Красная помада и разбитые костяшки

Ночь была в самом разгаре, когда я услышала какой-то подозрительный скрежет со стороны окна. Сначала подумала — померещилось, но потом стекло жалобно звякнуло, форточка распахнулась, и в комнату, явно не вписываясь в габариты проема, ввалилось что-то массивное.

Раздался грохот, будто рухнул стеллаж с книгами, следом — глухой удар о паркет и сдавленное, очень выразительное: «Твою ж... мать!».

Я подскочила на кровати, едва не заработав инфаркт. На полу, распластавшись в позе поверженного гладиатора и перевернув мой стул с вещами, лежал Вахит. Он пытался встать, запутавшись в занавесках, которые теперь «украшали» его плечи.

— Вахит?! Ты совсем с катушек слетел?! — прошептала я, округлив глаза. — Ты через окно?! На второй этаж?!

— Ну, а как еще? — он отряхнулся, пытаясь принять гордый вид, хотя на голове у него был мой ободок для волос. — Соскучился, сил нет. Думал, тихо зайду, обниму...

Он сделал шаг ко мне, но споткнулся о стопку учебников, которые сам же и свалил, и с грохотом впечатался в мой стол.

— Ты не «зашел», ты устроил в моей комнате землетрясение! — я чуть не смеялась, но было страшно — за дверью же Валера!

В этот момент дверь скрипнула. На пороге возникла Дина. Она окинула взглядом «поле боя»: перевернутый стул, рассыпанные тетради, занавески в узле и Вахита, который в шоке замер, держа в руках мою мягкую игрушку.

Дина ни на секунду не растерялась. Она быстро оценила обстановку, её глаза блеснули пониманием, и она одними губами, почти беззвучно, скомандовала мне: **«В шкаф!»**.

Вахит, почуяв неладное, послушно, как побитая собака, нырнул в узкое пространство между моими платьями и зимними куртками. Дина успела захлопнуть дверцу шкафа за секунду до того, как в комнату ввалился Валера.

Он выглядел так, будто прошел через ад, или по крайней мере — через допрос директора.

— Что за грохот?! Я думал, тут крыша рухнула! — он оглядел комнату, подозрительно прищурившись на качающуюся занавеску. — Вик, ты чего тут, ремонт решила устроить?

— Да... — я стояла, прижимая руки к груди, стараясь, чтобы шкаф не задрожал. — Упало всё. Сама испугалась.

Валера сделал шаг к шкафу, и я почувствовала, как у меня внутри всё оборвалось. Дина, как ни в чем не бывало, поправила волосы:

— Валер, иди спи, а? Вика просто вещи перебирала, нашла старые книжки, вот и навалила тут кучу. Ты сам-то чего такой взвинченный?

Он замер, глядя на шкаф. Вахит внутри, видимо, решил пошевелиться, потому что дверца предательски скрипнула.

— Ты слышала? — Валера напрягся, его ноздри раздулись. — Там кто-то дышит?

— Это я дышу! — ляпнула я, и тут же добавила громче: — От недосыпа!

В этот момент из шкафа раздался приглушенный звук — Вахит, кажется, чихнул, ударившись носом о вешалку.

Валера медленно потянулся к ручке шкафа. Я закрыла глаза, мысленно прощаясь с жизнью, с Зимой и со своим спокойствием. Дина уже открыла рот, чтобы выдать какую-то гениальную ложь, как вдруг...

Валера уже схватился за ручку шкафа, как вдруг Дина, совершив, наверное, самый рискованный маневр в своей жизни, с размаху хлопнула его по плечу.

— Да господи, Валер, ты чего как маленький? — громко, почти с издевкой рассмеялась она. — Там мыши завелись, я вчера видела, как одна под шкаф шмыгнула. Ты хочешь сейчас в полночь с мышами бороться? Или мне самой их ловить, пока ты тут стоишь и подозрительно дышишь мне в затылок?

Валера на секунду опешил от такой наглости. Он обернулся, глядя на Дину как на сумасшедшую.

— Какие мыши? В нашей квартире? — он нахмурился, явно пытаясь сопоставить услышанный шорох с образом грызуна.

— Самые настоящие, школьные, — не унималась Дина, уверенно подталкивая его к двери. — Ты же сам сегодня весь день о школе думал, вот они и прибежали. Иди на кухню, там печенье в шкафчике было, поешь и иди спать, а то от недосыпа у тебя уже паранойя началась. Крылатые мыши, блин.

