.
Глава 19. Страх
Прошло две недели после страшных событий в портовых доках, но для Ханы кошмар так и не закончился. Физические раны постепенно затягивались: синяки на запястьях и лодыжках от жестких ремней пожелтели и сошли, а фиолетовый кровоподтек на скуле превратился в едва заметную тень. Но психологическая травма оказалась куда глубже, превратившись в незаживающую внутреннюю рану. Старшая школа Оя-Минами и уроки высшей математики были заброшены. Семнадцатилетняя девушка канонично замкнулась в себе, превратившись в бледную, призрачную тень той дерзкой, уверенной в себе гимнастки, которая еще недавно с вызовом перекатывала леденец во рту перед парнями дневного отделения.
Страх стал ее постоянным спутником, заполнив собой все пространство дома. Хана панически боялась любых громких звуков — случайный хлопок автомобильного выхлопа на улице, резкий порыв ветра, ударивший веткой в оконное стекло, или обычный стук упавшей на кухне чашки заставляли ее вздрагивать всем телом. В такие моменты она инстинктивно сжималась в плотный комок и судорожно закрывала голову руками, словно ожидая нового удара.
Она совершенно не выносила чужих прикосновений. Даже Сэки, который пришел навестить ее с огромным, нелепым букетом полевых цветов и коробкой сладостей, не смог подойти к ней ближе чем на три шага — Хана тут же начинала панически задыхаться, лицо бледнело, а в ее расширившихся темных eyes вспыхивал первобытный, леденящий душу ужас. Она доверяла только брату. Только рядом с Ёсики, который часами сидел у ее кровати, бережно держа ее за руку своими сбитыми в кровь пальцами и тихо рассказывая дурацкие истории про вечернее отделение, она могла ненадолго расслабиться, почувствовать себя в безопасности и уснуть коротким, чутким сном без кошмаров.
Но Мураяма не мог находиться дома круглосуточно, как бы сильно ему этого ни хотелось. Напряжение в районах SWORD стремительно росло, Старшая школа Оя оставалась на строгом военном положении, и ему приходилось уезжать на бесконечные уличные разборки и координацию патрулей, оставляя сестру под надежной, но невидимой охраной наемников Санно вокруг дома. И в эти моменты Тодороки Идзуми стал одним из немногих людей во всем городе, кого она не боялась.
Это случилось на исходе второй недели. Тодороки пришел к дому Мураямы, чтобы передать лидеру вечерки новые аналитические данные от разведки Хосэн по остаткам фракций Mighty Warriors. Ёсики дома не было — он уехал на экстренную встречу с Коброй. Дверь открыл хмурый, не выспавшийся Сэки, который безвылазно караулил прихожую.
— Она наверху, в гостиной, — тихо, непривычным басом прошептал великан, махнув рукой в сторону лестницы. — Мураяма просил присмотреть, но ко мне она до сих пор не идет, боится. Сидит у окна весь день, на улицу смотрит. Попробуй ты поднимись, Тодороки. Ты парень тихий, ходишь без шума, может, не напугаешь девчонку.
Тодороки медленно поднялся по деревянным ступеням. На нем была его неизменная, идеально чистая форма Оя, а в руках он держал новую книгу. Его шаги были едва слышными, размеренными и предсказуемыми. Он мягко, кончиками пальцев толкнул приоткрытую дверь гостиной и замер на самом пороге, не торопясь переступать черту комнаты.
Хана сидела в глубоком кресле у большого окна. На ней была та самая легкая, светло-розовая домашняя пижама, в которой ее безжалостно утащили наемники Mighty Warriors из собственной постели в ту проклятую ночь. Ткань теперь казалась слишком просторной и широкой для нее — за эти недели девушка заметно похудела, ее плечи осунулись, а ключицы стали тонкими и хрупкими. Ее длинные черные волосы были небрежно распущены по плечам, закрывая половину лица, а руки были плотно, судорожно прижаты к груди, словно она пыталась защитить себя от невидимого, внезапного удара. В зубах у нее больше не было привычной палочки от леденца.
Услышав едва различимый шорох половицы, Хана резко обернулась. В ее глазах на секунду мелькнула паника, плечи мгновенно напряглись, лицо побелело, и она инстинктивно вжалась вглубь кресла, готовая спрятаться с головой под подушки.
Но Тодороки не сделал ни одного резкого движения. Он канонично остался стоять у самой двери, заложив одну руку в карман брюк, а второй аккуратно, медленно поправил очки на переносице. Его ледяная, спокойная, просчитанная до мелочей аура подействовала на нее как холодный компресс на воспаленную рану. В Тодороки не было той дикой, хаотичной и взрывной энергии парней Оя, от которой у нее теперь начинала кружиться голова и перехватывало дыхание. От него веяло абсолютным, монументальным контролем, тишиной и предсказуемостью. Он не представлял угрозы.
— Извини, если напугал, — ровным, мягким и удивительно тихим тоном произнес Тодороки, глядя на нее сквозь стекла очков. — Я принес книгу. Твой брат сказал, что ты любишь читать, когда готовишься к экзаменам. Здесь английская классическая проза. Никакой тригонометрии, никаких графиков и сложных формул. Просто история.
Хана долго, не моргая, всматривалась в его бледное лицо. Она канонично помнила те страшные секунды в темном Доке №4: как сокрушительно разлетелся электронный замок от его рук, и как его ледяной, но полный скрытого безумия взгляд зафиксировал ее на железном стуле в изорванной розовой пижаме. Она помнила, что этот парень в очках пошел против Mighty Warriors не ради уличной славы, не ради авторитета банд, а ради нее.
Напряжение в ее хрупких плечах медленно, едва заметно спало. Хана сделала глубокий, свободный вдох, и ее сухие губы тихо, хриплым голосом произнесли:
— Проходи... Только не подходи слишком близко. Пожалуйста. Оставь место.
Тодороки слегка кивнул, выражая абсолютное понимание и уважение к ее внутренним границам. Он прошел вглубь комнаты размеренным шагом и сел на противоположный конец широкого дивана, в трех метрах от ее кресла. Он бережно положил книгу на журнальный стол между ними и спокойно, без лишнего шума открыл свой собственный рабочий блокнот, погружаясь в записи и полностью оставив девушку в покое, не навязывая ей свое внимание.
Они сидели в тишине около часа. Хана сначала настороженно, исподлобья следила за каждым движением его карандаша, но Тодороки оставался монументально спокоен, словно его и вовсе не было в комнате. Постепенно страх отступил. Она потянулась вперед, ее тонкие пальцы в розовом рукаве домашней пижамы робко коснулись плотной обложки принесенной книги. Она забрала ее к себе в кресло, открыла первую страницу и полностью погрузилась в чтение.
Впервые за две недели в этой комнате не было удушливой паники. Хана по-прежнему глубоко боялась внешнего мира, чужих лиц и резких звуков, но Тодороки Идзуми стал тем самым островком безопасности, рядом с которым она могла просто сидеть в своей домашней пижаме, не боясь, что темнота за окном снова ворвется в ее жизнь. Между уличным интеллектуалом Оя и сломленной сестрой короля завязалась странная, безмолвная, но невероятно крепкая ментальная связь, которая была сильнее любых уличных клятв и кодексов банд SWORD.