5 часть
Они зашли в универмаг — один из самых больших в Каннаме, семь этажей люксовых брендов. Феликс хотел купить Хёну новые кроссовки — мальчик обожал лимонно-жёлтый цвет, и Феликс пообещал найти такие же, как у героя его любимого мультфильма. Они поднялись на детский этаж, и пока Феликс перебирал полки, Оливия стояла рядом, комментируя каждую пару.
О: Эти уродливые.
О: Эти слишком дешёвые для твоего сына.
О: Эти с подсветкой — он будет светиться в темноте, как ёлка.
Ф: Оливия, прекрати.
О: Никогда.
Они выбрали жёлтые кроссовки с оранжевыми шнурками — идеально. Но есть одно «но», Феликс не знает отличается ли эта обувь от обычной, где мерки ноги соответствуют истине.
Ф: Может тут размерный ряд отличается, я же не знаю, — выдохнул он.
О: Я попрошу Чаны привезти Хёну на пару минут.
Ф: Нет, — сразу похолодел он. — Мой ребёнок не должен попасть под камеры продажных проституток, — так он называл журналистов, которые за любую сумму денег были готовы рвать жопу за хороший контент. Они писали то, за что получат уйму денег. Продажные мрази.
О: У тебя нет другого выбора.
Через пятнадцать минут перед омегой уже стоял мужчина, вручая ему ребёнка.
Ф: Мы быстро, — заверил он Чана. Мужчина лишь коротко кивнул и с особой заботой во взгляде наблюдал за ребёнком.
Хёну: Папа, — прошептал он, — ты купишь мне эти кроссовки?
Ф: Да, сынок. Если они тебе подойдут.
Хёну похлопал в ладоши, надевая на себя обувь. В самый раз.
Ф: Не жмёт? - с заботой в голове спрашивал омега, проходя руками по стопе сына.
Хёну: Нет, всё отлично.
Ф: Прекрасно.
Хёну побегал в кроссовках по универмагу, потрогал игрушку, которую посчитал милой и с счастливым выражением лица прибежал обратно к папе, показывая своими действиями то, что обувь ему в самый раз.
Феликс улыбнулся и поцеловал ребёнка, отдавая его телохранителю.
Б: Мы приедем обратно в целости и сохранности, - пообещал ему мужчина и покинул магазин.
Феликс уже протягивал карту для оплаты, когда боковым зрением заметил движение у входа в отдел.
Чёрное пальто. Широкие плечи. Знакомый профиль.
Сердце пропустило удар.
Хван Хёнджин стоял у витрины с детскими игрушками, сложив руки в карманы пальто, и разглядывал плюшевого кота с таким видом, будто решал судьбу мира. Но он не смотрел на кота — он смотрел в стекло витрины, где отражался Феликс.
Ф: О, чёрт, — выдохнул Феликс, разворачиваясь к сестре.
О: Что?
Ф: Он здесь.
О: Кто? — Оливия проследила за его взглядом и присвистнула. — Ого. Тот самый альфа? С виду как модель. Дорого, мрачно, много тестостерона.
Ф: Оливия.
О: Что? Я объективна. Он красивый. Жаль, что мудак.
Ф: Он смотрит на нас.
О: Пусть смотрит. — Оливия демонстративно взяла Феликса за руку, поднесла её к своим губам и поцеловала тыльную сторону ладони, глядя при этом прямо на отражение Хёнджина. — Давай устроим шоу.
Ф: Ты сошла с ума?
О: А ты хочешь увидеть, как он лопнет от злости? Я — да.
Феликс хотел отдёрнуть руку, но в глубине души — той самой, которая всё ещё помнила, как Хёнджин разбил ему сердце — проснулось что-то злое, мстительное. Он позволил себе улыбнуться, глядя на Оливию, и сказал достаточно громко, чтобы Хёнджин мог услышать.
Ф: Спасибо, что пришла со мной. С тобой я чувствую себя в безопасности.
О: Всегда пожалуйста, братик. Теперь пошли есть мороженое. Ты заслужил, - прошептала она, немого хохоча.
Они вышли из отдела, не оглядываясь. Но Феликс чувствовал взгляд Хёнджина на своей спине — жгучий, тяжёлый, почти осязаемый. Он знал: альфа видел всё. И это было только начало.
Выйдя на улицу, Оливия толкнула его локтём.
О: Ну как? Я была хороша?
Ф: Ты была дьяволом.
О: Спасибо. Я старалась.
Феликс достал телефон и быстро набрал сообщение Чану: «Как там мой маленький динозавр?»
Ответ пришёл через минуту: «Спит, он заснул в машине. Сказал, что вы лучший папа на свете, и сказал, что нарисует в отеле вам открытку. Ждёт вас с мороженым».
Феликс улыбнулся и убрал телефон.
