Глава 98
Долго и мучительно листая комментарии, Е Шаньшань пришел к выводу, что его фанаты - сплошь фальшивки. Самое обидное, что в этот раз даже Сюй Лоян не объявился.
«Какой же это одинокий мир».
Впрочем, у него был парень. Заметив, что прошел уже час, Е Шаньшань отбросил телефон, закинул Лянцзинцзина на плечо и помчался к кабинету Гун Юэ. Понарошку постучав, он просунул голову в дверь: - Ваше Величество, у подданного есть дело.
Гун Юэ обернулся на голос, и его визуальное восприятие подверглось внезапному удару. Глядя на золотистые, почти слепящие волосы Е Шаньшаня, на такого же золотого котенка на его плече и на их абсолютно одинаковые выражения лиц, он невольно вздохнул: - Шаньшань, входи.
Подойдя к нему, Е Шаньшань замер, принимая эффектную позу, и выразительно захлопал глазами. Гун Юэ без труда считал его ход мыслей: - Тебе очень идет этот цвет.
Переведя взгляд на Лянцзинцзина, он не нашелся, что сказать о золотом меховом комочке, но, увидев ожидание в глазах Шаньшаня, добавил: - Лянцзинцзин очень милый.
Чувство гордости Е Шаньшаня было полностью удовлетворено. Он приподнял котенка и издал «Р-р-р!»: - Смотри, Король Лев! - ...
В этот момент Гун Юэ наконец осознал истинный смысл фразы «главное, чтобы ты был счастлив», но подыграл: - Да, очень круто.
Е Шаньшань буквально засиял от восторга и принялся объяснять: - Сначала я не хотел краситься, но подумал, что Лянцзинцзину будет одиноко одному в таком цвете, поэтому решил составить ему компанию.
Заметив, что Гун Юэ протягивает к нему руки, Е Шаньшань проявил железную волю и отверг соблазнительное объятие. Испугавшись, что передумает, он быстро впихнул котенка в руки Гун Юэ: - Древние говорили: тот, кто не держит слово - бесчестный лицемер.
- Осталась еще минута.
Перед тем как войти в кабинет, Е Шаньшань и Гун Юэ договорились: на работу отводится только девяносто минут. Самое срочное делает Гун Юэ, остальное - Е Шаньшань.
- Округлим, и время вышло. Если переутомишься, твой организм не выдержит.
Е Шаньшань решительно поднял его с кресла: - Держи Лянцзинцзина крепче и иди за мной.
Сделав пару шагов, он обернулся: - Ваше Величество, будьте послушным. - Его бледный подбородок чуть приподнялся, придавая ему внушительный вид. Гун Юэ погладил его по волосам: - Хорошо, идем. - Он не стал спорить, и они направились в спальню.
В коридоре Е Шаньшань шел впереди. Ему шел практически любой цвет волос, но золотистый особенно выгодно подчеркивал белизну кожи и алые губы. Сзади его тонкая шея выглядела невероятно изящно.
Гун Юэ, словно завороженный, слегка потянул его за руку. Е Шаньшань тут же замер. Он хотел было обернуться и спросить, в чем дело, но услышал голос: - Не оборачивайся.
Любопытство раздирало его, но он послушно застыл, а в голове зароились нелепые мысли: «Неужели у меня на ухе комар сидит? Или волосы так растрепались, что Гун Юэ не может на это смотреть?»
В этот момент он почувствовал, что Гун Юэ подошел на полшага ближе. Одна рука обхватила его за талию, спина прижалась к груди, а затем мягкие и теплые губы коснулись кожи на задней стороне шеи. Влажное, горячее дыхание обожгло кожу. Е Шаньшань и без того был крайне чувствителен, и теперь волна сладкого трепета пробежала от затылка до самого копчика. Он пролепетал: - Брат, щекотно...
Мысли окончательно спутались. Сюжет развивался не по плану! Почему Его Величество стал таким инициативным? Он-то сам собирался, как только они дойдут до спальни, первым наброситься на Гун Юэ и целовать его пять минут кряду!
Гун Юэ не отпускал, наоборот, он еще крепче сжал руку на его талии и, проигнорировав слова Шаньшаня, прильнул к нему еще ощутимее.
Когда кончик языка Гун Юэ скользнул по коже, Е Шаньшаню показалось, что это место охвачено огнем. Он занервничал: - Дядя Хок еще не спит... - Это чувство опасности, что кто-то может внезапно появиться, будоражило и пугало одновременно.
Губы и язык Гун Юэ медленно переместились на его плечо, оставляя легкие покусывания. Теперь Е Шаньшань не мог думать ни о чем другом. Из его груди вырвался сдавленный стон, голова непроизвольно откинулась назад, открывая изящную линию шеи. Он закусил нижнюю губу; контраст красного и белого выглядел почти порочно.
Понимая, что окончательно теряет контроль, Е Шаньшань повел обнажившимся плечом: - Брат, мы должны сдержаться.
Несколько пуговиц на его рубашке уже расстегнулись, ворот съехал вниз, открывая взгляду белизну кожи. В мягком свете ламп коридора он казался окутанным нежным сиянием.
- М-м?
Е Шаньшань чувствовал, что упускать такой шанс - преступление против его жизненных принципов, но он слишком беспокоился о здоровье Гун Юэ. Пока он мучился сомнениями, Гун Юэ сам проявил самообладание и отпустил его.
В душе Шаньшаня облегчение смешалось с разочарованием. Он обернулся и потребовал гарантий: - Когда ты окончательно поправишься, ты должен будешь это возместить!
