Красная помада и разбитые костяшки

(А включите для вайба «будь моим смыслом - Flëur)
На следующий день в квартире стояла тишина, которая не была тяжелой — она была... правильной. Валера и Дина не лезли с расспросами, не читали лекций. Они просто дали мне выспаться, а к вечеру, когда солнце начало золотить углы нашей гостиной, Дина тихо постучала в дверь моей комнаты.

— Викуль, выйдешь к нам? Чай готов, — мягко сказала она.

Я вышла. Валера сидел на кухне, крутя в руках пустую кружку. Он был непривычно тихим, не пытался шутить или «буллить», как он это называл. Когда я села за стол, они переглянулись — это был тот самый безмолвный диалог, который понимают только люди, прошедшие вместе через многое.

— Слушай, Вик, — начал Валера, не глядя на меня. — Мы тут подумали...

Он замолчал, подбирая слова. Дина накрыла его руку своей, и он продолжил, уже увереннее:

— Вчерашнее — это был перебор. Полный. Я был неправ, и... черт, я не знаю, как это сказать, чтобы не звучать как идиот, но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя лишней. Ты — часть этого дома. Часть нас.

— Даже если ты постоянно влезаешь в истории, от которых у меня седеют волосы, — добавила Дина с теплой улыбкой. — Ты наша. И мы не собираемся тебя никуда «возвращать» или оставлять. Мы тебя отвоевали, помнишь?

Я смотрела на них. На Валеру, который всё еще был немного напряжен, но уже не пытался казаться «стальной скалой», и на Дину, в глазах которой светилась искренняя забота.

— Я просто... — я запнулась, сжимая в руках теплую кружку. — Я думала, что мешаю вам. Что вы постоянно решаете мои проблемы, вместо того чтобы жить своей жизнью.

Валера поднял голову, и в его взгляде не было той ярости, что была два дня назад. Только досада на самого себя.

— Ты не проблема, Вик. Ты — ответственность. Но в первую очередь — сестра. И если я иногда перегибаю, то только потому, что не знаю, как иначе тебя уберечь. Понимаешь? Мир сейчас такой... хреновый. А я просто хочу, чтобы ты была в порядке.

— Мы теперь одна команда, — подытожила Дина, разливая чай. — Мы все совершаем ошибки. Ты вчера сбежала, я вчера не уследила, Валера... ну, Валера всегда Валера, вспыльчивый, как спичка. Но мы не собираемся бросать друг друга из-за этого.

Мы сидели так еще долго. Никто не вспоминал вчерашние крики, не поднимал тему с пацанами или прошлыми обидами. Мы просто пили чай, ели печенье, которое купил Валера (и, судя по упаковке, выбирал он его как минимум полчаса), и болтали о какой-то ерунде.

В какой-то момент я посмотрела на них — на моих «опекунов», на этих людей, которые стали моей единственной семьей — и поняла: вот этот вайб, этот тихий вечер, этот уют — это и есть то, что я буду помнить спустя годы. Не ссоры, не крики, а вот этот момент примирения.

Валера вдруг усмехнулся, глядя на меня:
— Так, принцесса, если ты еще раз решишь проверить, как быстро бегают пацаны из «Универсама», предупреждай заранее. А то мне бегать надоело.

— Больше не буду, — честно пообещала я.

— Ну-ну, — хмыкнул он, но в его глазах блеснула привычная искорка. — Слышала, Дина? Обещала. Значит, скоро снова что-нибудь придумает.

Мы все рассмеялись. В этой квартире наконец-то стало легко дышать. И я знала: что бы ни ждало нас завтра — районные разборки, суды или просто серые будни — мы справимся. Вместе.

От лица Дины

Вечер был тихим, даже слишком. Валера с Викой наконец-то уснули после нашего долгого разговора, и в квартире воцарилась та редкая, звенящая тишина, которая бывает только глубокой ночью.

Я сидела на кухне, глядя в окно на пустой двор. В руках — холодная кружка, которую я забыла выпить. На губах всё ещё застыла та самая привычная, вежливая улыбка, с которой я встречала каждого из пацанов, каждого, кто стучался в нашу дверь. Но как только я осталась одна, мышцы лица вдруг предательски дрогнули, и улыбка сползла, словно маска.

Все видят меня такой: «Дина-солнышко», Дина, которая всегда поймет, Дина, которая улыбнется даже тогда, когда мир вокруг рушится. Они думают, что мне легко. Что я — просто островок спокойствия в этом океане ярости, который называется нашей жизнью.

Но никто не видит, как у меня дрожат руки, когда Валера уходит на очередную «стрелку». Никто не знает, как я по ночам считаю удары сердца, слушая каждый шорох на лестничной клетке, ожидая, что вот сейчас дверь вышибут, или что Валера придет не один, а его принесут.

Вика... Боже, Вика. Она думает, что я просто «старшая сестра-опекун». Она не знает, сколько раз я плакала в ванной, открыв кран на полную, чтобы никто не услышал, как я вою от бессилия. Я тащу на себе этот быт, эти вечные попытки собрать Валеру по частям, эти бесконечные страхи за Вику, которая ещё вчера чуть не погибла в Москве, а сегодня уже лезет в драки.

Я — клей, который держит этот дом. А кто держит меня?

Если я расклеюсь, если я хоть на секунду позволю себе стать слабой — всё рассыплется. Валера станет ещё жестче, Вика окончательно замкнется в своем страхе. Поэтому я ношу свою улыбку, как бронежилет. Она красивая, искренняя, успокаивающая — и абсолютно фальшивая.

Я устала. Господи, как же я чертовски устала быть сильной.

Я дотронулась до края столешницы, на которой остались следы от детских рисунков Вики — она сегодня пыталась их стереть, но они въелись в дерево. Я смотрю на них, и на глаза снова наворачиваются слёзы.

«Ты наша», — сказал Валера сегодня. Да, мы команда. Мы держимся друг за друга, потому что больше не за кого. Но иногда мне хочется просто уехать куда-то далеко, где не нужно знать, что такое «сборы», «подвалы» и «верность улице». Где не нужно каждый день выбирать между правдой и тем, чтобы сохранить их жизни.

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони, вдохнула поглубже и снова натянула на лицо привычное спокойствие. Завтра будет новый день. Завтра придут пацаны, завтра Вика снова будет улыбаться, а Валера снова будет строить из себя непоколебимого лидера.

Я встану, приготовлю завтрак, налью всем чай и снова буду «милой и жизнерадостной Диной». Потому что это моя роль. Это мой единственный способ сохранить их всех в живых.

Я поднялась со стула, чувствуя, как ноют плечи от невидимого груза. Тихонько, на цыпочках, прошла в свою комнату, легла в кровать и, закрыв глаза, наконец позволила себе выдохнуть. Завтра я снова буду улыбаться. А сегодня... сегодня мне позволено быть просто уставшей.
__________

Моя милая Дина
Она у нас сильная, но мне так хочется её обнять
Потому что, когда человек держит всё в себе, это тоже не очень хорошо
Ваша Вишенка 🍒