Нинвит

Глава 16. Первый день

Проснулась Юлианна неожиданно легко, хотя ещё несколько секунд после пробуждения ей казалось, будто она по-прежнему стоит где-то далеко от собственного дома, среди мокрых камней, освещённых неровным светом большого костра, вокруг которого молча двигались люди в одеждах из оленьих шкур, не замечая её присутствия, словно она была всего лишь случайным взглядом из будущего, которому позволили ненадолго прикоснуться к чужой памяти.

Ей казалось, что ещё мгновение — и она сумеет разглядеть лицо человека, всё это время стоявшего по другую сторону костра, однако именно в тот момент, когда сознание почти ухватилось за ускользающий образ, сон начал медленно растворяться, словно древний рисунок, который долгие годы скрывался под толщей воды и исчезал, стоило лишь попытаться коснуться его рукой. Проснувшись окончательно, Юлианна неожиданно поняла, что память сохранила вовсе не то, что, казалось бы, должно было врезаться в сознание сильнее всего: не лица шаманов, не языки пламени, отражавшиеся на мокрых камнях, и даже не сам обряд, свидетелем которого она будто случайно оказалась, а странное внутреннее ощущение спокойствия, почти необъяснимого доверия ко всему происходившему, словно её присутствие там не нарушало древнего порядка вещей, а было кем-то заранее предусмотрено.

Самым удивительным оказалось даже не это. Несмотря на всё увиденное, несмотря на непонятные слова, незнакомые лица и ощущение прикосновения к чему-то бесконечно древнему, во сне она ни разу не испытала страха. Наоборот, происходящее воспринималось настолько естественным, что уже после пробуждения ей становилось не по себе именно из-за этого спокойствия, потому что разум отчаянно пытался убедить её в том, что подобные сны должны пугать, тогда как сердце почему-то продолжало твердить совершенно обратное.

Юлианна медленно провела ладонями по лицу, окончательно прогоняя остатки сна, после чего села на кровати и машинально посмотрела в сторону окна. Над Петропавловском-Камчатским занималось редкое солнечное утро, обещавшее один из тех дней, которые местные жители потом ещё долго вспоминают с лёгким удивлением, потому что даже летом такая погода здесь случалась нечасто.

Сопки казались почти игрушечными — зелёные после недавних дождей, отчётливо очерченные на фоне прозрачного голубого неба, а вершины домашних вулканов впервые за несколько недель полностью освободились от облаков, словно сама Камчатка решила проводить их в дорогу без привычной суровости.

Юлианна подошла к окну, распахнула створку и глубоко вдохнула прохладный воздух, в котором смешивались запах влажной травы, моря и ещё не прогретого солнцем города. Где-то неподалёку громко кричали чайки, по двору уже торопливо проходили люди, направлявшиеся на работу, а за углом дома кто-то заводил старенький грузовик, двигатель которого недовольно рычал, не желая просыпаться так же рано, как и его хозяин.

Как бы странно ни закончился вчерашний вечер, жизнь вокруг продолжала идти своим чередом, совершенно не подозревая, что именно сегодня для неё самой всё наконец должно было измениться.

Не потому, что впереди ждала очередная поездка. И даже не потому, что она собиралась увидеть место, о котором столько дней читала в дневнике отца. Нет. Изменилось само отношение к происходящему.

Если ещё две недели назад найденные записи казались цепочкой странных совпадений, то теперь Юлианна всё чаще ловила себя на мысли, что начинает ждать новых загадок с тем же нетерпением, с каким раньше ожидала начала отпуска или путешествия. Где-то глубоко внутри постепенно рождалось чувство, которого ей давно не хватало в обычной жизни, — чувство настоящего ожидания неизвестности, не той, что пугает, а той, которая заставляет сердце биться немного быстрее.

Именно в этот момент негромко завибрировал телефон, лежавший на прикроватной тумбе.

На экране появилось короткое сообщение от Алексея.

— Доброе утро. Надеюсь, ты выспалась. Я уже выезжаю к гостинице. Не торопись, времени ещё достаточно.

Она быстро напечатала ответ.

— Доброе утро. Уже собираюсь. Постараюсь не заставить ждать.

Ответ пришёл почти сразу.

— Не переживай. Мы никуда не опоздаем.

Юлианна тихо усмехнулась, убирая телефон обратно.

