Глава 103
Едва Е Шаньшань договорил, чат в едином порыве взорвался комментариями:
- «Один юань восемнадцать мао! Я забираю Лянцзинцзина домой!!»
- «Один юань тридцать девять мао! Просто хочу спросить: при покупке кота... ой, божественного зверя, хозяин идет в комплекте? Идет? Ну идет же?»
- «Один юань сорок два мао! Чувствую, после покупки смогу встретиться с Шаньшанем! Хоть это и баснословная сумма, я готова пойти на такие траты! Не останавливайте меня!»
Цена стремительно взлетела до семи юаней шестнадцати мао. Е Шаньшань опустил голову и с довольным видом погладил маленькое ушко Лянцзинцзина. Видя, что другим тоже нравится его кот, он ощутил ту самую гордость: «Мой кот - действительно самый милый в мире».
Однако то, что произошло в следующую секунду, было совершенно внезапно.
«Брат, даже если ты превратишься в седого старика, я всё равно буду тебя любить».
Услышав собственный голос, четко произнесший эту фразу, Е Шаньшань замер. Спустя пару секунд до него дошло, что он натворил своими «кривыми ручками» - он опять случайно задел скрытую сенсорную кнопку в основании уха Лянцзинцзина. Попадание сто из ста!
В этот миг Е Шаньшаню больше всего на свете не хотелось поднимать глаза на экран. - Напарник меня подставил!
Однако Е Шаньшань был не из тех, кто может просто выдернуть шнур из розетки. Он медленно поднял голову и с героически-трагическим лицом посмотрел на монитор. Чат, занимавший треть экрана, был забит сообщениями - фразы пролетали со скоростью звука.
Е Шаньшань впервые подумал, что его идеальное зрение - это проклятие.
- «А-а-а-а, что я сейчас услышала?! Это Шаньшань так ответил на наши вопросы? Я-то думала, что постоянно упоминать Его Величество и расспрашивать о нем - это нехорошо, но как же я была наивна! Шаньшань реально ответил, а-а-а-а!!»
- «Я не ослышалась! Я записала звук! У меня идет запись экрана! Доказательства! Даже если скажешь, что это была массовая галлюцинация, я не поверю!»
- «Да хватит вам про признание в любви. Не слышали, что Шаньшань сказал "брат"? В семье говорить "люблю" - это нормально. Вы что, не говорите родителям или братьям-сестрам, что любите их?»
- «"Седой старик" = "состариться вместе" = "любить всю жизнь" = "быть с тобой навеки". У меня кровь носом пошла! Если бы другой айдол сказал такое, я бы отписалась в ту же минуту. Но когда это говорит наш мастер Е, почему у меня такое чувство... будто маленький эльф наконец-то пустил корни в мире смертных? Или как будто мой сын наконец вырос? А ведь мне всего двадцать!»
- «Ну же, эльф! Не стесняйся, не показывай нам макушку! Повернись к камере и повтори ответ на тот вопрос еще раз, чтобы я засняла твое лицо! А завтра я пойду и сменю имя в паспорте на "Брат"! Думать о том, что ты каждый день признаешься мне в любви... я же до небес допрыгну!»
Видя, что комментарии летят всё быстрее, Е Шаньшань немного выждал и с самым серьезным видом произнес: - Я вас напугал? Просто вспомнил реплику из сценария «Горы и реки прежние» и продекламировал её экспромтом. Я играю там третьего принца, Цзи Линъюня.
На его лице застыло выражение «вам всё показалось», и ни тени смущения.
- «Ты такой красавчик, что я готова поверить любому твоему слову, но только не этому [doge]»
- «Ну заливай, заливай, а я просто посижу и посмотрю на тебя!»
- «Я лишь улыбнусь и промолчу. Всегда помню, что мастер Е - великолепный актер».
Е Шаньшань сделал вид, что не заметил этих подколов. Он добросовестно прорекламировал «Наблюдателя», а затем долго рассказывал зрителям о «деликатесах из мира демонов». Чтобы не выглядеть виноватым, он впервые вел стрим так долго.