О: Всё в порядке? — спросила Оливия.
Ф: Да. Хёну спит.
О: А ты? Ты в порядке? После того, как увидел его?
Феликс помолчал. Ветер трепал его волосы, солнце било в глаза. Он сжал в кармане ключ от номера — маленький кусочек металла, за которым пряталась его настоящая жизнь. Сын. Работа. Будущее.
Ф: Я в порядке, — сказал он наконец. — Потому что теперь я знаю, что он не всесилен. Он просто альфа, который не умеет отпускать. А я умею защищать то, что люблю.
О: Тогда идём за мороженым. Двойная порция фисташкового — и пусть весь мир подождёт.
Они зашагали по улице, сливаясь с толпой, — брат и сестра, двое против целого города. И хотя за спиной, в стеклянных дверях универмага, стоял человек, который не собирался отступать, Феликс чувствовал странное спокойствие. Он был готов.
Хёнджин поднёс телефон к уху.
Х: Узнай всё о женщине, с которой был Феликс. Связи, место жительства, дату рождения. И выясни, есть ли у неё ребёнок.
?: Сделаем, — ответил голос на том конце.
Хёнджин отключился и сжал трубку так, что побелели костяшки.
Он видел, как она целовала его руку, как они смеялись, как Феликс смотрел на неё — с теплотой, которую не показывал никому. И внутри альфы всё переворачивалось. Ревность была липкой, кислой, жгучей. Он не имел права ревновать — они не были вместе почти десять лет, — но это чувство жило в нём, как заноза, которую затянуло кожей, и теперь она гноилась.
Х: Ты не спрячешься от меня, Феликс, — прошептал он в пустоту торгового центра. — И если у тебя есть тайна, я вырву её с корнем.
А на другом конце города, в уютном номере отеля, восьмилетний мальчик с ямочкой на щеке спал, обнимая плюшевого динозавра, и не знал, что его имя уже зазвучало в разговорах людей, которые никогда не должны были его коснуться.
___
Вечер того же дня выдался тихим. Оливия сидела на полу в гостиной номера и собирала с Хёну гигантский пазл с динозаврами — юрский период во всей красе: тираннозавры, стегозавры, вулканы и пальмы. Мальчик уже клевал носом, но упрямо продолжал искать место для очередного фрагмента.
О: Мамочка-тётя Лив, а почему у всех динозавров такие маленькие ручки? — спросил он, зевая.
О: Потому что эволюция решила, что им не нужно обниматься, — ответила Оливия, не моргнув глазом. — Твой папа, наоборот, умеет обнимать лучше всех. Ему повезло с руками.
Хёну: Ага, — кивнул Хёну и через пару минут уснул, уронив голову на её плечо.
Оливия замерла, чувствуя тепло маленького тела. На душе стало одновременно тепло и тревожно. Она подняла взгляд на Феликса, который стоял у окна с чашкой чая, глядя на ночной Сеул.
О: Он спит, — тихо сказала она.
Ф: Я знаю. Я слышу, как он дышит.
Феликс повернулся, и в свете уличных огней его лицо казалось вырезанным из фарфора — красивое, но уставшее.
Ф: Оливия, мне нужно кое-что сделать. Съездить в ателье, забрать правки по новой коллекции. Чан поедет со мной. Ты останешься с Хёну?
О: Конечно. — Она погладила мальчика по голове. — Мы тут устроим пижамную вечеринку. Будем смотреть мультики и есть всё сладкое, что ты прячешь в отельном баре от ребёнка.
Ф: Я ничего не прячу.
О: Феликс, я видела твой тайник за книгами. Там шоколад с орехами и мармеладные мишки.
Ф: Это для стресса.
О: Стресс у твоего сына будет, когда он узнает, что ты ел мишек без него.
Феликс фыркнул и покачал головой. Он подошёл к дивану, наклонился и поцеловал Хёну в макушку.
Ф: Я скоро вернусь, малыш. Спи спокойно.
Мальчик что-то пробормотал во сне и прижался к Оливии плотнее.
Феликс надел чёрное длинное пальто, повязал шарф и вышел в коридор, где уже ждал Чан. Телохранитель стоял, прислонившись к стене, с неизменным бесстрастным выражением лица. Но когда Феликс приблизился, уголок его губ чуть дрогнул.
Б: Готов, босс? — спросил он негромко. Обращение «босс» было их личным кодом — неформальным, но уважительным. Чан был единственным, с кем Феликс позволял себе эту лёгкость.
Ф: Всегда готов. — Феликс поправил сумку на плече. — Надеюсь, сегодня обойдётся без сюрпризов.
Б: Сюрпризы — это моя работа, — усмехнулся Чан и открыл дверь лифта. — Я их предвижу.
Продолжение следует....
1277 слов