Красная помада и разбитые костяшки

Всё стало каким-то серым. Вроде жизнь идет, мы все кучкуемся, ржем над тупыми шутками Марата, но внутри у меня как будто лед замерз. Я смотрю на Вику, которая после всего, что было, наконец начала дышать, и мне хочется просто выть. А я сама? Я хожу с каменной рожей, улыбаюсь, когда надо, но внутри — сплошной кошмар.

Всё началось три дня назад, когда я встретилась с Кощеем. Думала, просто переговорим по делам, а он... он просто раздавил меня одним взглядом. Он прижал меня в темном углу за гаражами, и от него несло этой дешевой папиросой и чем-то таким мерзким, что меня чуть не вывернуло. Он не орал, он просто тихо, почти ласково сказал, что я должна «стать его». Я сразу в отказ, мол, ты чего, сдурел? А он только усмехнулся — той самой улыбкой, от которой мурашки по коже.

— Не хочешь по-хорошему? — прошипел он. — Ну, тогда давай так: если не сегодня вечером в той квартире — я убью твоего Турбо. А потом приду за твоей «Викулей». Ты же знаешь, я слова на ветер не бросаю.

У меня тогда сердце просто остановилось. Валера... Вика... Они же самое дорогое, что у меня есть. Я чуть не сдохла там на месте, но виду не подала. Ответила что-то невнятное, пообещала, а сама — ноги в руки и бежать. С тех пор я как зомби.

Весь день сегодня прошел как в тумане. Я сидела с пацанами, делала вид, что слушаю их бред про музыку, а у самой в голове только: «Он убьет Валеру. Он убьет Вику».

— Дин, ты чего, заснула с открытыми глазами? — Марат ткнул меня в плечо.
— А? Нет, просто задумалась, — я выдавила из себя подобие улыбки, но она, наверное, выглядела как оскал.
— Да ладно, не бери в голову, всё нормально, — я отмахнулась, стараясь не смотреть никому в глаза.

Валера, идиот, всё ходил вокруг да около, смотрел на меня подозрительно. Он же видит, что со мной что-то не так, но я просто уходила в другую комнату. Вика... Боже, Викуля. Она подошла ко мне, обняла, спросила, всё ли в порядке. Я чуть не разревелась прямо на её плече, но вовремя укусила себя за язык. Если я хоть слово скажу — она полезет защищать меня, и Кощей точно её достанет. Нет, лучше я сама сдохну, чем позволю ей хоть волосок с головы упасть.

Я сейчас стою перед зеркалом, смотрю на свое отражение и не узнаю себя. Руки трясутся так, что даже помаду нанести не могу. В голове только одна мысль: он ждет. Он ждет меня в той квартире, уверенный, что я приду, потому что я слишком слабая, чтобы подставить под удар близких.

Я знаю, что это дерьмово, что это ловушка, но у меня нет выбора. Кощей не тот человек, которому можно сказать «нет» и просто уйти. Если я не приду — он просто вырежет всех, кто мне дорог. А я... я просто еще один человек, который потерялся в этом районе, где «слово пацана» значит всё, а жизнь не значит ничего.

Надо идти. Я накинула куртку, стараясь, чтобы руки не дрожали, и вышла из подъезда. Воздух такой холодный, аж до костей пробирает. Иду, а в голове — голос Валеры, смех Вики... Это, наверное, последний раз, когда я вижу их такими счастливыми. Пусть лучше я буду «грязной» в своих глазах, чем они будут мертвы. И пусть я буду молчать, до последнего молчать, чтобы никто не узнал, какой ад мне устроил этот старый ублюдок.

Потому что, если я сейчас сдамся, я спасу их. А если нет — всё остальное уже не имеет значения.