Сердце кровью обливалось! Гун Юэ поцеловал его тонкие веки: - Хорошо, я всё возмещу.
После этого Е Шаньшань до самого полудня просидел в кабинете.
О восстановлении Гун Юэ еще не было официально объявлено, формально пост главы занимал Е Шаньшань. Поэтому все дела, которыми занимался Гун Юэ, велись от имени Шаньшаня. Благодаря тому, что Е Шаньшань подсознательно копировал его манеру, посторонним было невозможно различить их стили.
Придерживаясь принципа «идти до конца», Е Шаньшань считал, что пока он занимает это кресло, Гун Юэ гораздо проще делать вещи, которые раньше давались с трудом. Например, ради баланса фракций Гун Юэ не мог просто так уволить Картера - ответная реакция была бы слишком сильной. Но Е Шаньшань это сделал, и подавить недовольство оказалось легко.
Просто в глазах оппонентов действия Гун Юэ и действия Е Шаньшаня имели разный смысл. Увольнение Картера со стороны Шаньшаня воспринималось скорее как личная месть, что не вызывало у других страха за свое положение. Так что Е Шаньшань решил: раз уж он мастер по выкапыванию ловушек, надо использовать это на полную.
После обеда они вместе прилегли на полчаса. Биологические часы Шаньшаня работали четко - ровно через тридцать минут он проснулся. С закрытыми глазами он перекатился на другой край кровати... Пусто!
Глаза мгновенно распахнулись. Сонный Е Шаньшань сел и огляделся - Гун Юэ нигде не было. Ему сразу стало не по себе. Он вскочил, босиком добежал до двери, распахнул её - никого. Тогда он бросился в гостиную.
Гун Юэ только что закончил телефонный разговор. Обернувшись, он увидел растрепанного Шаньшаня с Пикачу в руках, босого и с глазами, полными ужаса.
Сердце Гун Юэ болезненно сжалось. Он раскрыл объятия: - Шаньшань, я здесь.
Е Шаньшань вместе со своим Пикачу запрыгнул к нему в объятия и повис на нем, крепко обхватив руками.
- Ну всё, Шаньшань, я в порядке, не паникуй, - Гун Юэ целовал его волосы и, поддерживая, нес обратно в комнату, чувствуя щемящую нежность.
Е Шаньшань немного успокоился и тихо произнес: - Проснулся, не увидел тебя и подумал, что всё это было неправдой. Что я просто сплю.
Он не был легкомысленным; он просто прятал свои страхи и тревоги глубоко внутри, чтобы не расстраивать Гун Юэ. Но эти чувства никуда не делись, они копились в сердце.
Потеребив хвост Пикачу, Е Шаньшань прильнул к плечу Гун Юэ: - Я всё время думал: а что, если ты не проснешься? Или проснешься, но забудешь меня? - Он заглянул ему в лицо и подчеркнул: - Было очень страшно.
Гун Юэ усадил его на кровать и мягко погладил по уголку глаза: - Когда я пришел в себя, ко мне вернулся фрагмент памяти. С момента посадки в самолет на остров Метис и до того момента, как я стою на пустынном острове и смотрю на взрыв. Ты тогда был рядом со мной.
Этот фрагмент совпал с тем, что рассказывал ему Е Шаньшань.
Шаньшаню стало и радостно, и грустно одновременно - вспоминать такие трагические события должно быть тяжело. Он сжал руку Гун Юэ, утешая его, и после недолгих колебаний осторожно спросил: - И... возникли какие-то проблемы?
Симптомы Бернара научили его, что у того препарата есть страшные побочные эффекты. Но случай Гун Юэ был иным: Бернар принял лекарство взрослым, находясь при смерти, а Гун Юэ получил его еще до рождения. Никто не знал, как это отразится на нем.
- Да, - не стал скрывать Гун Юэ. - Чтобы проверить память, я взял бумагу и всё систематизировал. Оказалось, что по мере того, как восстанавливаются события последних пяти лет, старые воспоминания начинают стираться. Если я очень постараюсь, я могу вспомнить общую суть событий, но детали ускользают.
Это было похоже на компенсацию, равноценный обмен. Е Шаньшань нахмурился и задумался. - Мама Юли когда-то говорила мне о «спячке» и самовосстановлении у особенных людей. Наверняка она уже тогда предвидела возможные симптомы. Я думаю: раз она без колебаний взорвала остров Метис, значит, она уже завершила то, к чему стремилась.
Главной причиной вступления Гун Юли в проект была судьба Гун Юэ.
Е Шаньшань обнял его за талию: - Та записка с восемьюдесятью одним числом, которую дал дядя Бернар... я думал, это шифр вроде азбуки Морзе или пароль от чего-то. Я пробовал разные варианты, но безрезультатно. Значит, мы еще не нашли «дорожный указатель».
Он перебрал в голове зацепки: - Нам нужно снова встретиться с Гун Цзи, он точно что-то знает. Будем идти шаг за шагом, и мы обязательно найдем путь.
- Я уже договорился о встрече на завтрашнее утро. Кроме того, я ищу того врача. Е Шаньшань возмущенно вытаращился на него: - Ваше Величество, вообще-то военный советник здесь я!
Гун Юэ после паузы подыграл: - Хорошо. Тогда, советник, прошу тебя всё спланировать и найти подходящий повод для нашей встречи с Гун Цзи. Е Шаньшань тут же расплылся в улыбке: - Ладно, так и быть, пойдем по твоему плану!