Нинвит

Глава 8. Начало расследования

Когда разговор постепенно сошёл на нет, за окнами уже начинало темнеть. Камчатский июнь жил по своим законам: солнце не спешило скрываться за горизонтом, однако низкие облака и моросящий дождь делали вечер почти неотличимым от позднего дня.

Маша собрала пустые бокалы и поставила в раковину.

Юки лениво потянулся и отправился следом, явно рассчитывая, что хозяйка случайно уронит что-нибудь съедобное.

Юлианна уже собиралась убрать дневник обратно в сумку, когда Надя неожиданно остановила её.

— Подожди... можно ещё раз посмотреть?

— Конечно.

Надя осторожно раскрыла дневник и несколько минут молча перелистывала страницы.

Она читала не сами записи, а будто искала между ними какую-то закономерность.

Юлианна с любопытством наблюдала за подругой.

Ещё со школы Надя отличалась тем, что замечала вещи, мимо которых остальные проходили, даже не задумываясь. Пока весь класс готовился к контрольным, она успевала прочитать очередную книгу, а потом каким-то невероятным образом всё равно получала отличные оценки. Даже теперь, работая инженером в аэропорту, она не перестала читать и могла часами разбираться в самых неожиданных темах — от истории авиации до древних цивилизаций.

Наконец она закрыла дневник.

— Странно...

— Что именно? — спросила Юлианна.

— Ты заметила, что твой отец почти нигде не пишет даты?

Юлианна задумалась.

— Если честно... нет.

Надя снова раскрыла дневник.

— Смотри.

Она показала несколько записей подряд.

— «Сегодня». Перевернула страницу. — «После смены». Ещё одну. — «Ночью». Следующую. — «Утром».

Она подняла взгляд.

— А точных дат почти нет, кроме парочки.

Юлианна нахмурилась.

— Думаешь, это что-то значит?

— Не знаю.

Надя пожала плечами.

— Но военные обычно очень внимательно относятся к подобным вещам. Если человек сознательно не указывает даты, значит, у него была причина.

В этот момент вернулась Маша и поставила на стол тарелку с фруктами.

— О чём спорите?

— Надя считает, что папа специально не писал даты.

Маша взяла дневник и быстро пролистала несколько страниц.

— Хм...

— Что?

— Может быть, она права.

Она ненадолго задумалась.

— Хотя меня больше зацепило совсем другое.

— Что именно?

— Твоя мама сказала, что после Уки твой отец уже никогда не стал прежним человеком.

Юлианна медленно кивнула. В комнате снова стало тихо. Первой нарушила молчание Надя.

— Сейчас прозвучит очень глупо...

— После сегодняшнего меня уже сложно удивить, — усмехнулась Юлианна.

Надя неловко улыбнулась.

— Мы же все в своё время смотрели «Сверхъестественное» ...

Маша тихо рассмеялась.

— Только не говори...

— Именно.

Надя развела руками.

— После такой истории первая мысль — что в человека кто-то вселился.

Несколько секунд стояла тишина. Потом неожиданно рассмеялась сама Юлианна.

— Спасибо.

— За что?

— Теперь я официально обсуждаю с подругами демонов.

— Не демонов, — улыбнулась Надя. — Если уж совсем уходить в мистику, то духов.

— Отлично. Стало ещё лучше.

Даже Маша не удержалась от улыбки.

— Признайтесь честно, каждая сейчас подумала примерно об одном и том же.

— Подумала, — призналась Надя.

— И я, — кивнула Маша.

Юлианна покачала головой.

— Вы невозможные.

Смех постепенно стих. Надя первой стала серьёзной.

— Но, если без шуток... я не верю в одержимость.

— Я тоже, — сказала Маша.

— Зато верю, что человек может очень сильно измениться после того, что пережил.

— Посттравматическое стрессовое расстройство, — спокойно добавила Маша. — Такое бывает чаще, чем кажется. Особенно у военных.

— Или чувство вины, — продолжила Надя.

— Или страх.

— Или событие, о котором человек так и не смог никому рассказать.

Юлианна медленно провела пальцами по обложке дневника.

— Наверное...

Она ненадолго замолчала.

— Просто мама сказала это так... будто сама до сих пор не понимает, что тогда произошло.

Маша внимательно посмотрела на неё.

— А ты спрашивала?

— Нет.

— Почему?

— Потому что она впервые за много лет вообще начала об этом говорить.

Надя понимающе кивнула.

— Тогда ты всё сделала правильно.

— Думаешь?

— Конечно. Иногда человеку нужно время, чтобы решиться рассказать всё до конца.

Маша села рядом.

— Давайте лучше подумаем, чем каждый из нас реально может помочь.

Надя подняла руку первой.

— Я займусь поиском информации.

— В интернете?

— Не только.

Она улыбнулась.

— Интернет — далеко не всё. Попробую поискать старые статьи, краеведческие публикации, архивные материалы. Может быть, поспрашиваю знакомых. Иногда нужная информация находится совсем не там, где ожидаешь.

— Спасибо.

— Только ничего не обещаю.

— Этого уже более чем достаточно.

Маша кивнула.

— А я внимательно изучу фотографию. Попробую посмотреть её через программы, которыми пользуемся на работе. Конечно, официально ничего делать не буду, но, возможно, получится заметить какие-нибудь детали.

— Только осторожнее.

— Не переживай.

Юлианна почувствовала, как напряжение последних дней немного отпускает. Ещё неделю назад она была со всем этим одна. Теперь рядом были люди, которым можно доверять. Она убрала дневник в сумку, но взгляд снова остановился на имени Евгения Ивановича. Именно оно чаще других повторялось в записях отца. Юлианна задумчиво произнесла:

— Кажется, я знаю, что делать дальше.

Подруги одновременно посмотрели на неё.

— Сначала ещё раз поговорю с мамой.

Маша кивнула.

— Думаешь, она расскажет больше?

— Думаю, теперь мне нужно задать ей те вопросы, которые я тогда не решилась задать.

— Например?

— Что именно изменилось в папе после возвращения с Уки. Что он ей рассказывал. Почему так боялся этих воспоминаний. И главное...

Она ненадолго замолчала.

— Где сейчас искать Евгения Ивановича.

Надя задумчиво кивнула.

— Это уже похоже на настоящий план.

— Другого у меня пока нет.

За окном снова усилился дождь. Через некоторое время Юлианна вызвала такси.

— Всё дорожает, — пробормотала она, сравнивая цены.

Маша усмехнулась.

— Ты неисправима.

— Тысяча двести рублей — это четыре стакана кофе.

— Или завтрак в рестике.

— Вот именно.

Подруги снова рассмеялись.

Спустя несколько минут машина уже везла Юлианну обратно в Петропавловск-Камчатский. Она смотрела в окно на размытые дождём огни, понимая, что сегодняшняя встреча не дала ответов. Но впервые с того вечера, когда она нашла дневник, появился настоящий план. А это значило, что расследование наконец перестало топтаться на месте.