DK. Точка невозврата

Зачем ты сломал мне жизнь?!

Даня замер. Мои слова про погибших родителей словно ударили его током. Его глаза расширились, а хватка на моих руках на секунду ослабла. На его лице отразилась такая глубокая, глухая боль, будто я только что вскрыла его собственную старую рану. Он отвел взгляд в сторону, тяжело и прерывисто дыша.

— Я... я знаю, каково это, — тихо, почти беззвучно произнес он. — Быть одному. Мое детство... оно было еще хуже. Но я не хотел...

— Не хотел?! — перебила я его, горько усмехнувшись. — Но ты сделал это. Уходи, Кашин. Я видеть тебя не могу.

Даня молча посмотрел на меня. В его глазах я ждала увидеть раскаяние, ждала, что он скажет это простое, человеческое «прости». Но он промолчал. Лишь сильнее сжал челюсть, медленно развернулся и вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

Я осталась стоять в пустой прихожей, сжимая в руке его серебряный кулон. Внутри меня выжгло всё дотла. Осталась только звенящая, холодная пустота.

Лучше бы он не приходил. Своим появлением он сделал только хуже. После его ухода мне стало еще более одиноко, а стены квартиры будто начали давить, сужая пространство до размеров спичечной коробки.

Я сделала глубокий вдох, с трудом сглатывая вязкий ком в горле, и направилась в ванную. На моем лице красовались засохшие слезы, смешанные с темной тушью. Вид в зеркале пугал — бледная, с опухшими глазами и грязными разводами на щеках.

Я открыла кран. Холодная вода обожгла ладони. Смочив руки, я начала медленно смывать остатки туши с лица, но из моих глаз опять, помимо моей воли, начали выделяться слезы. Они смешивались с каплями воды, стекая в раковину. Я тихо всхлипывала, упираясь руками в края умывальника, пока силы окончательно не покинули меня.

Кое-как закончив водные процедуры и даже не подумав о еде — один вид кухни вызывал у меня тошноту, — я просто опять направилась в кровать. Натянув одеяло до самого носа, я закрыла глаза и, несмотря на весь этот кошмар, быстро заснула тяжелым, безликим сном.

Это самое ужасное утро за всю мою жизнь.

Когда прозвенел будильник, мне показалось, что меня переехал грузовик. Каждое движение отзывалось тупой болью в теле, а на душе висел огромный камень. Преодолев себя, я все-таки поднялась с постели.

Я подошла к зеркалу в ванной. Лицо было бледным, осунувшимся, под глазами залегли темные тени. Я даже не стала краситься — зачем? Чтобы скрыть то, что я мертва внутри? На это у меня просто не было сил.

Подойдя к шкафу, я вытащила самую огромную толстовку, в которую можно было буквально завернуться, как в кокон, и простые темные джинсы. Натянув капюшон на голову, я вышла на улицу.

Дорога до школы тянулась бесконечно. Осенний ветер неприятно покалывал лицо, но я почти ничего не чувствовала. В голове то и дело всплывали рваные картинки: Даня, прижимающий меня к сиденью, его холодные пальцы на моих запястьях, а потом — его тихий, глухой голос в моей прихожей...

В школе меня встретил привычный гул. Я на автомате дошла до класса и села на первую парту. Повернув голову назад, я замерла.

Влада не было. Его стул в конце класса пустовал. Внутри неприятно кольнуло. Наш молчаливый разрыв теперь казался окончательным, и от осознания этого хотелось выть. Я осталась совсем одна.

Я со вздохом положила голову на парту, утыкаясь носом в сложенные руки. Мне хотелось просто закрыть глаза и переждать этот день.

— Ой, посмотрите-ка, кто соизволил прийти! — раздался над ухом визгливый, ядовитый голос Евы.

Я медленно подняла голову. Ева стояла прямо перед моей партой, скрестив руки на груди. На её лице играла мерзкая, торжествующая ухмылка. За её спиной тихо перешептывались девчонки из её компании.

— Что, приболела? — язвительно протянула Ева, наклоняясь ближе. — Или просто отмывалась после того, как тебя на трассе нашли? Весь класс уже в курсе, какая ты жалкая. И Влад твой, кстати, правильно сделал, что тебя кинул. Кому нужна такая...

— Рот закрой.

Этот низкий, вибрирующий от злости голос заставил Еву мгновенно заткнуться и отпрянуть назад.

В проходе между партами стоял Даня. Он подошел вплотную к Еве, нависая над ней всей своей двухметровой фигурой.

— Еще раз я услышу, как ты открываешь свою пасть в ее сторону, — тихо, но так, что у всех в классе мурашки побежали по коже, процедил Даня. — И твои родители будут искать тебе новую школу. А может, и нового стоматолога. Свали отсюда. Быстро.

Ева побледнела, испуганно переглянулась с подругами и, не проронив больше ни слова, почти бегом вернулась к своей парте. В классе воцарилась мертвая тишина.

Даня медленно повернулся ко мне. Его взгляд смягчился, в голубых глазах промелькнула какая-то робкая, непривычная для него нежность. Он хотел что-то сказать, сделать шаг ко мне, но я быстро отвернулась, уставившись в окно. Я не хотела его помощи. Я не хотела его видеть.

Уроки тянулись как вечность. Я не слышала учителей, просто тупо перерисовывала формулы с доски. Когда наконец прозвенел последний звонок, я первая вылетела из класса. Быстро схватив куртку в гардеробе, я выскочила на улицу и быстрым шагом направилась в сторону дома. Мне нужно было спрятаться в своей квартире.

— Вик! Стой! Подожди!

Этот крик заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела, что Даня бежит за мной. Пешком. Он оставил свою крутую черную БМВ у школы и просто бежал за мной по осенней улице, тяжело дыша.

Я остановилась, сжимая лямки рюкзака. Даня подбежал, тяжело опираясь руками о колени, чтобы перевести дыхание. Рыжие волосы растрепались, на щеках выступил легкий румянец. Он выпрямился, преграждая мне путь.

— Вик... стой, пожалуйста. Я должен... я должен тебе всё объяснить. Извиниться нормально.

— Мне не нужны твои извинения, Кашин, — холодно ответила я, пытаясь обойти его, но он снова преградил мне дорогу, аккуратно, едва касаясь, перехватив меня за плечи.

— Да выслушай ты меня! — в его голосе было столько отчаяния, что я невольно замерла. — Я... я просто не умею по-другому, понимаешь? Я никогда никого не любил, Вик. Никогда ни к кому ничего не чувствовал. А тут появилась ты... и меня просто перекрыло. Ты мне безумно, пиздец как понравилась! И я испугался этого чувства. Я думал, что вся эта привязанность — не для меня, что это сделает меня слабым.