Плата за чужие грехи

Три дня. Три дня, которые я провела в полубредовом состоянии, запертая в спальне, которая стала моим личным склепом. После той ночи, когда Виктор превратил мое тело в карту своих садистских экспериментов, я едва могла пошевелиться. Каждый вдох причинял боль, каждое движение отзывалось пульсацией в ушибленных мышцах. Я лежала на ледяных простынях, глядя в одну точку на потолке, и только тишина была моим единственным собеседником.
Я не знала, день сейчас или ночь. Время потеряло всякий смысл, оно превратилось в густой, тягучий кисель. Я была сломлена - физически измотана, морально истощена, - и где-то в глубине души мне хотелось просто исчезнуть, раствориться в этом сером мареве, чтобы больше никогда не чувствовать его рук.
Но покой был нарушен внезапно.
Дверь распахнулась с оглушительным грохотом, разрезав тишину, как удар ножа. Я вздрогнула, но сил даже на то, чтобы сесть, у меня не было. В комнату ворвались слуги. Женщины с лицами, застывшими в равнодушных масках, не тратили времени на любезности. Они не спрашивали, как я себя чувствую, не смотрели на мои синяки с сочувствием. Для них я была лишь объектом, который нужно подготовить к выходу.
Меня грубо подняли с кровати. Головокружение ударило по вискам, мир перед глазами на мгновение поплыл, но они не позволили мне обмякнуть. Одна из них начала натирать мою кожу маслами, скрывающими запах боли и стерильности, другая взялась за мои волосы, затягивая их в сложную, тугую прическу, от которой кожу головы неприятно стягивало.
Я чувствовала себя куклой, над которой колдуют мастера, готовя её к выставке. Они наносили на мою кожу слой за слоем плотный грим, мастерски пряча следы побоев, чтобы ни один гость не догадался, через что я прошла. Мои губы покрыли яркой, вызывающей помадой, которая казалась на моем бледном лице кровавой раной.
Затем последовало платье. Оно было сшито из тончайшего шелка - вызывающе открытое, почти невесомое. Оно не скрывало меня, а, наоборот, выставляло напоказ каждое пятно, каждую нежную линию, создавая иллюзию уязвимости и доступности.
- Посмотри, - холодно произнесла старшая служанка, разворачивая меня к огромному зеркалу.
Я замерла, не веря собственным глазам. В отражении стояла незнакомка. Идеальная, безупречная, «дорогая». Но в глубине этих глаз - моих глаз - застыл такой первобытный ужас, такая незаживающая рана, что даже безупречная косметика не могла их скрыть. Я была воплощением «идеальной игрушки», которую вот-вот выведут на свет.
В этот момент дверь снова открылась. Виктор.
Он вошел медленно, с той самой кошачьей грацией, которая всегда предвещала беду. Он остановился за моей спиной, глядя в зеркало - на меня и на себя. Его руки, тяжелые и властные, опустились на мои обнаженные плечи, и я невольно вздрогнула, ощущая, как его холод просачивается сквозь шелк.
- Великолепно, - негромко произнес он, и в его голосе прозвучало хищное удовлетворение. - Сегодня у нас деловая встреча, Элина. Собрание элиты, сливки преступного мира.
Он наклонился к моему уху, и его дыхание опалило кожу.
- Там будут все - от мелких воротил до крупнейших боссов мафии. И я хочу, чтобы они увидели, что именно я держу в своей коллекции. Ты станешь моим главным украшением. И не вздумай испортить мне шоу своим «непокорным» видом. Если ты попытаешься проявить хоть каплю той «дикости», что была вчера, я найду способ сделать так, чтобы ты пожалела о каждом вздохе, который сделаешь на этой встрече.
Виктор развернул меня к себе, его ледяные голубые глаза сверкнули предвкушением.
- Идем. Пора показать миру, что именно я купил за такие огромные деньги.
Я сделала шаг вперед на дрожащих ногах. Внутри меня всё сжалось от ужаса: я представила зал, полный волков, среди которых, возможно, были те, кто знал Дамиана. Это была моя самая страшная пытка - быть выставленной на показ врагам, зная, что я - лишь трофей в руках человека, который меня уничтожает.
Но глядя на его самодовольную улыбку, я дала себе обещание. Если он хочет видеть куклу - он её получит. Пусть они смотрят. Пусть они думают, что я просто игрушка. Но за этой маской я буду впитывать каждое слово, каждый взгляд, изучать их слабые места. Я стану тенью, призраком, инструментом, который ждет своего часа, чтобы впиться в горло хозяина.
Я была готова выйти в этот ад.