Глава 19
Вы наконец закончили собираться и вместе вышли из прохладной тишины комнаты старосты. Том бережно шёл рядом, больше не сжимая твоё запястье до белых костяшек, а просто аккуратно придерживая тебя за талию, бдительно следя за каждым твоим шагом. На его лице снова застыла холодная, высокомерная маска, но в тёмных глазах читалась абсолютная готовность выполнить любое твоё слово.
Стоило вам спуститься по каменной лестнице в главный коридор подземелий, как дорогу вам снова преградил твой факультетский друг. За ночь его злость и обида, подпитанные утренними сплетнями, только разрослись. На его лице играла презрительная, ядовитая усмешка.
— Надо же, глядите-ка, наша примерная парочка соизволила выйти! — громко, привлекая внимание проходящих мимо студентов, выкрикнул он, шагая прямо к вам. — Что, Реддл, всю ночь дрессировал свою новую ручную собачку? А ты… ты просто жалкая, дешёвая девка! Вчера корчила из себя жертву, а сегодня покорно плетёшься за ним, заглядывая в рот этому ублюдку! Слизеринская подстилка, у которой не осталось ни капли гордости! Тьфу, смотреть на тебя тошно!
По коридору пронёсся тихий, испуганный шёпот. Из-за этих грязных оскорблений твоё упрямство и гордость мгновенно взвились на дыбы. Внутри тебя всё закипело от ярости. Ты ведь терпела пытки Тома и едва не задохнулась ночью только ради того, чтобы спасти этого идиота от Азкабана, выторговав ему суровую неприкосновенность. А он смел публично мешать тебя с грязью.
Том рядом с тобой мгновенно замер. Его тело натянулось как струна, а ладонь на твоей талии судорожно сжалась, но он упрямо сдерживал себя, помня твой суровый запрет трогать парня. Он перевёл на тебя тяжёлый, лихорадочный взгляд, в котором читался немой вопрос и едва сдерживаемое, смертоносное бешенство кукловода. Его эго требовало уничтожить обидчика, но он ждал твоего решения.
Твоё терпение окончательно лопнуло. Защищать этого человека больше не имело никакого смысла.
Ты сделала шаг ближе к Тому, приподнялась на цыпочки и, обжигая его ухо своим дыханием, тихо, но чётко прошептала:
— Том… Я отменяю третий пункт тоже. Уничтожь его.
Реддл замер на долю секунды, переваривая твои слова, а затем на его бледных губах расплылась самая зловещая, хищная и торжествующая улыбка, которую ты когда-либо видела. Манипулятор получил твою официальную санкцию на расправу. Он медленно повернул голову к твоему застывшему другу, и в его глазах вспыхнул такой леденящий, безумный огонь, что парень мгновенно осёкся, осознав, что только что перешёл черту, за которой его больше никто не защитит.
Том медленно опустил руку с твоей талии и сделал один размеренный, пугающе уверенный шаг вперёд, закрывая тебя своей широкой спиной. По коридору пронёсся леденящий сквозняк, словно замок сам сжался от присутствия тёмной магии. На безупречном лице Реддла не дрогнул ни один мускул, но его тёмные глаза горели первобытным, безжалостным торжеством.
— Ты наговорил слишком много лишнего для того, чьё будущее сейчас висит на волоске, — вкрадчиво, почти ласково произнёс Том. Его бархатный голос, прозвучавший в мёртвой тишине подземелий, заставил твоего друга инстинктивно попятиться на шаг назад.
Реддл лениво сунул руку в карман мантии, слегка продемонстрировав рукоять своей волшебной палочки, но доставать её не стал. Для этого жалкого ничтожества магия была слишком большой роскошью. Ему хватало его излюбленного оружия — чистой, психологической пытки.