— Даже не сомневалась…

Она чувствовала, что именно сегодня начнётся история, которая через несколько дней заставит её усомниться не только в собственных представлениях о мире, но и в самой природе памяти, однако именно сейчас, стоя босиком возле открытого окна собственной спальни и глядя на спокойный, залитый солнцем город, она испытывала только одно чувство — приятное волнение человека, который наконец отправляется в путь.

На кровати уже лежал заранее приготовленный рюкзак, который ещё вчера вечером казался слишком большим для обычной поездки, а теперь выглядел удивительно естественно, будто всегда был частью этой комнаты.

Вещи были собраны ещё несколько дней назад, поэтому оставалось лишь проверить документы, зарядку для телефона и убедиться, что ничего важного не осталось на письменном столе. Она никогда не любила собираться в последний момент, прекрасно понимая, что именно в спешке люди чаще всего забывают самые нужные мелочи, а потому сегодня утро получилось необычайно спокойным — настолько спокойным, что это даже немного настораживало. Та самая тревожность под конец сборов, когда переживаешь точно ли всё взял.

Выдохнув, Юлианна села на кровать. Ричард лежал на краю, вытянувшись пузом вверх, Соня лежала на рюкзаке, как любая кошка, которой надо лечь именно на то, что тебе нужно будет в ближайшее время.

Девушка погрузилась в мысли, которые не отпускали её, и то всплывали как пузырьки в болоте, то исчезали в никуда, словно их и не было. Непрошенные, тягучие и вязкие. Она вспоминала отца. Их совместное препровождение времени в детстве, как он бегал с ней маленькой на своей шее по берегу океана, и их окружали запыхавшиеся бойцы, тренирующие выносливость в противогазах и специальной одежде. Как он учил её стрелять по бутылкам из настоящего оружия, возил с собой и солдатами на тренировки в леса на огромных военных машинах. Прогулки по чёрному песчаному берегу, как она собирала большие сухие морские звезды и несла их папе. Она скучала по заставе в Оссоре. Там прошло её самое лучшее детство. Он её всегда понимал. Во всём. Всю жизнь.

Слёзы сами начали сочиться, нос защипало. Она попыталась сдержать их, но упрямая слеза всё равно прорвалась, побежав дорожкой вниз. Юлианна посмотрела на фотографии последних лет с отцом, которые стояли на комоде. Она не смела убрать их, видя каждое утро его, напротив, давало некую надежду. Словно он ещё здесь. Видит её и слышит, когда она с ним разговаривает. Этот дневник…Может она помешалась на попытках зацепиться за его вещи? Словно утопающий в воспоминаниях, как будто он на самом деле жив…Вдруг?

Она вспомнила, как через полгода узнала реальную причину смерти. Мама и брат скрывали, соврав что у него был сердечный приступ. Реальность была иной. Это был конец октября, он праздновал на работе свой прошедший день рождения и приём на работу гражданским, но в туже военную организацию, планировал работать с ветеранами и пенсионерами. Отец не умел пить, после достижения точки невозврата, он становился очень добрым и не способным передвигаться твёрдо на ногах. В тот вечер, сослуживцы посадили его в такси до дома, но следователи выяснили, что он вышел в районе Белгородского Загса, по пути понизил градус, возможно мог встретиться с женщиной. Потом на лестнице, недалеко от дома, ему стало плохо, он ударился головой, потерял сознание. Задохнулся. Утром его нашли полицейские.

Что Юлианне не давало покоя, так это опять пропавший телефон, кнопочная металлическая Нокиа, в которой он хранил все важные пароли от всего.

Почему опять? Потому что летом, когда Юлианна прилетала в гости к ним, он в один из вечеров отправился выпить с другом, и произошёл ровно тот же сценарий: выпил, упал на лестнице кафе, ободрал спину и руку, потерял смартфон, еле добрался до дома. А потом спустя два месяца похожая ситуация с летальным исходом. Словно то была репетиция. Или Госпожа Судьба дала предупреждение, которое никто не воспринял серьёзно.

Кому мог понадобиться кнопочный телефон? Всё это иногда крутилось в голове девушки, хоть она и прогоняла мысли прочь, пытаясь себе напоминать о том, что она всё еще проходит этапы потери любимого человека.

