«Причина моих нервов»

Последние дни Адам почти не выпускал Эвелину из поля зрения. А это всегда означало проблемы.

Блэквуд исчез. Перестал давить через сделки. Не появлялся. И именно это пугало сильнее всего.

Адам чувствовал: что-то готовится.

Поэтому в тот вечер, когда Эвелина задержалась в офисе всего на двадцать минут, он уже был на грани.

Телефон молчал. Сообщения не доходили.

И внутри у него медленно начинало подниматься то самое чувство, которое он ненавидел больше всего.

Страх.

⸻

Эвелина вышла из здания, крепче запахивая пальто.

Улица была почти пустой. Только дождь, фонари и тишина.

Она достала телефон, собираясь написать Адаму, что уже едет домой. Но не успела.

Рядом резко остановилась чёрная машина. Слишком быстро.

Сердце моментально сорвалось вниз.

Дверь распахнулась.

— Эвелина.

Незнакомый голос. Холодный.

Она резко отступила назад.

— Не подходите ко мне.

Мужчина схватил её за руку.

И в этот момент внутри всё превратилось в чистую панику.

Эвелина начала вырываться, пытаясь закричать, но её резко потянули к машине.

— Отпустите меня!

Дождь, шум, страх. Всё смешалось.

Она ударила мужчину локтем, пытаясь вырваться, но второй уже схватил её сильнее.

И вдруг— Резкий звук тормозов.

Чёрный автомобиль буквально влетел на парковку. Дверь распахнулась ещё до полной остановки машины.

Адам.

Эвелина никогда не видела его таким. Никогда. Не холодным. Не спокойным. Опасным. По-настоящему.

Один из мужчин резко отпустил её, но было поздно.

Адам уже оказался рядом.

Всё произошло слишком быстро. Крики. Резкие движения. Охрана, которая появилась буквально через секунды. А потом — тишина. Тяжёлое дыхание. Дождь. И Эвелина, которая дрожала так сильно, что едва держалась на ногах.

Адам резко повернулся к ней.

И всё в нём мгновенно изменилось. Будто вся ярость исчезла в одну секунду.

— Эвелина.

Он подлетел к ней, обхватывая её лицо ладонями.

— Посмотри на меня.

Она попыталась что-то сказать, но голос сорвался.

И тогда Адам просто прижал её к себе. Слишком крепко. Будто действительно боялся, что если отпустит — она исчезнет.

Эвелина почувствовала, как бешено бьётся его сердце. И как дрожат его руки.

Адам уткнулся лицом ей в волосы, закрывая глаза.

— Господи...

Его голос впервые звучал сломанно.

— Я не отпущу тебя. Никогда.

И Эвелина вдруг поняла: он действительно был в ужасе. Не за себя. За неё.

Она обняла его в ответ, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит от страха.

— Я здесь...

Адам только сильнее прижал её к себе. Будто пытался убедить в этом самого себя.

⸻

Позже, уже дома, квартира впервые казалась слишком тихой.

После осмотра врачей Эвелину отпустили, сказав, что серьёзных травм нет. Но Адам всё равно не отходил от неё ни на шаг. Вообще. Он сидел рядом, когда она пила чай. Держал её за руку. Постоянно смотрел, будто проверял, что она действительно рядом. Живая.

Эвелина сидела на диване, завернувшись в плед, когда Адам молча опустился перед ней на колени.

И это испугало её сильнее всего. Потому что Адам Ривз никогда ни перед кем не становился на колени.

Он осторожно взял её руки в свои.

Несколько секунд просто молчал, опустив голову.

А потом тихо сказал:

— Я чуть не потерял тебя.

У Эвелины сразу защипало глаза.

Она осторожно коснулась его щеки.

— Но не потерял.

Адам прикрыл глаза, прижимаясь к её ладони.

— Я не переживу этого второй раз.

Тишина стала болезненно тяжёлой.

А потом он вдруг поднял взгляд.

И в его глазах было столько любви, страха и решимости, что у Эвелины перехватило дыхание.

— Выходи за меня.

Она замерла.

Сердце будто остановилось.

— Адам...

— Я серьёзно.

Его голос дрогнул впервые за всё время.

— Я не хочу больше ни одного дня, где ты не будешь официально моей семьёй.

Слёзы моментально выступили на глазах Эвелины.

Она закрыла рот рукой, пытаясь нормально вдохнуть.

Адам смотрел на неё так, будто сейчас от её ответа зависела вся его жизнь. И, возможно, так и было.

Эвелина тихо рассмеялась сквозь слёзы, кивая.

— Да.

Адам будто перестал дышать.

— Да?

Она улыбнулась сквозь слёзы ещё сильнее.

— Да, идиот.

И в следующую секунду он уже целовал её, прижимая к себе так бережно, будто держал самое ценное, что у него когда-либо было.