Глава 3
После завтрака Большой зал постепенно пустел: ученики разбредались по коридорам, кто‑то спешил на урок, кто‑то задерживался у столов, допивая остывший чай и дожёвывая последние кусочки тоста. Гермиона собрала тарелки, машинально расставила их на подносе и уже хотела уйти, но Джинни удержала её за рукав.
— Подожди, — тихо сказала Джинни, оглядываясь, будто проверяя, не подслушивает ли кто. — Ты как? После этой стычки.
Гермиона слабо улыбнулась, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.
— Всё в порядке. Просто… неприятно, когда тебе в лицо говорят, что твои старания ничего не стоят.
— А ты докажи, что стоят, — ответила Джинни. — Ну или пошли его нахер.
— Хмм.. Что же выбрать? Даже не знаю, оба варианты хороши, но второй так завораживает, — со смехом сказал Гермиона.
Джинни фыркнула, и напряжение, висевшее в воздухе, будто чуть рассеялось.
— Знаешь, иногда даже эффективнее. Меньше нервов тратишь.
— Наверное, — кивнула Гермиона, но в её голосе уже не было той горечи, что раньше. — Но я всё-таки попробую первый. Пусть видит, что я не собираюсь прятаться за чужими спинами и уж точно не позволю ему обесценивать то, во что верю.
— Ладно, пошли, сегодня травология, совмещённая со Слизерином.
— Как же я устала от этих совмещённых уроках, — с отчаянием сказала Гермиона.
***
На улице моросил мелкий дождь, но к уроку травологии это никого не смущало: ученики натягивали дождевики, поправляли капюшоны и, перекрикивая ветер, обсуждали, кто сколько баллов потерял на зельеварении. Профессор Спраут ждала их у теплицы, в руках у неё была корзина с какими‑то мясистыми зелёными стеблями, от которых пахло мокрой землёй и пряными травами.
— Сегодня будем работать с мокричником ползучим, — объявила она, когда все собрались. — Растение неприметное, но очень полезное: его используют в заживляющих мазях и в составах, которые помогают при лёгких магических ожогах. Главное правило: не тяните его голыми руками. У него есть защитная реакция — он выделяет сок, который вызывает временную потерю чувствительности кожи. Так что надеваем перчатки и работаем аккуратно.
Ученики засуетились, разбирая инструменты и перчатки. Гермиона сразу потянулась к самой дальней грядке — ей хотелось тишины, хоть ненадолго, чтобы собраться с мыслями. Но не успела она сделать и пары шагов, как рядом раздался знакомый, чуть ленивый голос.
— И что, даже здесь будешь стараться быть первой? — Блейз Забини остановился рядом, небрежно опираясь на лопатку, будто пришёл не работать, а наблюдать за представлением. — Может, дашь и другим шанс покопаться в грязи?
Гермиона подняла на него взгляд, в котором не было ни злости, ни раздражения — только усталое любопытство.
— Если ты пришёл мешать, Блейз, лучше иди к своим. Мне и без того хватает «внимания» от твоего факультета.
Блейз хмыкнул, но не ушёл. Вместо этого он кивнул на грядку рядом:
— Ладно, не кипятись. Просто заметил, что ты всё время куда‑то бежишь. Как будто если остановишься хоть на минуту, мир рухнет.
— Мир и так рушится, — спокойно ответила Гермиона, натягивая перчатки. — Просто кто‑то предпочитает этого не замечать.
Блейз чуть прищурился, будто хотел что‑то сказать, но в этот момент к ним подошла Джинни — с корзинкой в руках.
— Блейз, если ты собираешься философствовать, делай это где‑нибудь в другом месте. У нас работа.
Он поднял руки в примирительном жесте, но в глазах мелькнула улыбка — не насмешливая, а почти дружелюбная.
— Спокойно, Уизли. Я просто хотел предложить помощь. Но если ты так настаиваешь на самостоятельности — я не против.
Джинни фыркнула, но не стала спорить. Вместо этого она кивнула на соседнюю грядку:
— Тогда иди, — указывая пальцем в противоположную сторону.
Блейз снова хмыкнул, но послушно отошёл, прихватив с собой корзину.
***
— Драко, ты сейчас эту бедную травку не просто подстрижёшь, а казнишь, — тихо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал как обычно — легко, чуть насмешливо, — Что с тобой? Ты с самого утра будто на иголках.
Драко не поднял глаз. Лезвие ножниц щёлкнуло, отсекая ещё один лист.
— Ничего. Просто терпеть не могу эти совмещённые занятия. Не ищи подвох там, где его нет, Пэнс. Просто день паршивый. Ещё и дождь этот бесконечный.
— Ладно, я пойду к Дафне.