«Причина моих нервов»

Эвелина сама не заметила, в какой момент квартира Адама перестала казаться ей чужой.

Теперь здесь стояла её косметика в ванной. Её книги лежали на журнальном столике. А на кухне рядом с идеально чёрными кружками Адама появились яркие кружки Эвелины, которые он сначала называл «ужасом дизайнерской мысли», а потом начал пользоваться сам.

И почему-то именно эти мелочи делали всё слишком настоящим. Особенно по утрам.

⸻

— Это моя футболка, — сонно заметил Адам, облокотившись о дверной косяк кухни.

Эвелина даже не обернулась.

— И?

— И ты в ней выглядишь слишком красиво, чтобы я спокойно ушёл на работу.

Она тихо рассмеялась, делая кофе.

Большая чёрная футболка действительно почти доходила ей до середины бедра, а влажные после душа волосы были собраны в небрежный пучок.

Адам несколько секунд просто смотрел на неё. Так, будто всё ещё не мог привыкнуть, что это теперь часть его жизни. Дом. Утро. Она.

Эвелина поставила перед ним кружку.

— Хватит так смотреть.

— Не могу.

Она закатила глаза, но улыбку скрыть уже не смогла.

Адам притянул её к себе за талию, утыкаясь носом ей в шею.

— Мне начинает нравиться возвращаться домой слишком сильно.

Сердце Эвелины предательски дрогнуло.

Потому что раньше слово «дом» у Адама ассоциировалось только с пустой квартирой и работой. А теперь — с ней.

⸻

Они начали вести себя как настоящая пара настолько естественно, что иногда это даже пугало.

Поцелуи перед уходом на работу. Сообщения днём.
«Ты поела?»
«Да.»
«Это был нормальный ответ или "кофе считается едой"?»

И Эвелина каждый раз улыбалась как ненормальная, читая его сообщения.

Вечерами она ждала его дома. Иногда засыпала на диване с ноутбуком. Иногда готовила ужин. Иногда просто сидела у окна, слушая шум дождя и ожидая звук открывающейся двери.

И каждый раз, когда Адам возвращался, на его лице появлялось то самое выражение. Будто весь тяжёлый день заканчивался именно в этот момент.

⸻

В тот вечер Адам собирался на важную встречу.

Он стоял перед зеркалом, застёгивая часы, когда Эвелина подошла ближе.

— Стой спокойно.

Адам усмехнулся.

— Это приказ?

— Да.

Она поправила его воротник, а потом потянулась к галстуку.

Её пальцы медленно скользнули по ткани, аккуратно завязывая узел.

И Адам вдруг замолчал, глядя на неё слишком внимательно.

— Что? — тихо спросила Эвелина.

Он медленно провёл пальцами по её руке.

— Ты даже не понимаешь, как сильно теперь мне хочется возвращаться домой.

У неё моментально перехватило дыхание.

Потому что он сказал это так тихо. Так честно. Будто сам удивился собственным словам.

Эвелина мягко улыбнулась, осторожно поправляя галстук до конца.

— Тогда возвращайся быстрее.

Адам притянул её к себе, целуя медленно и долго, словно уже скучал заранее.

⸻

Но спокойствие долго не продлилось.

На следующий день Эвелина приехала в офис, чтобы передать документы в переговорную.

И именно там впервые увидела её.

Высокая эффектная брюнетка в дорогом светлом костюме стояла слишком близко к Адаму, улыбаясь ему так, будто имела на это полное право.

Эвелина замедлилась.

Женщина легко коснулась руки Адама, что-то тихо говоря.

И внутри вдруг неприятно кольнуло.

— Адам, ты даже не отвечаешь на мои сообщения, — с лёгкой улыбкой сказала женщина.

Эвелина замерла.

«Адам.» Не «мистер Ривз».

Адам заметил Эвелину почти сразу.

И по его взгляду она моментально поняла: он увидел её реакцию.

Женщина тоже обернулась.

— О, — улыбнулась она. — Новая помощница?

Что-то внутри Эвелины моментально напряглось. Но ответить она не успела.

— Эвелина, это София, — спокойно сказал Адам. — Мы раньше работали вместе.

Слишком спокойно.

И именно это почему-то раздражало ещё сильнее.

Эвелина коротко кивнула, передавая документы.

— Мистер Ривз, вам нужно подписать отчёт до четырёх.

Слишком официально.

Адам едва заметно прищурился.

Он понял. Она злится.

Когда Эвелина уже собиралась выйти, София вдруг усмехнулась:

— Ты никогда не рассказывал, что у тебя такая красивая помощница.

И вот теперь Адам действительно напрягся. Потому что Эвелина даже не посмотрела на него, прежде чем выйти из переговорной.

⸻

Вечером дома она была слишком тихой.

Адам заметил это сразу.

— Ты ревнуешь?

Эвелина резко подняла взгляд.

— Что?

Он подошёл ближе, едва заметно улыбаясь.

— Ты сейчас ревнуешь?

— Конечно нет.

— М-м.

Эта его спокойная реакция раздражала ещё больше.

Эвелина скрестила руки на груди.

— Просто она вела себя так, будто знает тебя лучше всех.

Адам тихо усмехнулся. И внезапно притянул её к себе.

— Во-первых, это не так.

Он коснулся губами её виска.

— Во-вторых, ты сейчас очень милая, когда ревнуешь.

— Я не ревную.

— Конечно.

Эвелина толкнула его в плечо, но Адам только рассмеялся — тихо, редко и невероятно тепло. А потом стал серьёзнее.

Его пальцы осторожно скользнули по её щеке.

— Эвелина, посмотри на меня.

Она нехотя подняла взгляд.

И сразу утонула в его глазах.

— Кроме тебя, мне никто не нужен.

Сердце моментально сжалось. Слишком искренне.

Он поцеловал её медленно, будто хотел окончательно стереть все её сомнения.

И у Эвелины снова не осталось сил сопротивляться ему.

⸻

Позже ночью они лежали в темноте, слушая шум города за окнами.

Эвелина устроилась у него на груди, а Адам лениво перебирал её волосы.

Тишина между ними была уютной. Почти домашней.

И вдруг Адам тихо спросил:

— Как думаешь, мы когда-нибудь сможем жить спокойно?

Эвелина подняла голову.

В его голосе было что-то странное. Не страх. Скорее... надежда.

— Я не знаю, — честно ответила она.

Адам несколько секунд молчал. А потом тихо сказал:

— Иногда я думаю о доме за городом.

Эвелина удивлённо посмотрела на него.

— Ты?

Он усмехнулся.

— Да, звучит странно. Очень.

Она тихо рассмеялась.

Адам провёл пальцами по её волосам.

— Большая кухня. Тишина. Никаких звонков по ночам. Никаких людей.

Он посмотрел на неё так, что у неё снова сбилось дыхание.

— Только ты рядом.

У Эвелины защипало в груди от нежности. Потому что раньше Адам Ривз никогда не говорил о будущем.

Он жил только сегодняшним днём. Работой. Контролем. А сейчас впервые говорил о жизни. С ней.

Эвелина медленно коснулась его лица.

— Мне нравится этот план.

Адам едва заметно улыбнулся, прижимая её ближе. И впервые за долгое время позволил себе поверить, что однажды у них действительно может быть нормальное счастье.