогда он глубоко вдохнул, словно вместе с уходом Рика закончилась одна история и началась другая.
Он развернулся и снова вошёл под жёлтую ленту.
Эксперт уже ждал его возле тела, держа в руках прозрачный пакет для улик.
- Готовы?
Сайлос ещё раз посмотрел на Николаса.
Теперь перед ним снова лежал не сын чьего-то друга, а потерпевший.
И тот, кто должен был рассказать свою историю через следы, которые оставил после себя.
- Да, - тихо сказал Сайлос. - Показывайте.
***
Вечером в дверь негромко постучали. Два коротких удара, после которых снова стало тихо. Только за окном негромко шуршал дождь, срываясь с карниза редкими каплями, да где-то на кухне размеренно гудел холодильник.
Сайлос поднялся с дивана и подошёл к двери.
На пороге стоял Рик.
Пальто было расстёгнуто, воротник рубашки смят, узел галстука давно съехал набок. Даже привычное спокойствие больше не скрывало усталость, проступившую на его лице.
От него едва заметно пахло виски.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Рик будто собирался что-то сказать, но слова никак не приходили. Его пальцы медленно сжались на ремне часов, и он вдруг снял их с запястья, словно металл неожиданно стал слишком тяжёлым. Покрутил в ладони, посмотрел на циферблат, не видя стрелок, и так же молча убрал в карман пальто.
Только после этого поднял взгляд.
- Я не хочу быть один.
Голос прозвучал тихо.
Без просьбы.
Без попытки вызвать жалость.
Он просто произнёс правду, которую, наверное, не сказал бы никому другому.
Сайлос почувствовал, как внутри что-то болезненно дрогнуло.
За всё время их знакомства Рик ни разу ни о чём его не просил. Он приходил с вопросами, со спорами, с раздражением, иногда с молчанием, но никогда с такой обезоруживающей честностью.
Он молча отступил в сторону.
- Заходи.
Рик вошёл в квартиру.
Сайлос закрыл дверь, и щелчок замка неожиданно прозвучал очень громко.
Пальто Рик снял не сразу. Некоторое время стоял посреди прихожей, будто не понимая, зачем вообще пришёл, потом медленно стянул его с плеч и небрежно положил на спинку стула. Галстук ослабил ещё сильнее, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и устало провёл ладонью по лицу.
Комната встретила его теплом.
Пахло кофе, который Сайлос пил всего полчаса назад, книгами, древесиной старого паркета и чем-то едва уловимо домашним. За окном продолжал идти дождь, и капли, ударяясь о подоконник, отсчитывали время лучше любых часов.
- Чай? Кофе? Воды? - негромко спросил Сайлос.
Рик медленно покачал головой.
- Нет.
Он так и не сел.
Просто остановился у окна, сунул руки в карманы брюк и долго смотрел на размытые дождём огни улицы. Машины проезжали одна за другой, оставляя на мокром асфальте длинные полосы света, которые тут же исчезали.
Сайлос не торопил его.
Он уже понял: если сейчас заполнить тишину словами, Рик просто снова закроется.
Поэтому тоже молчал.
Прошла почти минута.
Рик тихо выдохнул.
- Я думал... это пройдёт.
Он усмехнулся.
Коротко.
Без улыбки.
- Не проходит.
В комнате снова стало тихо, где-то наверху скрипнул пол. За стеной приглушённо заработал телевизор, но эти звуки казались такими далёкими, будто существовали в другом мире.
Рик опустил голову.
Его пальцы дрогнули, едва заметно, почти незаметно, но Сайлос всё равно это увидел.
- И знаешь..., я никогда не думал, что можно чувствовать себя настолько одиноким и потерянным. Вроде люди вокруг есть... только своих больше нет.
Эти два слова прозвучали страшнее любого крика.
Сайлос сделал шаг вперёд.
Потом ещё один.
Теперь между ними оставалось совсем немного пространства.
- Рик...
Тот не ответил.
Продолжал смотреть в окно, хотя было очевидно, что он давно ничего не видел за мокрым стеклом.
Сайлос осторожно коснулся его руки.
Без слов.
Просто давая понять, что он рядом.
Рик опустил взгляд на руку Сайлоса, всё ещё лежавшую на его запястье.
Несколько секунд ничего не происходило.
Потом его пальцы медленно разжались и накрыли ладонь Сайлоса.
Совсем легко. Будто он сам до конца не понимал, зачем это делает.
Сайлос почувствовал, как сбилось собственное дыхание.
Рик никогда раньше не позволял себе такой близости.
Никогда не искал её.
Сегодня всё было иначе, он сделал едва заметный шаг вперёд.
Совсем маленький.
И расстояние между ними исчезло.
Рик остановился так близко, что Сайлос чувствовал его дыхание. Несколько долгих секунд он просто стоял, словно прислушиваясь к самому себе, потом медленно закрыл глаза и, будто перестав бороться с собственной усталостью, осторожно прислонился лбом к его плечу.
В этом жесте не было ни намёка на романтику.
Только тихая, почти отчаянная потребность перестать быть сильным хотя бы на мгновение.
Сайлос замер.
Ему вдруг стало страшно сделать хоть одно не осторожное движение, будто одно неверное прикосновение могло снова заставить Рика выстроить между ними привычную стену.
Поэтому он лишь медленно поднял руку и очень осторожно обнял его.
Без слов.
Без попытки утешить.
Просто удерживая рядом.
Они долго стояли так, слушая дождь за окном и тихое гудение холодильника, пока время словно перестало существовать.
Потом Рик медленно поднял голову.
Их взгляды встретились.
В усталых тёмных глазах не было ни страсти, ни просьбы.
Только бесконечная потребность почувствовать, что он всё ещё не один.
Сайлос медленно поднял руку и коснулся его щеки.
Большим пальцем едва заметно провёл по скуле.
Не торопясь.
Оставляя Рику возможность отступить.
Тот не шелохнулся, только смотрел на него так долго, что между ними снова повисла тишина.
Потом Рик медленно накрыл его ладонь своей.
И не убрал.

Этого оказалось достаточно.
Сайлос сократил последние сантиметры между ними и осторожно коснулся его губ своими.
Поцелуй получился коротким и очень осторожным.
Словно оба всё ещё боялись разрушить этот момент.
Когда он закончился, никто из них не сделал шаг назад.
Наоборот.
Рик медленно выдохнул, снова приблизился сам и на этот раз поцеловал Сайлоса так, будто пытался убедиться, что тот действительно здесь. Не для того, чтобы забыть боль. А чтобы хотя бы на одно короткое мгновение перестать быть с ней один на один.