глава 8
К отбою я так и не пришла в себя.
В комнате давно погасили свет. Девочки постепенно засыпали. Почти час я лежала без сна, прислушиваясь к дыханию девочек. Когда убедилась, что все уже спят, осторожно приподнялась на локтях, тихо отбросив одеяло, я спустила ноги на пол. Доски едва слышно скрипнули, и я замерла. Никто не пошевелился.
Тогда я осторожно надела кофту, взяла телефон и на цыпочках направилась к двери.
Коридор встретил меня полумраком. Горела только дежурная лампа в дальнем конце. Вокруг стояла такая тишина, что каждый мой шаг казался слишком громки, я быстро вышла из комнаты.
Ночной воздух оказался прохладным. Где-то шумели деревья, стрекотали сверчки, а над лагерем висело тёмное небо, усыпанное звёздами.
и я сразу заметила его. Тимур стоял возле старой беседки, спрятав руки в карманы толстовки.
Я медленно подошла к нему и остановилась в нескольких шагах. Глаза были опухшими от слёз, щеки всё ещё хранили их следы. За весь день я будто выплакала все эмоции и теперь просто смотрела на него пустым, уставшим взглядом.
– Эльвир?– посмотрел встревоженно на меня Тимур.
Тимур несколько секунд смотрел на неё, а потом осторожно притянул к себе за плечи.
я словно только этого и ждала.
Все силы, которыми я держалась весь день, исчезли в одно мгновение. я уткнулась лбом ему в плечо и разрыдалась.
— прости...— сквозь слёзы повторяла она. — прости меня, пожалуйста...
мой голос срывался, слова путались, а плечи дрожали от рыданий.
– эльвира, перестань.– тихо сказал Тимур. Он крепче прижал меня к себе, утыкаясь подбородком в мои волосы, и я почувствовала, как тяжело вздохнула его грудь. — прекрати, слышишь? Ты ни в чем не виновата.
Его ладонь медленно и успокаивающе поглаживала меня по спине, пока я содрогалась от рыданий, оставляя мокрые следы на его темной кофте. На балконе было прохладно, но от его рук шло такое спасительное тепло, которого мне не хватало весь этот кошмарный день.
— это... это из-за меня, — всхлипывая, прошептала я, судорожно хватаясь пальцами за ткань его куртки, словно боялась, что он исчезнет, если я отпущу. — если бы я не пришла тогда в вожатскую... Если бы Лиля нас не увидела... Тебя бы не уволили. Что ты теперь будешь делать?
Тимур на секунду замер, а потом аккуратно отстранил меня за плечи, чтобы заглянуть в лицо. В полумраке ночи я видела, какими серьезными и в то же время теплыми были его глаза. Он осторожно, подушечками больших пальцев, стёр слезы с моих горячих щек.
— посиотри на меня, — негромко, но уверенно попросил он. — эльвир, посмотри на меня.
Я с трудом подняла на него заплаканные глаза.
— увольнение — это просто работа, — тихо, но твердо произнес Тимур. — Слышишь? Будет другой лагерь, другая смена. Это не конец света. Главное, что твоим родителям никто не позвонил и тебя не выставили виноватой перед директором. Я парень, я за свои поступки отвечаю сам. И если бы можно было вернуть время назад, я бы всё равно тебя поцеловал. Так что перестань себя винить. Пожалуйста.
От его слов у меня внутри что-то болезненно сжалось, а новая волна слез подступила к горлу, но уже от какой-то горькой благодарности. Он защищал меня до конца, даже зная, чего ему это стоило.
– я тебя люблю. – тихо, и неуверенно произнесла я, так как еще никто не обменивался из нас такими словами.
Тимур замер. Его руки, которые только что мягко придерживали меня за плечи, на мгновение дрогнули.
Он всматривался в моё лицо, словно пытался убедиться, что ему не послышалось. Моё сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, этот стук был слышен на весь спящий корпус. На секунду меня прошиб холодный пот от страха: вдруг я поторопилась? Вдруг это было лишним сейчас, когда вокруг всё рушилось?
Но пауза длилась всего мгновение. Выражение лица Тимура изменилось, ушла та жесткая, натянутая серьезность, с которой он говорил об увольнении. Он сделал шаг еще ближе, почти вплотную, сокращая последние сантиметры между нами, и снова притянул меня к себе, но на этот раз как-то совсем по-другому. Сильнее, отчаяннее.
— я тебя тоже, очень.
Он отстранился всего на секунду, чтобы поймать мой взгляд, а затем бережно, словно боясь спугнуть этот момент, накрыл мои губы своими. Это не было похоже на тот сумасшедший, испуганный поцелуй в вожатской, из-за которого нас поймали. Этот поцелуй был медленным, горько-сладким, полным нежности и какого-то молчаливого обещания, что мы со всем справимся.
Когда он нехотя отстранился, его лоб всё еще касался моего.
– я не капли не расстроился из-за увольнения, так как я решил, что перееду к тебе в город, и найду себе работу там.– тимур мягко улыбнулся.
его слова прозвучали так просто и буднично, но у меня внутри всё буквально перевернулось. Переедет в мой город? Будет жить там, где я, ходить по тем же улицам, и нам больше не придется считать дни до конца смены, боясь разлуки? Из-за слез я даже не сразу смогла разглядеть его лицо, но его теплая, уверенная улыбка в полумраке ночи подействовала на меня лучше любого успокоительного.
выдохнула я, не веря собственным ушам. Ты переедешь? Из-за меня?
