глава 7
этот поцелуй мог длиться вечно, утягивая нас в какую-то другую реальность. Но внезапный резкий звук, оглушительный грохот распахнувшейся двери
заставил нас обоих вздрогнуть.
Мы панически отпрянули друг от друга, разрывая близость, но было уже слишком поздно. На пороге стояла старшая вожатая Лиля. Она замерла, и её глаза округлились от шока, когда она увидела нас, вожатого, чьи руки всё еще испуганно зависли в воздухе в паре сантиметров от моей талии, и меня с растрепанными волосами, пылающими щеками и искусанными губами.
— так...,— медленно произнесла она, и её голос прозвучал угрожающе тихо. — я конечно, всё понимала, но чтобы прямо здесь, в корпусе?!
В комнате повисла удушающая, звенящая тишина. Сердце у меня в груди ухнуло куда-то вниз, по спине пробежал ледяной пот, это был полный провал. За такое из лагеря вылетают в тот же день.
Тимур тут же сделал шаг вперед, загораживая меня собой. Его голос звучал глухо, но уверенно:
— Лиля, пожалуйста, давай без криков. Она ни при чем, это я...
— хватит! — резко оборвала она его, скрестив руки на груди. — обсуждать, кто прав, а кто виноват, будете у директора. а ты, — она жестко посмотрела на меня из-за его плеча, — живо марш в свой отряд. и молись, чтобы об этом не узнали твои родители.
Она отступила в коридор, оставляя дверь открытой, как бы приказывая мне немедленно выйти. Вожатый на секунду обернулся ко мне. В его глазах паника смешивалась с отчаянным извинением, он понимал, какими проблемами это обернется для нас обоих.
быстро побежала по коридору в своё крыло, дернула дверь комнаты и буквально ввалилась внутрь. Девчонки сразу подняли головы от телефонов, и моё появление заставило их замолчать. Скрыть панику и растрепанный вид было просто невозможно.
– ты чего такая бледная?– Анфиса удивленно прищурилась, разглядывая меня.
– ты как будто призрака увидела. Вся дрожишь.
–все хорошо. – попыталась соврать я, но голос предательски вздрогнул.
хмыкнула Мелисса, внимательно присматриваясь к моему лицу.
– девочки, посмотрите на ее губы. Эльвира, они же у тебя искусаны, припухли. Ты где вообще была?
В комнате повисла тишина. Все девчонки тут же уставились на меня, понимая, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Под их цепкими взглядами я вспыхнула еще сильнее, выдав себя с головой.
– да нигде я не была, пожалуйста хватит вопросов! – не смогла удержаться, и сорвалась на девочек от того что сильно нервничаю.
улеглась на кровать и поджала под себя ноги, решила написать Тимуру.
–Тимур, как там?
– Лиля не отстает. пойду объясняться директору лагеря. Также, хотят поставить в известность твоих родителей.
– меня убьют родители. Что делать?
– после отбоя выйди на балкон. Поговорим.
–хорошо.
Я судорожно сжала телефон в ладонях, чувствуя, как внутри всё просто леденеет от ужаса. Родители. Если Лиля, наша старшая вожатая реально позвонит маме с папой, мне конец. А Тимур... он сейчас идет к директору, и его карьера в лагере висит просто на волоске!. И всё это из-за одного нашего поцелуя в вожатской. чем я только думала.
Девчонки в комнате притихли. Моя вспышка подействовала, Анфиса и Мелисса больше не лезли с расспросами, но я кожей ощущала их настороженные, подозрительные взгляды. В этот момент по коридору разнесся громкий, пронзительный свисток, а вслед за ним голос дежурного вожатого, «Первый отряд, второй отряд! Строимся на площади перед главным корпусом! Через пять минут начало общелагерного квеста! Выходим живее!»
– пошлите. –вздохнула Мелисса, поднимаясь с кровати. — а то Лиля нас опять сожрет за опоздание. Эльвир, ты идешь?
— да, сейчас, — глухо отозвалась я.
Я быстро подошла к зеркалу, попыталась пальцами хоть как-то пригладить растрепанные волосы и глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться. Нужно было выйти туда, на площадь, и сделать вид, что ничего не произошло. На глазах у всего лагеря.
Когда наш отряд выстроился на площади, солнце пекло немилосердно. Вокруг шумели сотни детей, вожатые с мегафонами пытались перекричать толпу, но для меня весь этот шум превратился в глухой гул. Я судорожно искала глазами только двоих.
И я их увидела.