Валера, всё ещё косясь на шкаф, пробормотал что-то вроде: «Совсем с ума посходили в этом доме», — но под напором Дины всё же начал пятиться к выходу. Дина ловко вытолкала его в коридор, кивнула мне, мол, «давай быстрее», и плотно прикрыла дверь.

Я выждала пару секунд, слушая удаляющиеся шаги, и рванула дверцу шкафа.

Вахит вывалился оттуда, как мешок картошки, только очень недовольный и помятый. На голове у него всё еще криво сидел мой ободок, а в зубах — зачем-то — был зажат мой шарф.

— Ну ты даешь, «партизан», — зашипела я, помогая ему выпутаться из платьев. — Ты чуть нас не спалил! Чихнул в шкафу! Ты серьезно?!

— Да пыль там, Вик, у тебя в шкафу пустыня Сахара, — он отбросил ободок, нервно рассмеялся и тут же, не давая мне сказать ни слова, притянул к себе. Его руки, такие теплые и сильные, сжали мои плечи, и всё раздражение мгновенно улетучилось. — Я правда соскучился. Думал, сдохну до утра.

Он был какой-то совсем другой, не тот «Зима», который держит район в кулаке. Сейчас в глазах светилась только нежность, смешанная с адреналином от того, что мы только что провернули.

— Ты больной, — прошептала я, утыкаясь ему в плечо. — Если бы он тебя увидел, он бы реально убил.

— Не успел бы, — усмехнулся он. Его взгляд упал на стул, где лежала моя школьная форма. Он взял в руки мою короткую юбку, покрутил её на пальце, приподнял бровь и с такой хитринкой посмотрел на меня, что я почувствовала, как краснеют уши. — Слушай... а ты вот это наденешь для меня? Ну, в следующий раз, когда приду?

Я прыснула, вырывая у него юбку из рук.
— Ага, конечно. Мечтай, пупсик! Ты через окно лазишь, как вор в законе, а я тебе тут показы мод устраивать буду?

Вахит рассмеялся, обхватил моё лицо ладонями и так притянул к себе, что дыхание перехватило. Этот поцелуй был быстрым, жадным, полным ночного безумия — поцелуй человека, который только что чуть не попался, но которому на всё плевать, лишь бы быть рядом.

В этот самый момент замок предательски щелкнул. Дверь распахнулась, и на пороге возникла Дина. Она замерла, глядя на нас: я в пижаме, Зима в полурасстегнутой куртке, мы в обнимку, и всё это — посреди моей перевернутой комнаты.

Дина медленно перевела взгляд на окно, потом снова на нас, и на её лице отразилась целая гамма чувств: от «я сейчас вас обоих прибью» до «боже, в какой дурдом я попала».

— Так, — максимально холодно произнесла она, сложив руки на груди. — У меня два вопроса. Первый: почему он всё еще здесь? И второй: когда я успела стать вашим личным охранником, который должен подставляться под удар ради вашей «любви»?

Вахит, ничуть не смутившись, отстранился от меня, поправил воротник и коротко кивнул Дине:
— Привет, Дина. Ухожу уже. Завтра отработаю.

Он ловко прыгнул на подоконник, на секунду обернулся, подмигнул мне — мол, «юбку не забудь» — и исчез в темноте ночи, просто сиганув вниз со второго этажа.

Дина подошла к окну, закрыла форточку на задвижку и обернулась ко мне. В её глазах плясали смешинки, несмотря на всё её наигранное недовольство.

— «Пупсик», значит? — она ехидно улыбнулась. — Вика, если Валера узнает, что это чудо лазит к нам через окно, он не шкаф вскроет, он всю квартиру перестроит в тюрьму строгого режима. Ты хоть понимаешь, что ты с ним делаешь?

— Я сама не знаю, Дин, — честно призналась я, садясь на кровать и чувствуя, как внутри всё еще дрожит от этого сумасшествия. — Но он такой невозможный...

— Да уж, — Дина вздохнула, оглядывая хаос в комнате. — Невозможные — это мягко сказано. Ладно, убирай тут всё, «модница». И если он завтра придет с цветами, я лично сдам его Валере. Чтобы жизнь медом не казалась.

Я смотрела на окно и понимала, что эта ночь — самое безумное, что было в моей жизни. И почему-то мне было совершенно не страшно.
____________

Боже, Валера
Почему, когда дело касается сестёр, он сразу включает режим строгого надзирателя? 🤨
Ему с Олей можно, а девочкам , значит, нет?
Двойные стандарты какие-то
Ваша Вишенка 🍒