Плата за чужие грехи

Элина не знала, сколько прошло времени. В комнате не было часов, а отсутствие окон лишало возможности отличить день от ночи. Она лишь знала одно: похитители проделали блестящую, дьявольскую работу. Они были профессионалами. Они не просто выследили её - они выбрали именно ту жертву, чье исчезновение никто не заметит.
Для всего мира Элина была мертва. Её мать оплакивала «покойную» дочь, полиция закрыла дело, друзья забыли. Они понимали, что на пропаже «мертвого» человека никто не будет заострять внимание, и это делало её идеальным товаром - тихим, безмолвным и абсолютно бесправным.
Дверь открылась без предупреждения. Элина вздрогнула и отступила к изголовью кровати, когда в комнату вошла женщина.
Она выглядела как воплощение пошлой роскоши: ярко-красные губы, нарисованные с агрессивным контуром, тяжелые золотые украшения, цокающие каблуки, которые звучали как удары хлыста по паркету. В её движениях было нечто хищное и расчетливое. Она остановилась посреди комнаты, окинув Элину долгим, оценивающим взглядом, словно мясник, выбирающий лучший кусок для прилавка.
- Ну здравствуй, дорогая, - её голос был низким, с хрипотцой, и звучал неприятно вкрадчиво. - Я - Марта. И с этого дня твоя жизнь, твои мысли, твои вздохи и даже то, как ты держишь спину, принадлежат мне.
Элина сжала простыни в кулаках. Её голос прозвучал тише, чем она хотела, но в нем прорезались нотки металла:
- Где я? Кто вы такие? Какое право вы имеете...
Марта даже не дослушала. Она подошла ближе, и от неё пахнуло приторным, удушающим ароматом духов и сигарет. Женщина нагнулась к лицу Элины, её ядовитая улыбка стала шире, обнажая идеальные, но какие-то безжизненные зубы.
- Право? - переспросила Марта, словно это слово было для неё смешным. - Право здесь одно - быть полезной. Ты здесь для того, чтобы стать безупречной. Я буду учить тебя манерам, тому, как ходить, как смотреть и, самое главное, как подчиняться без лишних звуков.
Когда Элина открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, Марта подняла руку, призывая к молчанию.
- Не трать мой кислород на вопросы, - отрезала она, и в её глазах на миг сверкнуло нечто холодное и пугающее. - Твои вопросы здесь не стоят ничего. Ты - чистый холст, и мы нарисуем на тебе любую картинку, которую закажет клиент. Просто слушайся, и, возможно, ты даже доживешь до того момента, когда тебя купят. А теперь вставай. Пора начинать урок.
Марта развернулась на каблуках, даже не глядя, следует ли Элина за ней. Она знала, что за дверью стоят те, кто при необходимости заставСлово «купят», брошенное Мартой, ударило Элину сильнее, чем пощечина. Оно в одно мгновение расставило всё по местам: это не было просто похищение ради выкупа или мести. Это был бизнес. Холодный, расчетливый бизнес, где её тело, лицо и даже её жизнь были просто лотами в каталоге, ожидающими своего покупателя.
Она встала с кровати, чувствуя, как дрожат колени. Марта вела её по длинному коридору, стены которого были обиты звукоизоляционным материалом, а пол устлан коврами, гасящими любой звук шагов. Элина оглядывалась, пытаясь запомнить планировку, но каждый поворот был похож на предыдущий.
В углах коридоров, у каждой двери стояли охранники. Это были не просто крепкие мужчины - это были гиганты, чьи плечи казались шире дверных проемов, а лица напоминали застывшие маски из камня. Они даже не смотрели на неё, но их присутствие давило физически, перекрывая любой путь к отступлению. Элина понимала: против них у неё нет ни единого шанса. Одно неверное движение, один дерзкий взгляд - и она даже не успеет осознать, что произошло.
Страх заполнил её до краев, лишая способности мыслить иначе, чем инстинктами. Что будет за непослушание? Она видела холодный блеск в глазах охранников и ту нескрываемую жестокость, с которой Марта обращалась с другими вещами в комнате. Элина отчетливо поняла: здесь за ошибки платят не словами, а болью.
Марта остановилась у двери в конце коридора и, обернувшись, одарила Элину тем же ядовитым оскалом.
- Ты выглядишь испуганной, - пропела она. - Это хорошо. Страх делает тебя послушной. Но запомни, девочка: здесь непослушание - это не просто каприз. Это порча товара. А за порчу товара мы наказываем очень сурово. Ты ведь не хочешь, чтобы твое личико потеряло товарный вид раньше времени?
Элина закусила губу до крови, чтобы не закричать. Она вспомнила подвал Дамиана. Тогда ей казалось, что она была на самом дне, в самом темном месте на свете. Но теперь она поняла: то было личное безумие одного человека, а здесь - отлаженная машина, работающая по часам, для которой она - всего лишь предмет мебели.
- Входи, - Марта толкнула дверь.
Элина вошла в комнату, похожую на репетиционный зал: зеркала от пола до потолка, яркий свет, не оставляющий ни единой тени, и стойка с одеждой, которая выглядела вызывающе и чуждо. Она посмотрела в огромное зеркало и впервые за долгое время не узнала саму себя. В отражении стояла девушка, которую уже начали разбирать на запчасти, чьи мечты о фармакологии и свободе казались нелепым сном.
Она стояла посередине комнаты, окруженная со всех сторон собственными отражениями, и понимала: если она не научится играть по их правилам, она исчезнет навсегда - не только для мира, но и для самой себя.ит её идти. Элина задрожала. В этом мире, где её официально не существовало, её начали превращать в вещь, и единственным, что она могла противопоставить этой ледяной дисциплине, была крохотная искра ненависти, которая всё ещё тлела внутри, отказываясь гаснуть.