Нинвит

Глава 9. Первые следы

На следующее утро Юлианна проснулась раньше обычного.

За окном моросил мелкий дождь — такой привычный для камчатского июня, что его уже давно перестали замечать. Низкие облака лениво цеплялись за сопки, а город, казалось, не спешил просыпаться.

Ричард сидел возле кровати и внимательно смотрел на хозяйку.

— Даже не начинай, — сонно пробормотала Юлианна, натягивая одеяло выше.

Кот громко мяукнул.

— Я поняла.

Через пять минут он уже с довольным видом хрустел кормом, а Соня, как всегда, делала вид, будто совершенно не голодна. Правда, стоило Юлианне отвернуться, как кошка тут же подошла к миске.

— Ага... именно этого я и ожидала.

Она поставила чайник, машинально посмотрела на телефон и перечитала вчерашнюю переписку с девочками.

Надя уже прислала мем на тему «желания» идти на работу. Маша отправила фотографию Юки, который развалился поперёк кровати и явно не собирался освобождать хозяйке место.

Юлианна улыбнулась. Несмотря на всё происходящее, эти обычные мелочи почему-то возвращали ощущение нормальной жизни. Она открыла мессенджер и написала матери.

«Мам, ты сегодня дома?»

Ответ пришёл почти сразу.

«Да.»

Немного подумав, Юлианна набрала ещё одно сообщение.

«Можно заехать?»

На этот раз Светлана Евгеньевна ответила не сразу. Прошло почти две минуты.

«Приезжай.»

Юлианна убрала телефон в карман. Именно этого ответа она и ждала.

Она привычно открыла сначала «Яндекс Go».

— Триста двадцать? Совсем уже...

Следом — InDriver.

После нескольких попыток удалось найти машину почти на тридцать рублей дешевле.

— Вот это другое дело.

Через несколько минут белый седан уже выезжал со двора.

Дорога до Горизонта занимала совсем немного времени, особенно если не было пробок.

За окном проплывали знакомые районы Петропавловска-Камчатского. Мокрый асфальт блестел после ночного дождя, между пятиэтажками лениво покачивались берёзы, а над всем городом висела плотная серая дымка, скрывавшая вершины вулканов.

Юлианна поймала себя на мысли, что именно такая погода всегда казалась ей по-настоящему домашней.

Дверь открылась почти сразу. Овчарка Сара кинулась громко лаять и прыгать так, словно вот-вот свалит с ног. Следом донеслись ругательства младшего брата на буйство собаки.

— О.

Брат удивлённо поднял брови.

— Ты чего без предупреждения?

Юлианна усмехнулась.

— Вообще-то предупредила.

— За две минуты до приезда — не считается.

Он отступил в сторону, пропуская её в квартиру.

— Проходи.

Из кухни сразу донёсся голос матери.

— Это Юля?

— Нет, налоговая, — громко ответил брат.

— Очень смешно.

Юлианна сняла кроссовки и прошла на кухню. Квартира почти не изменилась с тех времён, когда она ещё жила здесь. Вечно недоделанный ремонт, какие-то банки с краской, шпатлёвкой у стен в коридоре. Не приделанный плинтус и дверные рамки в углу. Те же вручную задекорированные стены, местами уже потрёпанные. Те же семейные фотографии в деревянных рамках на антресолях, вещи, сделанные мамиными руками на полках. Те же иконы, упрямо стоявшие возле фотографий с ушедшими родственниками. Тот же запах свежемолотого кофе по всей квартире. Мама стояла у плиты, помешивая что-то в небольшой кастрюле.

Увидев дочь, она слегка улыбнулась.

— Есть будешь?

— Нет, спасибо. Дома уже поела.

— Хорошо. Тогда садись, сейчас Ваня чай сделает.

Брат уже доставал из шкафа кружки.

— Видишь, — сказал он. — Стоило тебе приехать, как мама сразу решила кого-нибудь накормить.

