«А ты двухцветка»
Коля вообще не собирался никуда идти.
Он просто шёл домой.
Хотелось уже доползти до комнаты, кинуть рюкзак и сделать вид, что мира не существует.
Но жизнь, как обычно, решила посмеяться.
— ДВУХЦВЕТКА!
Он аж дёрнулся.
Голос был слишком знакомый.
— Блять...
Коля обернулся.
На лавочке сидела Нестеренко.
Растрёпанная.
Злая.
И какая-то слишком весёлая одновременно.
— Пошёл нахуй, — сразу сказала она.
— И тебе добрый вечер.
— Не умничай.
— Ты чего тут?
— Сижу.
— Вижу.
— Молодец.
Коля вздохнул.
— Ты че бухая?
— Я трезвая как стеклышко.
Но в этих слова чувствовался воздух.
— Домой не хочешь?
— Нет.
— Ясно.
— Иди домой, Мамаев.
— А тебя тут оставить?
— Да.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Блять, ты тупой?
— А ты?
— А я красивая.
— Кто тебе сказал?
— Я сама.
— Очень объективно.
— Завали ебало.
Коля сел рядом.
— Ты невозможная.
— А ты долбоёб.
— Спасибо.
— Не благодари.
Пять минут сидели молча.
— Мамаев.
— Ну.
— Ты меня к Серёге ревновал?
Коля чуть воздухом не подавился.
— Ты ебанулась?
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Нет, Нестеренко.
— Пиздишь.
— Не пизжу.
— Пиздишь как дышишь.
— Господи.
— Мамаев, я же вижу.
— Что ты видишь?
— У тебя морда была такая, будто Серёга тебе велик украл.
Коля закрыл лицо рукой.
— Почему ты вообще об этом думаешь?
— Потому что я умная.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Дура.
— Сам дурак.
Она вдруг засмеялась.
— Блять, двухцветка...
— Не называй меня так.
— А мне нравится.
— А мне нет.
— А мне похуй.
— Я заметил.
Тишина.
Потом Аня вдруг посмотрела на него.
— Ты знаешь, ты такой бесячий.
— Взаимно.
— Нет, серьёзно.
— Я серьёзно.
— Но ты пиздатый.
— Господи.
— Не закатывай глаза.
— Я не пиздатый.
— Пиздатый.
— Нестеренко.
— Чего?
— Прекрати.
— Не хочу.
— Почему?
— Потому что ты смешной, когда смущаешься.
— Я не смущаюсь.
— Пиздишь.
— Не пизжу.
— Пиздишь.
— Да иди ты.
— Сам иди.
И опять тишина.
Коля смотрел куда-то в землю.
Аня — на него.
— А тебя кто-нибудь вообще любит?
Коля поднял голову.
— Чего?
— Ну любит.
— Откуда я знаю?
— А нравится кто-нибудь?
— А тебе?
— Не переводи тему.
— Тебе.
— Ну...
Она задумалась.
— Санёк прикольный.
— Угу.
— Платон красивый.
— Записал.
— Максим скучный.
— Бедный Максим.
— Даня богатый.
— Очень важное качество.
— Да иди ты.
— Уже иду.
— Серёга прикольный.
Коля напрягся.
— Но нет.
Он расслабился.
— Спасибо, что сообщила.
— Не перебивай.
— Молчу.
— Гена вообще отдельный вид искусства.
— Тут согласен.
— Ебанутый.
— Но смешной.
— Да.
Потом Аня уставилась прямо на него.
— А ты...
— Что я?
— А ты двухцветка.
И взъерошила ему волосы.
Коля завис.
— Нестеренко.
— М?
— Ты охуела?
— Да.
— Волосы не трогай.
— Красивые.
— Господи...
— Голубые глаза ещё эти.
— Всё, хватит.
— Чего?
— Ты несёшь всякую херню.
— А ты красивый.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Упрямая.
— Сам такой.
Она вдруг стала серьёзнее.
— Знаешь...
— Чего?
— Ты хороший.
Коля усмехнулся.
— Нестеренко, ты явно меня с кем-то перепутала.
— Не-а.
— Перепутала.
— Не-а.
— Да.
— Нет.
— Нет.
— Да.
И оба вдруг засмеялись.
— Пиздец, — сказал Коля.
— Ты долбоёб.
— Спасибо.
— Не благодари.
— А ты психованная.
— Знаю.
— Хорошо.
— И ты всё равно сидишь.
— Сам не понимаю.
— И я.
Они просидели ещё долго.
Болтали про школу.
Про Влада.
Про Серёгу.
Про Макса.
Про то, что училка по алгебре явно ненавидит человечество.
Про тупые мемы.
Про музыку.
Про всё подряд.
Иногда молчали.
Иногда ржали.
Иногда просто сидели.
И впервые за долгое время ни одному из них не хотелось никуда.
Потому что дома — хуйня.
В голове — хуйня.
В жизни — тоже.
А тут рядом сидела психованная Нестеренко.
И сидел долбоёб Мамаев.
И почему-то этого хватало.