От лица марата

Эта глава — точка невозврата. Мы все знали: если Кащей перешел черту, значит, пришло время заканчивать с этим.
В «коморке» воздух можно было резать ножом. Когда Валера и Вика узнали, что Кощей сделал с Диной, я думал, Турбо просто разнесет подвал в щепки. Но вместо истерики пришел холодный, расчетливый гнев. Мы решили действовать по плану: выманить его на корт, где его будет ждать весь Универсамом.

— Марат, ты бежишь к нему, делаешь вид, что всё нормально, зовешь на корт, — отрывисто командовал Адидас. — Как только он выйдет — дуй к нам. Сутулый, ты за Диной. Живо.

Я рванул к квартире Кощея. Внутри меня всё кипело, но я держал лицо. Когда я подбежал к его двери, изнутри донеслись звуки, от которых кровь застыла в жилах. Он уже там был. Он уже начал... Боже, я едва сдержал рвотный позыв. Кащей, этот гнилой ублюдок, вышел на лестничную клетку, довольно ухмыляясь, и пошел в сторону корта, уверенный, что идет на «стрелку» по своим делам. Как только он скрылся за поворотом, я что есть духу рванул к своим.

На корте было тихо, как перед апокалипсисом. Весь Универсам стоял плотной стеной. Когда Кощей зашел на площадку, он заулыбался, но улыбка мгновенно сползла с его лица, когда он увидел сотни глаз, смотрящих на него с ненавистью.

— Че за движ, пацаны? — бросил он, пытаясь включить «авторитета».

Вова вышел вперед. Он не орал, он говорил тихо, но каждое слово било, как пуля.
— Ты не пацан больше, Кащей. Ты гниль, — Адидас подошел вплотную. — Мы знаем всё. Про Дину, про то, что ты подсел на дрянь и гниёшь изнутри. Ты всех нас заебал. Универсам не твой. Ты отшит.

Кащей дернулся, хотел полезть за пером, но на него навалились все сразу. Это не было дракой — это было очищение. Его сбили с ног, вбивая в него всю боль и унижение, которые он принес району. Он визжал, просил, умолял, но для нас он перестал существовать как человек.

В это время Сутулый ворвался в квартиру. Дина сидела в углу, съежившись в комок, на ней почти не было одежды. Она не плакала — она просто смотрела в одну точку, словно уже умерла внутри. Сутулый, парень, который всегда казался нам странным и тихим, замер на секунду. Его лицо исказилось от ярости, но он быстро взял себя в руки. Он молча снял с себя свою куртку и бережно, почти с благоговением, накинул ей на плечи, укутывая, как самое ценное сокровище.

— Всё хорошо, — прошептал он ей так мягко, как никто никогда не слышал. — Я здесь. Идем.

Он вывел её на улицу. Она шла, шатаясь, закутанная в его куртку, которая была ей велика, но эта вещь стала для неё броней. Когда они добрались до «коморки», Вика, которая до этого металась из угла в угол, подлетела к ним первой. Она тут же обняла Дину, начала шептать что-то успокаивающее, а другие девчонки окружили их, закрывая собой от всего мира.

Сутулый стоял в дверях, не решаясь подойти, но Дина вдруг подняла на него глаза. В них больше не было того мертвого холода — там промелькнуло что-то живое, какая-то искра узнавания. Валера, который зашел следом, тяжело положил руку Сутулому на плечо.

— Спасибо, брат, — сказал он, и в этом было всё: и признание, и благодарность за то, что спас самое дорогое.

Весь Универсам гудел, но в «коморке» была тишина. Мы понимали: старый мир рухнул. Кощея больше нет, а впереди — совсем другая жизнь, где мы будем защищать друг друга до последнего вздоха. Я посмотрел на Сутулого и Дину — они не отпускали рук друг друга, и я понял: даже в этом аду зарождается что-то светлое.
________________

Я этого Кощея...
Но всё же мне так понравилась пара Дины и Сутулого 🥹 (думаю, буду развивать их отношения).
Вообще, слишком много поворотов в сюжете Скоро, обещаю, будет какая-нибудь уютная часть
Ваша Вишенка 🍒