Только когда пришло сообщение от Гун Юэ о том, что он будет дома через пять минут, Е Шаньшань наконец расслабился. Перечитав сообщение несколько раз, он почувствовал, как гора свалилась с плеч. Улыбка стала ярче. Он повернул Лянцзинцзина попой к камере, помахал его хвостом и сказал: - На этом наш сегодняшний стрим окончен. До встречи в следующий раз, спокойной ночи! - И быстро выключил компьютер.
После этого он, напевая под нос, пошел к дверям. Вскоре приехал Гун Юэ.
Дверь закрылась. Взглянув на лицо Гун Юэ, Е Шаньшань, чей внутренний «барометр настроения Великого Демона» работал безупречно, понял: дела плохи. Это что, назревает буран?
Опустив Лянцзинцзина на пол, Шаньшань хотел что-то сказать, но Гун Юэ молча притянул его к себе и крепко обнял. Е Шаньшань тут же ответил на объятия. Он не стал спрашивать, что случилось, а просто старался теплом своего тела прогнать холод, исходивший от Гун Юэ.
Спустя долгое время Гун Юэ заговорил, и голос его звучал тяжело: - На обратном пути с ипподрома Гун Цзи перенаправил мне прослушку разговора Гун Цзэ. - Его голос был мрачным. - Гун Цзэ обсуждал с Дюрантом мое сегодняшнее поведение. Они решили, что распада памяти у меня, скорее всего, не произошло. Дюрант не поверил и упомянул мать.
Сердце Шаньшаня сжалось. В голове всплыла сцена, как Гун Юйли отсылает его прочь. Гун Юэ продолжал: - Тогда Дюрант выбрал мать своим ассистентом, а не Бернара, только потому, что она была женщиной. Женщиной с отличными генами. Она должна была родить ребенка, который еще больше соответствовал бы его требованиям. В ходе экспериментов он намеренно подверг её воздействию редкого излучения. Это излучение нанесло непоправимый скрытый вред её организму, что привело к тому, что на поздних сроках беременности показатели жизнедеятельности плода начали слабеть.
Е Шаньшань мгновенно всё понял: - Дюрант с самого начала планировал использовать маму Юйли как подопытную «мать»? Он просто не ожидал, что лабораторию закроют, а она выйдет замуж в семью Гун?
- Да, - в голосе Гун Юэ сквозил холод. - Но в итоге мать не смогла этого избежать. Когда она почти потеряла ребенка, она перепробовала всё и вспомнила о реагенте α, разработка которого в лаборатории еще не была завершена. Она доработала его сама и вместе с Бернаром создала препарат, который спас мне жизнь и позволил родиться на свет.
Гун Юэ замолчал, но оба понимали, что было дальше.
Позже Гун Юйли обнаружила, что, несмотря на её улучшения, побочные эффекты реагента α были колоссальными. Это была скрытая угроза, пугающая неизвестность. Словно зарытая в землю бомба замедленного действия - никто не знал, когда она взорвется.
Чтобы избавить сына от этой опасности, Гун Юйли присоединилась к проекту «Сотворение Бога».
В то же время Дюрант и Гун Цзэ заключили союз. Они использовали недоработанный (без правок Гун Юйли) реагент α на самом Гун Цзэ, но его организм не выдержал. Начался генетический распад, проявившийся в прогрессирующем окостенении мышц.
Но они не собирались бросать этот редкий «объект» и продолжили исследования. Позже они решили, что Гун Цзи больше не представляет ценности для науки, и переключили внимание на Гун Юэ.
Вероятно, из-за неуверенности, после подстроенной автокатастрофы Дюрант взял образцы крови Гун Юэ. Но результаты оказались не теми, что он ожидал - предсказанный распад памяти не наступил. Именно тогда произошло предательство Иста.
И вот теперь, когда второй распад памяти тоже не случился, Дюрант начал сомневаться: а использовала ли Гун Юйли реагент α вообще?
- Гун Цзэ пригласил меня на охоту четвертого марта, - Гун Юэ вел Е Шаньшаня вглубь дома. Его руки были холодными, а хватка - слишком крепкой. - Дюрант сказал Гун Цзэ, что он по-прежнему верит: я - самый успешный образец реагента α, и мой базовый генетический код - это ключ к проекту «Сотворение Бога».
