«А ты чё киндером пахнешь?»
Небо уже светлело.
Где-то начинали орать птицы.
Город просыпался.
А Коля уже хотел просто упасть мордой в подушку и не существовать часов двадцать.
— Нестеренко.
— М?
— Ты вообще живая?
— Не знаю.
— Отлично.
— А ты?
— Тоже не знаю.
— Мы крутые.
— Ага.
Аня сидела на лавочке, кутаясь в своё худи.
Уже не такая весёлая, как ночью.
Просто уставшая.
Очень.
— Мамаев.
— Чего?
— Спасибо, что не ушёл.
— Да иди ты.
— Я серьёзно.
— Не начинай.
— Не хочу домой.
Коля вздохнул.
— Надо.
— Не хочу.
— Знаю.
— Там опять будут орать.
Он посмотрел на неё.
И ничего не сказал.
Потому что сам понимал.
Слишком хорошо понимал.
— Пошли, психованная.
— Сам псих.
— Вставай.
— Не хочу.
— Нестеренко.
— Ну.
— Вставай.
— На ручки возьми.
— Пошла нахуй.
— Жадина.
— Господи...
Но она всё-таки встала.
И они медленно пошли по пустым улицам.
⸻
— Мамаев.
— М.
— А ты всегда такой спокойный?
— Нет.
— А какой?
— Нормальный.
— Пиздишь.
— Не пизжу.
— Ты странный.
— От тебя слышу.
— Ты знаешь, что ты красивый?
— Господи ты заебала.
— Да не красней ты.
— Я не краснею.
— Краснеешь.
— Не краснею.
— Краснеешь.
— Дура.
— Сам дурак.
И оба заржали.
⸻
Когда дошли до её дома, Аня остановилась.
— Фу.
— Чего?
— Дом.
— Очень информативно.
— Не хочу туда.
— Знаю.
— Мамаев.
— Ну.
— Посиди ещё минуту.
— Одну.
— Две.
— Ладно.
Они остановились возле подъезда.
Аня достала сигарету.
— Опять?
— Не бурчи.
— Не бурчу.
— Бурчишь.
— Не бурчу.
— Бурчишь.
— Дура.
— Сам дурак.
Тишина.
Утро.
Прохладно.
Люди уже куда-то шли.
А им обоим было как-то всё равно.
— Ну ладно, Нестеренко, я пошёл.
— Угу.
Коля уже развернулся.
— Эй.
— Чего?
— Иди сюда.
— Зачем?
— Иди.
— Ты пугаешь.
— Мамаев.
— Ну.
— Иди сюда.
Он подошёл.
И в следующую секунду Аня просто раскинула руки и неожиданно обняла его.
Коля завис.
Вообще.
Как компьютер, который словил ошибку.
— Э...
— Молчи.
— Нестеренко...
— Молчи, сказала.
Аня уткнулась носом в его худи.
И замерла.
— Чего?
— Мамаев.
— Ну.
— А ты чё киндером пахнешь?
Коля аж завис.
— Чего?
— Киндером.
— А ты чё, меня нюхаешь?
— А ты чё киндер?
И оба вдруг заржали.
Просто одновременно.
— Господи, Нестеренко.
— Ну реально пахнешь.
— Это гель для душа.
— С киндером?
— Да откуда я знаю?!
— Долбоёб.
— Психованная.
Аня всё ещё смеялась.
А Коля...
Коля вообще не понимал, что происходит.
Потому что Аня всё ещё его обнимала.
И от этого у него мурашки по коже шли.
И щёки, кажется, уже горели.
— Ты красный.
— Не красный.
— Красный.
— Не красный.
— Красный.
— Да господи.
— Смущаешься?
— Нет.
— Пиздишь.
— Не пизжу.
— Пиздишь.
И Коля сам не понял, как тоже обнял её.
Нормально.
Крепко.
И прижал к себе сильнее.
От чего уже Аня сама зависла.
— Ого.
— Чего?
— Двухцветка.
— Ну.
— А ты умеешь обниматься.
— Пошла нахуй.
— И тебе доброе утро.
— Дура.
— Сам дурак.
Но отпускать никто не спешил.
Потому что было тепло.
Спокойно.
И как-то правильно.
Хотя они оба вообще ничего не понимали.
Потом Аня тихо сказала:
— Спасибо.
— За что?
— За всё.
— Не начинай.
— Почему?
— Потому что ты сейчас ещё расплачешься.
— Не расплачусь.
— Пиздишь.
— Пизжу.
— Вот.
— Иди нахуй.
— И тебе хорошего дня.
Они наконец отпустили друг друга.
— Ну всё.
— Ага.
— Пока, двухцветка.
— Пока, психованная.
— Не проспи школу.
— Сама не проспи.
— Я серьёзно.
— И я.
— Ну всё.
— Всё.
— Всё?
— Всё.
— Ладно.
— Ладно.
Но оба ещё секунд десять стояли.
— Ну иди уже.
— Сама иди.
— Ты первый.
— Ты первая.
— Дебил.
— Дура.
И снова оба заржали.
А потом разошлись.
И Коля шёл домой с красными щеками и дебильной улыбкой.
И сам себе тихо пробормотал:
— Блять...
А потом ещё тише:
— Нестеренко, ну ты и пиздец...