По ту сторону вражды

Рон наконец оторвался от твоих губ, потому что обоим уже катастрофически не хватало воздуха. Он тяжело, загнанно дышал, уткнувшись лбом в твое плечо. Его сердце колотилось о твои ребра как сумасшедшее, а грудная клетка ходила ходуном.

Вы лежали, тесно сплетясь телами на его узкой гриффиндорской кровати. Рон чуть приподнялся на локтях, нависая над тобой. Его рыжие волосы были растрепаны твоими пальцами, уши и щеки пылали густым румянцем, а в потемневших голубых глазах блестели искры такой искренности, от которой перехватывало дыхание. Он пристально всматривался в твое лицо, переводя взгляд с твоих покрасневших, зацелованных губ на глаза.

— Я... я больше не могу притворяться, — тихо, срываясь на шепот, выдохнул он. Его голос слегка подрагивал от волнения, но заикания больше не было. — К черту Малфоя, к черту факультеты и эту дурацкую вражду. Я люблю тебя, Слизеринка. С самой той отработки в подземельях... Я просто с ума схожу, когда ты не рядом.

Твое сердце пропустило удар, а по телу разлилась волна невероятного, оглушающего тепла. Ты не успела ответить ни слова — да Рон и не ждал ответа прямо сейчас.

Он снова наклонился и накрыл твои губы новым поцелуем, который стал еще более нежным, но при этом собственническим и глубоким. На этот раз в нем не было утренней паники или злости на Малфоя. Рон целовал тебя медленно, тягуче, смакуя каждую секунду, сминая твои губы и заставляя твой язык снова переплетаться с его языком. Его ладонь переместилась на твою щеку, бережно оглаживая скулу, пока вы окончательно растворялись друг в друге под алым пологом гриффиндорской кровати.

Когда Рон наконец неохотно отстранился, давая вам обоим сделать вдох, ты посмотрела в его сияющие, полные надежды и волнения глаза. Твоё слизеринское сердце, так долго прятавшееся за маской безразличия, окончательно растаяло.

— Я тоже люблю тебя, Рон, — тихо, но со всей искренностью выдохнула ты. — До безумия люблю. К чёрту Малфоя и всё остальное.

На губах Рона расплылась самая счастливая и широкая улыбка, которую ты когда-либо видела. Он с облегчением выдохнул, крепко прижал тебя к своей груди и уткнулся носом в твои волосы, тихо шепча, что теперь ни за что на свете тебя не отпустит. Вы лежали под алым пологом гриффиндорской кровати, абсолютно счастливые, зная, что со всеми трудностями и косыми взглядами школы теперь будете справляться только вместе. Вражда закончилась, уступив место настоящей, непреклонной любви.