— Потому что ты питаешься одними пельменями.

— Это неправда.

— Правда.

— Иногда ещё лапшой быстрого приготовления.

Юлианна рассмеялась.

— Ну хоть честно.

Несколько минут разговор крутился вокруг совершенно обычных вещей: работы погоды, соседей и других насущных мелочей.

Юлианна почти физически чувствовала, что мать намеренно тянет время.

Она тоже не спешила. Пока брат наконец не поднялся из-за стола.

— Ладно. У меня ещё созвон через десять минут. Если что — я у себя. Дверь в комнату закрылась. На кухне стало тихо. Юлианна медленно поставила кружку на стол.

— Мам...

Светлана Евгеньевна подняла глаза. Она уже знала, о чём будет разговор.

— Кто такой Евгений Иванович?

Светлана долго молчала. Она не выглядела удивлённой. Скорее так, будто понимала: рано или поздно этот вопрос обязательно прозвучит. Наконец она тихо сказала:

— Он не был военным.

— Тогда кем?

— Егерем.

Она ненадолго задумалась.

— И охотником. Одним из лучших проводников на севере Камчатки. Когда нужно было идти туда, где заканчивались дороги, а карты становились почти бесполезными, обычно искали именно его. Юлианна внимательно слушала.

— То есть его знали все?

— Практически. Пограничники, охотники, геологи, иногда спасатели. Он вырос в тех местах и знал их так, как другие знают собственный двор.

— Поэтому папа ему доверял?

Светлана медленно кивнула.

— Да. Не потому, что они дружили. Они уважали друг друга. Твой отец понимал: если Евгений Иванович говорит, что дальше идти нельзя, значит, действительно нельзя. Юлианна вспомнила одну из записей в дневнике.

«Евгений Иванович опять предупреждал не ходить к старым сопкам...»

— Он часто предупреждал папу?

— Постоянно.

— О чём?

Светлана Евгеньевна опустила взгляд.

— Иногда о погоде. Иногда о медведях. Иногда...

Она замолчала.

— О местах, куда лучше не заходить.

Юлианна нахмурилась.

— В смысле?

— Он говорил, что на севере есть места, которые лучше обходить стороной.

— Почему?

Мать едва заметно пожала плечами.

— Никогда не объяснял. Говорил только одно.

Она подняла взгляд на дочь.

— «Не всё, что есть в тайге, должно быть найдено человеком».

Юлианна несколько секунд молчала.

Фраза прозвучала слишком странно, чтобы оставить её без внимания.

— И папа в это верил?

Светлана Евгеньевна задумчиво провела ладонью по кружке.

— До Уки — нет.

— А потом?

Она не ответила сразу.

— После Уки он стал гораздо внимательнее относиться к тому, что раньше считал обычными суевериями. Юлианна опустила взгляд.

Именно этого она и ожидала услышать.

— Но ведь при мне он был совсем другим...

В голосе невольно прозвучало сомнение.

— Я помню его весёлым. Помню, как он готовил супы по выходным, спорил со мной из-за музыки, постоянно пытался научить меня чему-нибудь новому.

Мама впервые за весь разговор тепло улыбнулась.

— Всё так и было.

— Тогда...

— Всё самое тяжёлое осталось в первые месяцы после возвращения.

Она немного помолчала.

— Постепенно Сергей снова стал тем человеком, которого ты запомнила. Он снова смеялся, работал, шутил, возился с тобой, казалось, жизнь вернулась в привычное русло.

Юлианна почувствовала, как внутри немного отпустило. Почему-то ей было важно это услышать. Она не хотела верить, что всё детство прожила рядом с человеком, которого сломала одна-единственная поездка.

— Но кое-что всё-таки изменилось, — тихо добавила Светлана Евгеньевна.

Юлианна вопросительно посмотрела на мать.

— Он больше никогда не чувствовал себя в безопасности.

Эти слова прозвучали спокойно, без надрыва. Именно поэтому они оказались страшнее всего.