— Ты думаешь, что ты герой? Думаешь, защищаешь чью-то честь? — Том тихо, зловеще рассмеялся, и этот смех заставил толпу студентов сжаться от страха. — На самом деле ты обычный глупец, который даже не понимает, что сегодня ночью за тебя умоляли на коленях. Но твоё грязное, никчёмное существование больше никем не защищено. Полночь. Ровно в полночь старосты факультетов найдут под твоим матрасом запрещённые тёмномагические артефакты, которые я лично туда подбросил. Улики неопровержимы. Завтра утром тебя не просто отчислят. Тебя заберут авроры прямо из Большого зала и отправят в Азкабан до выяснения обстоятельств.
Том наклонил голову набок, упиваетесь тем, как лицо твоего бывшего друга стремительно бледнеет, превращаясь в серую маску подлинного ужаса. Парень открывал и закрывал рот, но от страха не мог вымолвить ни слова.
— Как думаешь, сколько дней твой слабый разум продержится в этой ледяной башне, пока дементоры будут выжигать из тебя последние крупицы воспоминаний? — шёпот Тома упал до змеиного шипения. — Твоя жизнь закончена. Беги к директору, жалуйся, умоляй — тебе никто не поверит. Ты уничтожен. Вон с моих глаз.
Твой друг в полной панике, задыхаясь от нахлынувшего ужаса, развернулся и со всех ног бросился бежать по тёмному коридору, спотыкаясь и расталкивая притихших студентов. Толпа тут же начала испуганно расступаться, боясь даже вздохнуть в присутствии старосты Слизерина.
Том медленно обернулся к тебе. На его бледных губах играла сытая, хищная улыбка манипулятора, который только что вернул себе абсолютную власть. Он протянул к тебе свою ладонь, безмолвно предлагая вложить в неё твою руку и продолжить этот путь вместе, по его правилам. Твоё упрямство стёрло последнюю жалость к прошлому, и теперь ты была полностью на его стороне.
Ты посмотрела на его протянутую ладонь — длинные, бледные пальцы, которые ещё ночью дрожали от подлинного страха перед твоими рыданиями и удушьем, а сейчас уверенно предлагали разделить с ним его тёмный триумф. Позади осталась толпа испуганных, застывших студентов. Позади остался и твой бывший друг, чья судьба теперь была предрешена холодным расчётом Реддла.
Твоё неистребимое упрямство никуда не исчезло. Оно просто переродилось. Ты больше не была его бесправной жертвой. Ты сама отменила запрет, сама позволила ему спустить псов его ярости. Вы стали соучастниками.
Ты медленно подняла свою руку и уверенно, без тени сомнения, вложила свои пальцы в его холодную ладонь прямо на глазах у всего Хогвартса.
Том мгновенно и крепко сжал твою руку, переплетая свои пальцы с твоими. По его лицу скользнула мимолётная, но глубокая вспышка чистейшего, фанатичного удовлетворения. Он победно расправил плечи и повёл тебя сквозь молча расступающуюся толпу учеников. Никто больше не смел шептаться. Никто не смел смотреть на тебя косо. Отныне ты была неприкосновенна.
Когда вечером вы вернулись в прохладную тишину комнаты старосты, дубовая дверь привычно захлопнулась, отрезая вас от всего мира. Том отпустил твою руку, подошёл к камину и устало набросил свою мантию на спинку кресла. Он обернулся, молча наблюдая за тем, как ты садишься на его огромную кровать, ставшую по твоим суровым правилам полностью твоей.
Реддл медленно подошёл ближе. В полумраке камина его глаза казались абсолютно чёрными. Он остановился у края матраса, бережно протянул руку и кончиками пальцев невесомо, почти свято коснулся твоей шеи, где магия окончательно стёрла все следы.
— Ну что, упрямица, — вкрадчиво, тихим бархатным шёпотом произнёс он, и на его губах заиграла мягкая, только тебе предназначенная улыбка. — Твои правила соблюдены. Твой враг повержен. И у нас впереди ещё целых полгода в этой комнате.
Ты подняла голову, упрямо встретив его взгляд, и положила свою ладонь поверх его пальцев, слегка сжимая их. Ловушка Астрономической башни захлопнулась окончательно, но теперь в этой клетке вы были заперты вдвоём, намертво связанные твоей гордостью и его пугающим, безумным обожанием.