Лиля стояла на крыльце главного корпуса рядом с директором лагеря. Её лицо было каменным, руки скрещены на груди, а цепкий взгляд медленно сканировал толпу. Когда её глаза наткнулись на меня, она даже не шелохнулась, просто замерла на секунду, и от этого холодного, обещающего проблемы взгляда у меня по спине пробежали мурашки.
Она явно еще не закончила с нами.
А чуть в стороне, у раскидистой березы, стоял Тимур. На нем была лагерная футболка, но выглядел он совсем не так, как обычно бледный, сосредоточенный, сжавший челюсти. директор лагеря как раз подошел к нему, что-то строго выговаривая и активно жестикулируя.
В какой-то момент, словно почувствовав мой взгляд, Тимур резко повернул голову в сторону нашего отряда. Наши глаза встретились всего на мгновение. В его взгляде не было злости или упрека, только глухое, отчаянное предупреждение: «держись . не выдавай нас». Мелисса, стоявшая рядом со мной, вдруг толкнула меня локтем в бок и тихо шепнула:
— Эльвир, слышишь? А почему Тимур такой смурной? И чего это директор на него так орет посреди дня? Заметила?
– не знаю. – максимально равнодушно, насколько это было возможно, пожала я плечами. —может, накосячил где-то.
— Тимур у нас лучший вожатый, директор его всегда хвалил. А сейчас на нем лица нет. И Лиля эта... смотрит так, будто готова кого-то придушить. Точно что-то случилось.– сказала анфиса
В этот момент директор лагеря резко развернулся и быстрыми шагами направился в сторону здания администрации, а Тимур остался стоять на месте. Он запустил руку в волосы, тяжело вздохнул и, ни на кого не глядя, пошел к своему отряду. Каждое его движение выдавало дикое напряжение. Меня всю изнутри крутило от вины и страха. директор только что отчитал его на глазах у всех, и всё из-за меня. Из-за нашей минутной слабости в вожатской.
— так, лагерь, тишина! — в мегафон рявкнула Лиля, и её голос эхом разнесся по всей площади. Она обвела отряды строгим взглядом, на секунду снова задержавшись на мне. Начинаем общелагерный квест. Капитаны отрядов, подойдите за маршрутными листами. И упаси вас бог нарушать правила дисциплины во время игры.
Её слова прозвучали как скрытая угроза, адресованная конкретно мне.
Весь квест прошел для меня как в тумане. Я бегала вместе со своим отрядом от одной лагерной станции к другой, абсолютно не понимая, что мы делаем. Мысли были заняты только одним: Лиля пойдет к директору и позвонит родителям. Перед глазами так и стояли картины того, какой скандал устроят дома.
Несколько раз во время игры наши отряды пересекались на поляне. Каждый раз я подсознательно искала глазами Тимура. Он вел наш отряд, старался улыбаться и подбадривать нас,но когда его взгляд случайно пересекался с моим, его улыбка мгновенно гасла. Он держал дистанцию, как и обещал в сообщении, но это молчаливое расстояние между нами казалось невыносимым.
Наконец, квест подошел к концу, и отряды начали расходиться по своим корпусам готовиться к ужину. Девчонки из моей комнаты бурно обсуждали игру, а я шла позади всех, уткнувшись в землю. Как только мы зашли в корпус, я незаметно отстала от них и юркнула в конец коридора, судорожно проверяя телефон. На экране высветилось новое уведомление.
– эльвира, твоим родителям звонить не будут, не бойся. Я взял всю вину на себя, сказал, что ты ни при чем. Но меня уволили, Эльвир. Без права восстановления. Из уважения к прошлым сменам директор не стал поднимать громкий скандал на весь лагерь, но мне подписали отработку. Я дорабатываю последнюю неделю в лагере, пока мне ищут замену на отряд».
Я дочитала последнее слово, и телефон выпал из моих ослабевших пальцев на покрывало. Внутри всё просто рухнуло. Воздуха в груди резко перестало хватать, словно меня с размаху ударили под дых.
Его уволили. Из-за меня. Его жизнь, его любимая работа, его репутация, всё уничтожено из-за того, что я пришла к нему в вожатскую.
В ушах оглушительно зашумело, а к горлу подкатил такой удушливый, горячий ком, что я не смогла сделать даже вдоха. Губы задрожали, лицо мгновенно обдало жаром, и из глаз брызнули слезы. Я судорожно попыталась зажать рот ладонями, чтобы не закричать, но из груди вырвался глухой, всхлипывающий звук. Меня затрясло мелкой, крупной дрожью, от головы до кончиков пальцев на ногах.