— изза нас, — поправил он, аккуратно заправляя мне за ухо прядь растрепавшихся волос. — я уже давно об этом думал, Эльвир. Лагерь, это здорово, но смена заканчивается, а прощаться с тобой я не хочу. Так что Лиля со своим скандалом просто помогла мне быстрее принять решение. не плачь, слышишь? все к лучшему.
Я шмыгнула носом, чувствуя, как тяжелый, удушающий страх, который преследовал меня весь день, окончательно растворяется. Осталась только невероятная, легкая щемящая нежность. Я снова прижалась к его груди, слушая ровный, успокаивающий стук его сердца. Теперь эта предстоящая неделя «игры в прятки» перед старшей вожатой уже не казалась такой страшной и невыносимой. У нас был план. Было общее будущее.
–ладно маленькая моя, тебе пора возвращаться, пока девчонки не проснулись, — тихо прошептал Тимур, целуя меня в макушку и аккуратно отстраняясь. — Завтра на построении, завтраке и так далее, мы чужие люди. помнишь? я буду тебе писать.
— помню , — кивнула я, вытирая остатки слез тыльной стороной ладони. — ни одного взгляда.
— вот и умница. Иди. Я буду ждать тебя здесь завтра в это же время.
я в последний раз сжала его руку, неохотно выпустила теплые пальцы и, стараясь не шуметь, скользнула обратно за стеклянную дверь балкона. В комнате отряда всё так же тихо посапывали Мелисса, Амина и Анфиса. Я забралась под свое одеяло, уткнулась лицом в подушку и впервые за этот бесконечный, сумасшедший день заснула с улыбкой на губах.
***
утро
Утро наступило слишком быстро. Пронзительный, резкий звук лагерного горна ворвался в комнату, и я со стоном натянула одеяло до самого носа, пытаясь спрятаться от безжалостного солнца, бьющего сквозь окно.
— оо-о-нет, за что... — послышался с соседней кровати приглушенный, страдальческий голос Мелиссы.
я открыла глаза, и реальность вчерашнего дня мгновенно обрушилась на меня тяжелым грузом. Но следом в памяти вспыхнули ночные слова Тимура, «я перееду к тебе в город...» от этой мысли в груди разлилось странное, непривычное тепло. Страх перед Лилей не исчез полностью, но теперь внутри появилась какая-то упрямая уверенность. У нас есть план. Мы справимся.
— эльвира, ты как вообще? — Амина, щурясь от света, села на кровати и с тревогой посмотрела на меня. — тебе вчера вечером так плохо было. Уже всё нормально?
— да, — я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно более буднично и сонно. — Просто голова прошла. Всё хорошо.
— ну и хорошо тогда, а то мы испугались, — вздохнула Анфиса, натягивая лагерную футболку. — ладно, девчонки, шевелимся, а то на построение опоздаем. Лиля со вчерашнего дня и так злая как черт, лучше ей на глаза лишний раз не попадаться.
При упоминании Лили у меня внутри всё равно на секунду всё сжалось. Я сделала глубокий вдох, напоминая себе наше ночное соглашение с Тимуром. «ни одного взгляда. днем мы чужие люди».
Через 15 мы уже стояли на площади в общем строю. Вокруг шумели ребята, обсуждая планы на день, но для меня весь мир сузился до одной-единственной фигуры во главе нашего отряда.
Тимур стоял в паре метров от нас, в своей привычной черной лагерной футболке. Он выглядел абсолютно спокойным и... совершенно равнодушным ко мне. Он громко подшучивал над пацанами, проверял что-то в своем вожатском блокноте и вел себя так, будто между нами никогда ничего не было.
Я заставила себя смотреть строго перед собой, в затылок стоявшего впереди мальчика из первой комнаты. Сдерживаться было физически тяжело. Мне до безумия хотелось поймать его взгляд, увидеть хотя бы тень той ночной уверенности. Но Тимур держался идеально. За все времч он ни разу не повернулся в сторону девчачьего ряда, четко выполняя свое обещание.
Каблуки Лили сухо защелкали по бетонным плитам площади. Она шла вдоль рядов, медленно осматривая отряды. На ней была идеальная белая блузка, волосы собраны в строгий хвост, а лицо выражало холодную, административную строгость.
Она остановилась прямо напротив нас. Мой пульс участился. Лиля мазнула оценивающим взглядом по Тимуру, тот вежливо и официально кивнул ей, как и полагается вожатому. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Затем её тяжелый, проницательный взгляд перетек прямо на меня. Лиля слегка прищурилась, словно выискивая на моем лице следы страха, заплаканные глаза или испуг. Она явно ждала, что я сломаюсь и начну испуганно коситься на Тимура.
В столовую мы шли дружным строем, выкрикивая отрядную речевку. Наш отряд занял свои привычные столы. Ребята тут же принялись за еду, наперебой делясь планами. Я взяла в руки ложку, краем глаза наблюдая за вожатским столом в паре метров от нас. Тимур сидел там вместе с другими вожатыми, пил кофе и о чем-то спокойно разговаривал.
Вдруг гул голосов возле нашего стола резко затих. Девчонки рядом со мной перестали жевать.
я подняла голову. К нашему столу бесшумно подошла Лиля. На её губах играла мягкая, почти материнская улыбка, от приторности которой у меня по коже мгновенно пробежали мурашки. В руке она держала крупное, глянцевое красное яблоко.
Она сделала шаг вперед и аккуратно, с тихим стуком положила яблоко на стол прямо перед моей тарелкой.
— приятного аппетита, первый отряд, — ласково произнесла она, переводя взгляд на меня. — возьми Эльвирочка. Это тебе. А то ты в последнее время такая бледненькая, совсем ничего не кушаешь. Мы же все так за тебя переживаем.