16 часть
Они вышли на улицу, и тут случилось то, чего они опасались. Три вспышки ослепили их. Феликс инстинктивно прикрыл глаза рукой, а Чан мгновенно шагнул вперёд, закрывая собой Феликса и ребёнка.
Б: Отойдите, — резко сказал телохранитель, обращаясь к папарацци. — Здесь ребёнок.
Но журналисты не унимались. Раздались вопросы:
?: Ли Феликс, это правда, что вы встречаетесь с генеральным директором SFA?
??: Кто отец вашего ребёнка?
???: Бан Кристофер Чан — ваш новый бойфренд?
Феликс почувствовал, как Хёну испуганно прижался к его ноге. Хёнджин отпустил маленькую ручку сына и встал плечом к плечу с Чаном, создавая живой щит.
Х: Никаких комментариев, — твёрдо сказал альфа. — Уберите камеры.
Но папарацци продолжали щёлкать. На следующий день в интернете появились десятки фотографий: Чан, заслоняющий Феликса, с жёстким выражением лица. Хёнджин, стоящий рядом с напряжённой спиной. И один особенно удачный кадр — Хёну, сжимающий руки обоих мужчин, пока они защищают его от объективов.
Подпись гласила: «Семейный выход: двое альф и их малыш?»
Ф: Это уже не смешно! — Феликс расхаживал по гостиной, размахивая телефоном. — Они пишут, что мы — семья! Что Хёну — наш общий ребёнок! Что я в отношениях с двумя альфами одновременно!
Чан сидел на диване, спокойно попивая кофе.
Б: Забудь. Через пару недель появится новый скандал, и про нас забудут.
Ф: А если не забудут? — воскликнул Феликс. — Если моему сыну придётся ходить в школу, где одноклассники будут показывать на него пальцем?
О: Мы найдём другую школу, — вмешалась Оливия. — Или переедем. Как раз нужно Хёну отправить в школу в Корее, ведь тут, как мне кажется, мы задержимся надолго.
Ф: Я не хочу переезжать! — Феликс остановился и закрыл лицо руками. — Чёрт. Всё пошло не так.
В этот момент телефон запиликал, издавая сигнал оповещения о новом сообщении.
Б: Тебе пришло сообщение. От Хёнджина.
Феликс нахмурился, взял телефон и открыл почту. Письмо было коротким:
«Феликс, я знаю, что статьи тебя беспокоят. Я поговорил с нашим PR-отделом. Завтра выйдет официальное заявление SFA Group, где будет сказано, что мы с тобой — просто коллеги, а Чан — твой друг и телохранитель. Также я пригрозил судом трём крупным изданиям, если они продолжат вмешиваться в твою личную жизнь. Надеюсь, это поможет.»
Феликс перечитал письмо три раза.
Ф: Он... он это сделал? — прошептал он.
О: Похоже на то, — ответила Оливия. — Может, он не такой уж и плохой, этот твой Хёнджин?
Ф: Он не мой, — механически ответил Феликс, но в голосе не было прежней уверенности.
Той же ночью, укладывая Хёну, он долго смотрел на спящего сына. Мальчик улыбался во сне, и Феликс знал, что ему снится сегодняшний поход в кино. Как он держал за руки сразу двоих. Как чувствовал себя в безопасности.
Может быть, я слишком строг к Хёнджину? — подумал Феликс. — Может быть, он действительно изменился?
Он взял телефон. Набрал сообщение. Стер. Набрал снова. И снова стер.
Наконец, он написал всего одно слово:
«Спасибо.»
Ответ пришёл через минуту:
«Всегда пожалуйста. Спокойной ночи, Ликс.»
Феликс положил телефон на тумбочку и долго смотрел в потолок. Внутри что-то таяло. И он боялся признаться себе — это было не страхом. Это была надежда.
*
Прошла неделя после совместного похода в кино. Феликс заметил, что его рутина начала меняться. Хёнджин больше не звонил просто так — теперь он присылал сообщения по утрам: «Доброе утро, Ликс. Как спалось?», фотографии кофе, который пил, или забавные картинки с игрушечными динозавриками, зная, как Хёну их любит. Феликс сначала отвечал односложно, но с каждым днём его сообщения становились длиннее.
Чан тоже заметил перемены. Однажды за завтраком он сказал:
Б: Ты чаще улыбаешься.
Ф: Неправда, — возразил Феликс, но сам поймал себя на том, что уголки губ действительно тянутся вверх.
Б: И на телефоне зависаешь каждые пять минут.
Ф: Я проверяю почту!
Б: Ага, конечно. — Чан поднял бровь, но в его голосе не было осуждения. Только лёгкая, чуть грустная усмешка.
Феликс отложил телефон и посмотрел на телохранителя.
Ф: Чан... Ты не против? Ну, что Хёнджин теперь так часто появляется?
