Красная помада и разбитые костяшки

От лица турбо
Когда я очнулся, голова гудела так, будто по ней прошлись кувалдой. Последнее, что я помнил — этот проклятый видик, крики, и как Вику, мою девчонку, мою маленькую Вику, грубо заталкивают в машину. Внутри меня всё горело. Я метался по «качалке», как зверь в клетке, пока меня не скрутили свои же. Адидас не пустил. Сказал, я слишком на взводе, что наделаю бед. Но плевать мне было на всё — на авторитет, на правила, на Вову. Мне нужна была она. Я прорывался, орал, требовал, чтобы меня отпустили, пока наконец не оказался заперт в этой гребаной каморке вместе с Зимой и Маратом.

Ноги дрожали, я протирал лицо от крови и пыли, пытаясь унять этот дикий, выворачивающий нутро страх. Где она? Что с ней? Что они с ней сделали? В голове крутились самые страшные картины, от которых я готов был разнести эти стены в щепки. Каждая секунда без неё казалась вечностью.

Когда Вова привел её в подвал, меня словно ударило током. Я даже не помню, как оказался на коленях, обнимая её, чувствуя, как она дрожит в моих руках. Я смотрел на неё, пытаясь найти хоть следы того, через что ей пришлось пройти, и молил Бога, чтобы она была в порядке.

Я чувствовал, как она начала рыдать, и в этот момент во мне что-то сломалось. Она спросила, грязная ли она. Боже, как же меня полоснуло по сердцу от этих слов.

— Никогда, слышишь? Никогда так не говори, — мой голос стал твердым, хотя внутри я был готов сжечь этот мир дотла. — Ты самая чистая. Никто ничего с тобой не сделал.

Я подхватил её на руки, чувствуя, как она вжимается в мое плечо, как её слезы пропитывают ткань моей куртки. Дина шла рядом, такая же опустошенная, а я всё смотрел перед собой, неся самое дорогое, что у меня осталось. Вахит стоял в стороне, его глаза, обычно спокойные, сейчас метали молнии, и я знал — он найдет этого ублюдка.

Я шел через ночной район, прижимая Вику к себе, чувствуя, как каждое её всхлипывание отдается во мне физической болью. Дома, когда мы наконец оказались в безопасности, я не выпускал её из рук, пока она немного не успокоилась. В ту ночь я поклялся себе: я больше не дам её в обиду. Никому. Даже если мне придется сложить голову.

От лица Вики

Прошло пару недель. Мы все понемногу выдыхали, хотя тот ужас, конечно, не забыть, но жизнь брала своё. Валера всё еще ходил за мной по пятам, как охранник в музее, отчего мне становилось то смешно, то неловко.

Мы сидели на кухне. Дина пыталась научить нас с Маратом варить пельмени — занятие изначально гиблое, учитывая, что Марат мог сжечь даже воду.

— Марат, я тебе сказала, кидай их, когда вода закипит! — Дина закатила глаза, наблюдая, как он уже в третий раз заглядывает в кастрюлю.

— Да кипят они там, кипят! — Марат возмущенно махнул полотенцем. — Ты лучше скажи, Вик, чего ты сегодня такая тихая? Турбо тебя опять до двери провожал, как будто ты в разведку идешь?

Я рассмеялась, вспоминая утро. Валера действительно чуть ли не паспорт проверял у каждого встречного, пока мы шли до магазина.

— Да он уже даже на собаку, которая на нас гавкнула, косился так, будто она у него видик в заложники взяла, — усмехнулась я, подсаживаясь к столу.

В этот момент в дверях нарисовался сам «охранник». Валера выглядел так, будто только что с войны вернулся — весь хмурый, в пыльной куртке. Он замер, увидев пельменный хаос, который устроил Марат (пол был залит водой, а стол — в муке).

— Вы что, тут ремонт делаете или хату сжигаете? — буркнул он, снимая кепку.

— Мы учимся выживать, Турбо, не мешай! — отозвался Марат, вылавливая пельмени вилкой прямо руками.

Валера подошел ко мне, посмотрел, как я хихикаю, и вдруг его лицо разгладилось. Он аккуратно смахнул муку с моего плеча и тихо, так, чтобы остальные не слышали, шепнул:
— Если этот придурок Марат тебя пельменями отравит — я его сам в этой кастрюле сварю.

Я не выдержала и прыснула, уронив свою вилку.
— Валер, ты невыносим!

— Я не невыносим, я — система безопасности, — с самым серьезным видом ответил он, садясь рядом и воруя пельмень с моей тарелки.

— Эй, это мой! — возмутилась я.
— Кто украл видик — тот платит пельменями, — парировал он, хитро прищурившись.

Дина с Вахитом, который зашел следом, переглянулись и заржали в голос. Напряжение, которое еще недавно висело над нами тяжелой плитой, вдруг отступило. Мы сидели, ели эти дурацкие переваренные пельмени, и в этот момент я поняла: как бы нас ни ломало, мы всё еще пацаны, и мы всё еще вместе

——————
Я теперь хочу пельмени, убейте меня 😭
Как вы, мои самые любимые дети?!
Я вот подала документы в колледж, надеюсь, меня возьмут 🤭
Извините за ошибки!!
Ваша Вишенка 🍒