- Значит, он меня не оставит в покое, - Гун Юэ сделал паузу, и в его голосе зазвучала ледяная решимость. - Разумеется, я тоже его не оставлю. Точнее, их.
Дни летели быстро, наступило четвертое марта. Еще до рассвета Е Шаньшань встал вместе с Гун Юэ. Гун Юэ уже надел охотничий костюм: коричнево-зеленая куртка с отложным воротником, пуговицы на планке, накладные карманы с клапанами. На талии красовался пояс, на плечах - погоны с вышитыми древними узорами. Высокие кожаные сапоги дополняли образ, делая его облик мужественным и элегантным. Ткань - мягкий и теплый кашемир, подходящий для прохладной погоды.
Е Шаньшань подал ему черные перчатки, помог надеть, проверил патронташ и напоследок взял пистолет, которым Гун Юэ пользовался уже почти десять лет. Это оружие было создано потомственным мастером: рукоять идеально отполирована, линии корпуса завораживают - пока от него не пахнет порохом, оно кажется изысканным произведением искусства.
Ничего не говоря, Е Шаньшань передал Гун Юэ миниатюрный датчик слежения и вставил ему в ухо невидимый наушник. Напоследок он поцеловал Гун Юэ в уголок губ, заглянув в его темные, как глубокое озеро, глаза: - Брат, я буду ждать тебя дома.
Гун Юэ прибыл на место, когда только начало светать. Древний замок скрывался за густыми деревьями, так что его нельзя было увидеть целиком. Утро было холодным; над озером Лох-Несс клубился белый пар. Поваленные сучья и сухие ветки в мелководье придавали пейзажу мрачный и запустелый вид.
Копыта лошадей стучали по влажной земле. Обученные фоксхаунды бежали рядом с хозяевами. На мгновение ржание коней и лай собак нарушили лесную тишину, вспугнув стаи птиц. У края леса пятнадцать пар гончих по команде загонщиков скрылись в чаще.
Гун Цзэ подъехал к Гун Юэ: - Насчет того, что ты говорил в прошлый раз - про старика Кариджа. Я подумал, это вполне осуществимо. В конце концов, он десятилетиями творил в «Гунши» что хотел. Даже если у него были заслуги перед твоим дедом, за столько лет он их с лихвой окупил. Если мы объединимся, у нас всё получится.
Сжимая в руке хлыст, он посмотрел на статного Гун Юэ и вздохнул: - Если бы твои родители могли видеть тебя сейчас, они бы очень тобой гордились.
Гун Юэ сидел в седле с идеально прямой спиной. Услышав это, он на миг помрачнел, но быстро скрыл эмоции, явно не желая продолжать тему: - Должно быть.
Заметив это, Гун Цзэ сменил тему: - В этом лесу водятся рыжие лисы. Не знаю, повезет ли нам сегодня их встретить. Но охота на фазанов тоже интересна - у них роскошное оперение, особенно хвосты. Когда я был молод, я собирал хвосты добытых фазанов и дарил их Кэтрин. Она до сих пор их хранит.
- Вы с шестой тетей всегда были очень дружны, - Гун Юэ придерживал поводья, прислушиваясь к лаю собак. Его голос был спокойным. - В прошлый раз, когда я навещал кузена, мне не удалось поприветствовать тетю. Надеюсь, в следующий раз получится.
Гун Юэ посмотрел на лесную чащу и, не дожидаясь ответа Гун Цзэ, указал вперед темно-коричневым хлыстом: - Шестой дядя, давай поспорим: кто добудет больше дичи в лесу? - Он добавил нотку дерзости в голос: - Ставим на кон проект застройки залива. Рискнешь?
Гун Цзэ посмотрел на племянника, в чьих глазах читался вызов, и подумал: «Всё-таки он еще молод. Даже просидев столько лет на высоком посту, так и не научился скрывать свои намерения, совершенно не умеет сдерживаться». Однако вслух он лишь весело рассмеялся: - Идем, сегодня дядя покажет тебе мастер-класс.
Гун Юэ пришпорил коня, крутанул хлыст в пальцах и умчался вперед. Оглянувшись на Гун Цзэ, он бросил: - Жду с нетерпением.