Красная помада и разбитые костяшки

В помещении, которое мы наспех превратили в видеосалон, царил хаос. Старый телек и видик, ставшие нашим предметом гордости, то и дело барахлили, заставляя Валеру и Зиму в бешенстве возиться с проводами.

— Ты куда этот шнур пихаешь, олух? — рычал брат, вытирая пот со лба.
— Да какая разница, всё равно не пашет! — огрызался Зима.

Я, стараясь не вмешиваться, сидела в стороне и дорабатывала эскиз плаката, а рядом крутилась Оля, пытаясь хоть как-то помочь. В какой-то момент нервы сдали:
— Да вы оба слепые! Зелёный кабель там нужен, а не этот хлам! — я указала пальцем, и, как ни странно, всё заработало.

Позже, когда мы с Айгуль закончили с плакатами и вышли на воздух, ситуация внутри обострилась до предела. Пока пацаны выясняли отношения, мы с девчонками как могли поддерживали порядок, но когда внутрь заявилась чужая группировка, стало ясно: сейчас будет побоище.

Всё произошло в секунду. Кто-то из чужаков с размаху приложил Валеру арматурой, и он рухнул как подкошенный. В комнате начался настоящий ад. Лампа тут же бросился на обидчиков, а я, увидев, как Оля в панике мечется к видику, чтобы защитить наш бизнес, схватила её за руку:
— Стой, ты чего?! Жить надоело?! — крикнула я, прижимая её к стене подальше от кулаков и ударов.

Меня словно замкнуло. Зрелище избитого Валеры стерло остатки страха. Я бросилась к видику, пытаясь вырвать его из цепких рук чужаков, вцепилась в провода, кричала, брыкалась, пока меня, как нашкодившую девчонку, не потащили на выход.

— Цыган, хватай её, погнали! — бросил кто-то.

Меня выволокли на улицу и швырнули в салон подъехавшей машины. Я видела, как Оля застыла у порога, глядя на меня огромными от ужаса глазами, а потом нас резко сорвали с места. Валера был там, в пыли и крови, даже не осознавая, что его сестру увозят в неизвестность. В салоне машины стояла звенящая тишина, прерываемая лишь сухими фразами бандитов, а я, сидя в зажатом пространстве, думала только об одном: как быстро всё наше «кино» превратилось в реальный кошмар.

Воздух в «Снежинке» казался густым, пропитанным дешевым парфюмом и страхом. Меня бросили за стол, как вещь. Жёлтый, их главарь, смерил меня тяжелым, оценивающим взглядом, а когда узнал, почему я здесь, лишь досадливо поморщился. Он бросил что-то о том, что я еще ребенок, и приказал своим парням оставить меня в покое. Вадим казался единственным островком здравого смысла, но он тут же исчез за дверью, оставив меня наедине с Коликом.
Первые минуты были сюрреалистичным кошмаром. Колик суетился, предлагал мультики, даже сунул в руки мороженое, будто мы старые знакомые. Я сидела, вцепившись в холодный стаканчик, и молилась, чтобы эта маска «доброго парня» не треснула. Но когда он сменил кассету, на экране замелькало то самое видео, от которого меня тошнило еще в Универсаме.
Все рухнуло в одно мгновение. Он придвинулся слишком близко, его дыхание на моей шее было как яд. Когда я рванула с места, кафе превратилось в лабиринт ужаса. Я носилась вокруг столов, сбивая стулья, швыряла всё, что попадалось под руку, лишь бы не дать ему себя схватить. Каждый мой крик тонул в грохоте падающей посуды. В конце концов, он загнал меня в угол, как зверя.
Он был сильнее. Намного сильнее. Он повалил меня на диван, и мир перестал существовать — остались только его руки, его запах и эта липкая, тошнотворная безысходность. Я кричала, билась, пока не сорвала голос, пока не почувствовала, что теряю сознание от ужаса. Я была в ловушке, и «слово пацана», которое он мне давал, сгорело вместе с моими нервами.
Где-то там, за пределами этого ада, Турбо буквально сходил с ума. Он рвал скакалку в каморке, его душила ярость, он готов был разнести этот город по кирпичику, лишь бы добраться до сестры. Его запирали, крутили руки, но в его глазах стоял только один образ — я, в руках этих уродов.

Я уже не кричала — я молилась о конце. И тут дверь содрогнулась от удара. В проеме показался Жёлтый. Его лицо, еще минуту назад спокойное, превратилось в маску чистой, первобытной ярости. Он в два шага преодолел расстояние, срывая Колика с дивана. Меня отбросило в сторону, я сжалась в комок на полу, в ушах стоял невыносимый звон. Жёлтый выволок Колика за дверь, и я слышала только глухие звуки ударов и яростные крики за стеной. Я сидела, дрожа от ледяного озноба, и понимала: я жива, но что-то внутри меня разбилось вдребезги навсегда.

В кафе воздух звенел от напряжения. Адидас вошел внутрь, и всё затихло. Он окинул взглядом погром, учиненный им самим, и подошел к Жёлтому. Я стояла рядом, дрожа, и когда Вова приготовился довершить начатое, я схватила его за рукав:
— Вова, не надо... Жёлтого не трогай, — тихо, но твердо сказала я.

Адидас посмотрел на меня, тяжело вздохнул, но кивнул. Он взял меня за руку и повел к машине. Вся дорога до подвала прошла в оглушающей тишине. Когда мы вошли, там было полно пацанов, но меня сразу отвели в «коморку». Там я увидела своих: Зиму, Дину и Валеру.

Валера, как только увидел меня, подлетел, подхватил и заключил в такие объятия, что я на секунду перестала чувствовать холод. Он гладил меня по волосам, шептал, что всё кончилось, пока я пыталась выровнять дыхание. Вскоре они с Адидасом вышли, оставив меня с Диной и Вахитом.

Вахит подошел ближе, его глаза были полны боли за меня.
— Что случилось, девочка моя? Рассказывай всё, — мягко попросил он.
Я, захлебываясь слезами, рассказала ему про Колика, про мультики и про то, как он нарушил данное слово. Вахит слушал, его лицо становилось жестким, а кулаки сжимались до белизны.
— Не плачь, — выдохнул он, обнимая меня. — Я этого ублюдка об асфальт размажу, лично размажу, слышишь?

Дина сидела рядом, сжимая мою ладонь, и твердила:
— Тише, Вик, тише. Мы рядом, ты дома, всё закончилось. Никто тебя больше не тронет, слышишь? Мы с тобой, всё хорошо.

В этот момент дверь снова открылась. Вернулся Валера. Он не стал ждать, пока я встану, просто подхватил меня на руки. Я уткнулась ему в плечо, пропитывая его куртку слезами, и тихо рыдала, чувствуя, как он крепко прижимает меня к себе.

— Пошли домой, маленькая моя, — шептал он, неся меня на руках через весь район.
— Валер... — всхлипнула я, пряча лицо. — Я ведь теперь... грязная? Скажи мне правду.
Он остановился на секунду, крепче прижал меня и прошептал прямо в волосы:
— Никогда не смей так говорить. Ты — моё всё. Ты чище всех в этом мире, поняла? Никто тебя не коснулся. Забудь это как страшный сон, я никому больше не дам тебя обидеть.

Дина шла рядом с нами, бережно придерживая меня за край куртки, и её взгляд был полон бесконечного тепла и защиты. Мы шли по ночным улицам, и я впервые за этот день начала чувствовать, что этот ад остался позади.

———————
Боже, простите за такой бред 😭
Я сама не знаю, что сейчас написала, но пусть будет
Ваша Вишенка 🍒