Цена верности

Ветер гнал по склону сухие листья, трепал полы мантий и будто нарочно старался сбить учеников с шага. Третий курс спускался к опушке леса, где у ограды уже маячила огромная фигура Хагрида. Он переминался с ноги на ногу, как ребёнок перед долгожданным подарком, и всё поправлял пояс, на котором болтались кожаные перчатки и моток верёвки.

— Быстрей, быстрей! — крикнул он, махнув рукой.

Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. В глазах Рона читалось настороженное любопытство, Гермиона уже доставала из сумки блокнот, а Гарри просто хотел, чтобы этот урок прошёл спокойно — после дементоров и боггартов спокойствие казалось роскошью.

Когда они подошли ближе, за оградой показался силуэт. Крупный, гордый, с изогнутым клювам и мощными когтистыми лапами. Гиппогрифы.

— Это Клювокрыл, — с гордостью произнёс Хагрид, указывая на него. — Самый спокойный из всех. Но спокойный — не значит ручной. С гиппогрифом надо уважительно. Всегда.

Он не успел договорить, как Драко Малфой фыркнул и скрестил руки на груди:

— Уважительно? Да это просто птица с когтями побольше.

—Не «просто птица». Гиппогриф — существо гордое. И если ты к нему без уважения, он это почувствует.

Малфой только пожал плечами. Хагрид глубоко вдохнул.

— Правило первое: никогда не подходите резко. Сначала поклонитесь. Медленно. Смотрите ему в глаза, но не вызывающе. Если он поклонится в ответ — значит, вы ему нравитесь. Тогда можно подходить.

С этими словами он шагнул вперёд, остановился в нескольких шагах от Клювокрыла и медленно, почти церемонно склонил голову.

Секунду ничего не происходило. Клювокрыл замер, его янтарные глаза не отрывались от Хагрида. А потом он слегка наклонил голову — в ответном поклоне.

По рядам учеников прокатился тихий вздох.

— Видите? — тихо и радостно сказал Хагрид. — Он мне доверяет.

Теперь он повернулся к классу:

— Кто хочет попробовать? Только по одному. И помните: медленно. Без резких движений.

Гарри сделал шаг вперёд. Он сам не знал, откуда взялась эта уверенность.

Хагрид кивнул, и в его глазах мелькнуло облегчение.

— Хорошо, Гарри. Помни: медленно. Смотри ему в глаза, но не вызывающе. Просто дай ему понять, что ты не враг.

Гарри глубоко вдохнул, подошёл к ограде, остановился в нескольких шагах от Клювокрыла и медленно поклонился.

Тишина стала почти осязаемой. Все замерли, даже ветер будто стих. Клювокрыл не двигался. Его взгляд был пристальным, изучающим. А потом… он снова слегка наклонил голову.

Кто‑то из учеников тихо зааплодировал. Хагрид расплылся в улыбке:

— Молодец, Гарри! Теперь можно подойти ближе.

Гарри медленно приблизился. Клювокрыл позволил ему протянуть руку и осторожно коснуться жёстких перьев на шее.

— Он… потрясающий, — выдохнул Гарри.

Не успел Гарри толком осознать свои слова, как Хагрид подхватил Гарри под мышки и буквально усадил на спину Клювокрыла.

— Держись крепче! — рявкнул Хагрид, не давая Гарри времени на сомнения. — Но не стискивай, он почувствует страх!

Гарри вцепился пальцами в жёсткие перья, сердце колотилось где‑то в горле, а мысли разлетелись. Всё произошло так быстро, что он даже не успел по-настоящему испугаться.

— Ну, давай, дружище! Покажи ему небо!

Клювокрыл чуть присел, а потом резко расправил крылья. Их размах был таким огромным, что на секунду он заслонил собой серое небо. Ветер ударил снизу, поднимая пыль и сухие листья, и в следующий миг они оторвались от земли.

У Гарри перехватило дыхание — но не от ужаса, а от внезапного, головокружительного восторга. Земля стремительно уходила вниз, Хогвартс становился игрушечным, а воздух — свежим, звонким и каким‑то бесконечно свободным. Клювокрыл взмыл вверх.

Гарри раскинул руки, и из груди сам собой вырвался восторженный крик:

— Вуху!

С высоты всё выглядело иначе: тёмные ленты дорожек, серые крыши, зелёные просторы — будто весь мир раскрылся перед ним, чистый и огромный. Ветер свистел в ушах, но Гарри уже не хотелось держаться изо всех сил — он чувствовал, как ритм полёта совпадает с биением его сердца. Клювокрыл летел ровно, гордо, будто демонстрировал свои владения.

А внизу, у ограды, Хагрид стоял, запрокинув голову, и улыбался так, будто сбылась его самая заветная мечта. Рядом с ним застыли Рон и Гермиона: Рон — с открытым ртом, Гермиона — с гордостью смотрела на силуэт в небе.

Когда Клювокрыл сделал широкий круг и плавно пошёл на снижение, Гарри почувствовал лёгкое сожаление — ему хотелось, чтобы это небо длилось вечно.

Гарри соскользнул со спины гиппогрифа, чуть покачнулся — ноги будто забыли, как стоять на твёрдой земле, — и тут же Хагрид подхватил его под локоть, не давая упасть.

— Ну как? — спросил он, и голос у него дрожал от волнения. — Понравилось?

Гарри поднял на него сияющие глаза и выдохнул:

— Это было… лучше, чем на метле!

Хагрид рассмеялся — громко, от всей души, — и хлопнул Гарри по плечу так, что тот чуть не пошатнулся снова:

— Вот и славно.

Но радость длилась недолго. Пока они улыбались и переговаривались,—Драко Малфой, всё ещё бледный и злой, смотрел на эту сцену с ненавистью.