Потом в 2025 году, одна из её учениц пришла к ней после урока и принесла завернутую в пупырчатую плёнку кружку. Юлианна решила, что девочка пыталась запоздало поздравить с прошедшим женским днём и стащила кружку из дома. Но потом ученица прислала сообщение, что эту кружку привез её отец из Белгорода, куда тот летал по работе. И там ему передали кружку её отца, чтобы тот передал её родным. У девушки в тот момент голова пошла кругом, она пыталась найти хоть какие-то следы, послание или что-то таинственное в ней. Но вещь молчала и прятала тайны, если они вообще были. Как могла сохраниться кружка в течении трёх лет в управлении? Зачем вообще её столько хранили там и почему просто не выкинули? Откуда им было знать, что однажды кто-то когда-нибудь приедет с Камчатки и будет знать её отца и сможет передать кружку как память? Всё это казалось бессмысленным. История её клиентов тоже казалась весьма необычным стечением обстоятельств. Отец семейства был военнослужащим, жена детским психологом и двое детей, Настя и Уля. Юлианну им посоветовала одна из её клиенток, и на протяжении 5 лет девочки ходили к ней на уроки.

Однажды, через год после ухода отца, девушка выложила в истории в мессенджер фото с отцом, и ей написала мама девочек, удивившись что это её отец. Оказалось, что именно он когда-то, когда еще клиентка была беременна Настей, помог им из далёкого села переехать в город и устроиться в пограничное управление, помогал им по многим вопросам. Когда Юлианна это узнала, удивлению этому совпадению было крайне велико. Надо же, как их семья связана с ними. А потом история с кружкой. Иногда, Юлианне казалось, что она начинает сходить с ума от этих метаний. Поэтому последние месяцы она вообще старалась не думать обо всём, что связано с отцом. И тут пожалуйста: дневник!

Она тяжело вздохнула. Теперь, она как одержимая вцепилась в дневник, пытаясь хотя бы так продолжить поддерживать связь с отцом, пытаясь прожить его жизнь, понять, что он чувствовал, что он делал, где он был, что он трогал. Казалось, что так связь никогда не прервётся. Может действительно пора обратиться снова к психологу? Или психотерапевту, учитывая, что теперь её донимают сны и какие-то параноидальные ощущения чьего-то присутствия.

Она взяла рюкзак и отнесла его в коридор. Пора вызывать такси до гостиницы. Мандраж потихоньку охватывал руки и ноги. Она попрощалась с котами, проверила наличие корма и воды в тарелках. Поправила камеру в комнате, чтобы по возможности смотреть как они. Пока её не будет, за животными присмотрит кото-няня, но доверить чужому человеку своё сокровище было тяжеловато, хоть женщина была и милой и отзывы внушали доверие. Но и выбора особо не было. Она кинула последний взгляд на животных и закрыла дверь квартиры. Пора.

Такси несло её навстречу будущему приключению, в дороге она думала об Алексее. Какой странный парень всё-таки. Поехал в дорогущее путешествие с незнакомы человеком из Нельзяграма. Хотя и она тоже хороша, взяла с собой рандомного незнакомца и выкладывает всю информацию о себе ему. Кто вообще так делает? Конечно она. Она всегда была через чур открытой, чего стоит её публичный дневник о личном. Но мысль что все люди одинаковы и скрывать нечего и нет в этом смысла, эта вера в то, что всё с чем она сталкивается может помочь хоть кому-то в этом мире — снимали с неё тревогу что она делает что-то не так. Какое ей вообще должно быть дело до того, что кто-то считает, что она делает что-то не так? Жизнь одна и надо её жить, и оставить что-то после себя, хотя бы одну мысль, одно предложение, одно слово. Хоть что-то, чтобы её существование не было пустым. Через знания в следующем поколении, через стихотворения на творческих сайтах, через фотографии и посты с мыслями в Нельзяграме.

Поэтому то, что Алексей такой же чудак как она, немного веселило её. В крайнем случае, если он маньяк — она будет сама в этом виновата.

Такси высадило её у лестницы гостинцы Авача, где уже столпилось несколько человек. Алексей был упакован по полной: огромный рюкзак за плечами, плотная куртка красного цвета, черные штаны и треккинговые ботинки, волосы были слегка взлохмачены, и выражение лица явно было не выспавшимся, но увидев, как она выходит из машины, он бодро пошёл к ней, чтобы помочь с рюкзаком.