Чан пожал плечами.
Б: Моё дело — защищать тебя и Хёну. Если этот альфа делает вас счастливыми, я не имею права мешать.
Ф: Но же не испытываешь отрицательные эмоции? — выпалил Феликс и тут же прикусил язык. Слишком личный вопрос на такую тему.
Чан долго молчал. Потом медленно произнёс:
Б: Нет. Я... беспокоюсь. Ты слишком быстро открываешься. А если он снова сделает больно? — сказал он взволновано, ведь Феликс для него был как сын, хоть разница в возрасте у них всего десять лет.
Ф: Он изменился.
Б: Люди не меняются за один день, Феликс. — Чан встал, убирая тарелки в раковину. — Но я верю тебе. Если ты чувствуешь, что ему можно доверять — я поддержу любое твоё решение.
Феликс почувствовал укол благодарности и лёгкой вины. Чан был рядом всё это время, никогда не просил ничего взамен, готов был защищать даже без зарплаты, что очень странно. А теперь появился Хёнджин, и Феликс сам не понимал, что чувствует.
___
Хёнджин пригласил их на ужин в субботу. Не в ресторан, а к себе домой. «Так будет спокойнее. Никаких папарацци. Я сам приготовлю ужин», — написал он в сообщении.
Феликс колебался. Прийти в дом к альфе — это уже почти свидание. Но Хёну так обрадовался, что сомнения развеялись.
Квартира Хёнджина оказалась неожиданно уютной: светлые стены, много живых растений, большие окна, выходящие на парк. Никакой показной роскоши — только тепло и комфорт. На стене висели фотографии: горы, море, и одна — Хёнджин с пожилой женщиной, улыбающейся в объектив.
Х: Это моя бабушка, — объяснил альфа, заметив взгляд Феликса. — Она практически заменяла мне родителей после их смерти. Они умерли через год после твоего "побега".
Ф: Она жива? — тихо спросил Феликс, украдкой думая о родителях Хвана, который были достаточно добры к Феликсу.
Х: Да. Живёт в Пусане. Я навещаю её раз в месяц.
Феликс почувствовал, как в груди что-то перевернулось. Хёнджин, который всегда казался холодным и неприступным, оказался способен на такую привязанность.
Х: Она бы хотела познакомиться с тобой, — неожиданно добавил альфа, и Феликс вспыхнул.
Пока Хёнджин колдовал на кухне, Феликс сидел в гостиной с Хёну. Мальчик увлечённо рассматривал книжки с картинками, которые Хёнджин купил специально для него.
Хёну: Пап, а у дяди Хёнджина красиво, — сказал Хёну. — Можно мы ещё придём?
Ф: Посмотрим, — ответил Феликс, но в голосе не было отказа.
Ужин прошёл в удивительно тёплой атмосфере. Хёнджин рассказывал забавные истории о том, как учился готовить, и один раз даже пересолил пасту. Хёну смеялся, и его звонкий смех заполнял комнату светом.
После ужина, когда Хёну уснул на диване, утомлённый впечатлениями, Хёнджин и Феликс вышли на балкон. Вечерний Сеул мерцал огнями, ветер играл волосами Феликса.
Ф: Спасибо за сегодня, — тихо сказал Феликс. — Хёну очень счастлив.
Х: Я тоже, — ответил Хёнджин. Он стоял рядом, почти касаясь плечом. — Феликс... Можно задать тебе один вопрос?
Ф: Смотря какой.
Х: Почему ты уехал тогда? Девять лет назад. Без объяснений. Без прощания.
Феликс вздрогнул. Он знал, что этот разговор неизбежен. Но всё равно сердце забилось быстрее.
Ф: Я испугался, — признался он. — Как я и говорил ранее, ты душил меня своим контролем. Я чувствовал себя так, будто меня отчитывает отец или я ребёнок, который пытается избежать наказания. Я был в клетке, а ты свободен. Ты был так занят компанией, так амбициозен... Я решил, что больше терпеть не смогу.
Х: Боже, — выдохнул Хёнджин. В его голосе не было злости — только боль. — Если бы ты сказал мне, я бы бросил всё. Компанию, карьеру, всё. Я бы стал лучше, пошёл бы на терапию раньше. Я бы..
Ф: Откуда мне было знать? — Феликс почувствовал, как глаза защипало. — Ты никогда не говорил о чувствах. Только деловые встречи, только работа. Я думал, я для тебя — просто очередной проект.
Хёнджин резко развернул его к себе, взял за плечи.
Х: Ты никогда не был проектом. Ты был единственным, кто заставил моё сердце биться иначе. Я просто не умел это показать. Мой отец учил меня, что эмоции — это слабость. Но я был дураком.
Феликс смотрел в его глаза — тёмные, влажные, полные такой искренности, что у него перехватило дыхание.