— Помнишь, как ты возмущалась, когда папа записал тебя на тхэквондо?

Юлианна невольно улыбнулась.

— Конечно. Я тогда неделю с ним не разговаривала.

— А он только смеялся.

— Говорил, что однажды я скажу ему спасибо.

— Именно.

Светлана Евгеньевна  тоже улыбнулась воспоминанию.

— Потом появился первый перцовый баллончик.

— Мне было лет шестнадцать.

— Да.

Он тогда сказал тебе...

Юлианна закончила фразу раньше матери:

— «Лучше пусть никогда не пригодится.»

Светлана Евгеньевна кивнула.

— Потом был шокер. Потом два ножа. Ты ещё возмущалась, что ни одна нормальная девушка не носит в сумке столько всего.

Юлианна тихо рассмеялась.

— А он отвечал, что нормальная девушка должна сначала вернуться домой, а уже потом думать, что о ней подумают окружающие.

Обе ненадолго замолчали.

— Он боялся не за себя, — наконец сказала мама.

— За меня...

— Всегда. Даже когда ты стала взрослой. Он звонил мне, если ты не отвечала ему больше часа.

Юлианна опустила голову.

Теперь многие его поступки неожиданно обрели смысл. Раньше они казались обычной родительской тревожностью. Теперь она понимала: причина была гораздо глубже.

Она сделала глоток уже остывшего чая.

— Мам...

Светлана Евгеньевна подняла глаза.

— Что стало с Евгением Ивановичем после Уки?

Мать тяжело выдохнула.

— Он больше не работал проводником. Почти сразу уехал.

— Куда?

— В Эссо.

Юлианна выпрямилась.

— Значит, он ещё...

Она не договорила. Светлана медленно покачала головой.

— Нет. Несколько лет назад его не стало.

На кухне стало тихо. Юлианна почувствовала неожиданное разочарование. Все эти дни ей казалось, что достаточно найти Евгения Ивановича — и большая часть вопросов наконец получит ответы. Оказалось, она опоздала.

— Жаль...

— Мне тоже.

— А ты уверена?

— Да. Мне позвонила его родственница. Это было года четыре назад. Сказала, что похороны уже прошли.

Юлианна задумалась.

— Родственница?

— Кажется...

Светлана Евгеньевна нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— То ли племянница, то ли внучатая племянница. Честно говоря, уже не помню. Столько лет прошло...

— Она тоже живёт в Эссо?

— Да. Кажется, вся семья так там и осталась.

Юлианна почти сразу спросила:

— У тебя остался её номер?

Светлана виновато покачала головой.

— Нет. Мы никогда особенно не общались. Она позвонила только сообщить о смерти Евгения Ивановича. После этого связь оборвалась.

Юлианна задумчиво постукивала пальцами по кружке.

— Но ты ведь знаешь фамилию?

Мать неожиданно посмотрела на неё.

— Зачем тебе?

— Потому что это единственная ниточка, которая у нас осталась.

Светлана ничего не ответила. Она медленно поднялась из-за стола и вышла из кухни. Юлианна услышала, как в комнате открываются дверцы старого серванта. Потом выдвигаются ящики. Шуршат какие-то бумаги. Прошло несколько минут. Наконец мать вернулась. В руках у неё была небольшая потёртая записная книжка в синей обложке.

— Не думала, что она ещё сохранилась...

Она осторожно открыла её. Почти все страницы были исписаны разными почерками. Некоторые номера были зачёркнуты. Возле других стояли новые пометки. Светлана долго листала книжку. Потом остановилась.

— Вот...

Юлианна придвинулась ближе. Под аккуратной буквой «Г» действительно было написано: Германцев Евгений Иванович.

Ниже — старый домашний номер, давно потерявший актуальность. А ещё ниже, уже карандашом, была короткая приписка — «Эссо».

Юлианна медленно выдохнула. Теперь у неё было хоть что-то.  А значит...Расследование продолжается.