Х: У нас есть шанс сейчас, — сказал Хёнджин. Он медленно поднял руку и коснулся щеки Феликса, гладя большим пальцем скулу. — Я не тороплю тебя. Я буду ждать столько, сколько нужно. Но я хочу быть рядом. С тобой. С Хёну. Я хочу, чтобы мы начали всё заново. Не просто встречаться, не просто быть родителями Хёну. Я хочу, чтобы ты и Хёну переехали ко мне. Чтобы мы жили одной семьёй. Чтобы я просыпался рядом с тобой каждое утро, готовил завтрак, водил сына в школу, а вечерами мы читали ему сказки.
Феликс закрыл глаза. Всё внутри кричало: «Осторожно! Не доверяй!» Но запах альфы — тёплый древесный аромат с нотками цитруса — окутывал его, успокаивал, манил.
Новый парфюм, — подметил Феликс в своих мыслях, но они быстро перебились предложением жить вместе от Хёнджина.
Феликс замер. Сердце забилось где-то в горле.
Ф: Хёнджин, я...
Х: Дай мне договорить, — мягко перебил альфа. — Я знаю, что ты боишься. Знаю, что я был эгоистичным, одержимым, что запирал тебя в своём мире, не давая дышать. Я знаю, что ты чувствовала себя птицей в клетке. Я помню каждую твою слезу, каждую минуту, когда ты смотрел на меня с мольбой, а я не понимал. — Его голос сорвался. — Прости меня. Я не могу изменить прошлое, но я хочу построить будущее, где ты будешь свободен. Где ты сможешь летать, а я — просто быть рядом, поддерживать, ловить, если упадёшь.
Хёнджин открыл футляр. Внутри лежало не кольцо, а ключ — изящный стальной ключ от его новой квартиры
Х: Это не символ клетки. Это ключ от нашего общего дома. Ты можешь уйти в любой момент, если захочешь. Я никогда не запру тебя снова. Но я прошу тебя — дай мне шанс доказать, что я изменился. Что любовь не должна быть тюрьмой.
Феликс смотрел на ключ, и в голове проносился ураган мыслей:
Я люблю его. Я никогда не переставал. Когда он смотрит на меня так, у меня подкашиваются колени. Когда он играет с Хёну, я вижу, как счастлив наш сын. Но...вспомни, Феликс, как он был одержим. Как проверял твой телефон, как ревновал к каждому взгляду, как требовал отчёта о каждой минуте. Он говорил тогда: «Я люблю тебя, поэтому хочу знать всё». А теперь? Он правда изменился? Или это временное помутнение, и через месяц он снова начнёт контролировать?
Я больше не та беззащитная омега. У меня есть карьера, есть сын, есть Чан, который меня поддержит. Я сильный. Но если я вернусь и снова стану тенью, затопчу свою свободу — я не прощу себя. А если не вернусь — буду жалеть до конца жизни, что не дал ему шанса. Хёну заслуживает отца. И я заслуживаю быть счастливым.
Но как понять, где заканчивается любовь и начинается клетка?
Феликс молчал долгую минуту. Сквозняк шевелил его волосы, звёзды мерцали, а внутри боролись два голоса. Голос прошлого: «Он сломает тебя снова». Голос сердца: «Он плачет. Он просит прощения. Он показывает уязвимость. Может быть, люди действительно меняются?»
Он протянул руку и взял ключ. Металл был тёплым от его ладони.
Ф: Я согласен, — сказала он, и голос его дрожал, но в нём звучала решимость. — Я даю нам шанс. Но, Хёнджин, если ты хоть раз попытаешься запереть меня в клетке — я выломаю дверь и уйду навсегда. Я люблю тебя, но я люблю и себя. И я больше не позволю никому гасить мой свет.
Хёнджин выдохнул так, словно всё это время не дышал. Он взял его лицо в ладони, поцеловал в лоб, в закрытые веки, в кончик носа.
Х: Я обещаю тебе, — прошептал он. — Ты будешь свободен. А я буду рядом, пока ты этого хочешь. Если захочешь уйти — я отпущу. Но буду надеяться, что ты останешься.
Феликс прильнул к нему, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Он всё ещё боялся. Но впервые за девять лет страх был перемешан с надеждой.
Ф: Я останусь, — сказал он. — Пока ты помнишь, что клетка — это не любовь.
Х. Я запомню навсегда.
Они сидели на балконе до поздней ночи, держась за руки, слушая, как засыпает город. А где-то в детской посапывал Хёну, не зная, что этой ночью его родители наконец-то решили стать семьёй по-настоящему.
Феликс уткнулся лицом в его плечо и позволил себе просто быть. На минуту. На секунду. Забыть о прошлом, о сплетнях, о страхах. Просто быть в руках альфы, который когда-то разбил его сердце, а теперь пытался собрать осколки.
Продолжение следует...
1968 слов