Глава 96
Уйдя от Кэтрин, Е Шаньшань не поехал в офис. Он приказал водителю возвращаться в больницу - он хотел пообедать с Гун Юэ, а потом уже браться за работу.
Закрыв дверь палаты, Шаньшань правой рукой ослабил темный галстук, и только тогда почувствовал, что может дышать свободно. Он сел на край кровати, наклонился и поцеловал сухие губы Гун Юэ. Он не отстранялся, пока они не увлажнились, и лишь тогда, довольный, отстранился.
Прижавшись ухом к груди Гун Юэ и послушав медленное, ритмичное сердцебиение, он подавил в себе остатки тревоги и начал негромко болтать: - Брат, я ходил к шестой тетушке и видел Гун Цзи.
Он переплел свои пальцы с пальцами Гун Юэ и произнес с досадой в голосе: - Кажется, мы играем на «хард-уровне» в какой-то детективный квест. Помнишь, мы подозревали их? Подозревали, что шестая тетушка и Гун Цзи связаны с проектом «Создание бога». Но сегодня мне показалось, что это маловероятно. Конечно, тетушка может быть великой актрисой, но я склонен верить, что она ни при чем. А что касается Гун Цзи...
Е Шаньшань раскрыл ладонь и нахмурился: - Когда его мама отвернулась, чтобы вытереть слезы, он сжал мою руку и быстро, но очень четко вывел на ладони четыре буквы - Leto. Его взгляд... - Шаньшань засомневался. - Он как будто просил о помощи? Должно быть, он хотел передать какую-то информацию, но это слово может быть именем, названием места, брендом или даже островом. Всю дорогу обратно я проверял информацию по этому слову, но не нашел ни одной логичной зацепки. Что же он хотел мне сказать?
Потерев ладонь Гун Юэ, он примерил ситуацию на себя: если бы он был Гун Цзи и у него был редкий шанс передать сигнал о помощи, он бы выбрал короткое, но емкое слово. И в нем обязательно должна быть подсказка, скрытая, чтобы избежать разоблачения.
Судя по всему, Гун Цзи чего-то опасается, раз выбрал такой тайный способ.
- Симфоническая музыка, Leto, рука... - Перечислив возможные зацепки, Е Шаньшань достал телефон и написал учителю Хессу: - Учитель, вам знакомо слово «Leto»?
Он не стал сужать рамки вопроса, боясь упустить информацию. Однако те варианты, что прислал Хесс, он уже проверял и исключил.
Помассировав виски, Шаньшань обнял Гун Юэ: - Я посплю с тобой минут десять, а после обеда снова пойду к тем несносным людям...
Черный компьютер в кабинете Гун Юэ имел топовую конфигурацию и обычно использовался для обработки огромных массивов данных. Е Шаньшань открыл еще два ноутбука, расставил все три устройства перед собой и размял пальцы.
Когда стрелка часов приблизилась к двум, он глянул на экран телефона, где отображался спящий Гун Юэ, и коснулся его изображения кончиком пальца: - Брат, я помогу тебе проучить их.
С этими словами он перевел взгляд на мониторы.
После того как Картера взяли под стражу утром, новость об этом не просочилась наружу. От лица «Картера» продолжались переговоры с семьей Брайан, им скармливали смесь правды и лжи. В итоге стороны договорились начать действовать в два часа дня.
И действительно, ровно в два некая сила начала агрессивно скупать акции «Гунши». Цена стремительно поползла вверх, премия была поразительной. Любому мало-мальски понимающему человеку было ясно: это спланированная атака. Сторонние игроки замерли в ожидании.
Они походили на стервятников, ждущих, пока обе стороны обескровят друг друга, чтобы потом забрать остатки.
Е Шаньшань больше часа не отрывался от экранов. Его мозг непрерывно просчитывал данные, а пальцы летали по клавиатуре. Потоки информации стекались к нему, анализировались и превращались в приказы.
Взглянув на часы, Шаньшань потер глаза: - Помощник Цинь, отправляйте им сообщение.
Как только семье Брайан ушло сообщение о том, что Е Шаньшань владеет более чем 50% акций корпорации, те мгновенно всё поняли. Против такой доли и абсолютной власти не попрешь.
Через двадцать минут волна скупки спала, и котировки «Гунши» рухнули вниз.
Е Шаньшань отпил воды и терпеливо подождал еще полчаса. Глядя на обновляющиеся цифры, он прошептал: - Почти дно.
После этого Е Шаньшань начал яростно сбивать цену своими акциями, устраивая масштабный сброс и создавая иллюзию бесконечного падения. Видя такой обвал, мелкие держатели в панике начали распродавать свои пакеты, стремясь спасти хоть что-то. В эту мясорубку попала и семья Брайан, чья спесь мгновенно улетучилась.
Увидев, что враг попался в ловушку, Е Шаньшань одновременно с обвалом начал «пылесосить» рынок, скупая подешевевшие акции обратно. В результате этой чехарды его доля в корпорации выросла на целых два процента.
Чудовищный прирост.
Эта невидимая война была смертельно опасной. В этом финансовом шторме коалиция во главе с семьей Брайан понесла колоссальные убытки и потерпела крах. А те, кто поставил не на ту сторону, скорее всего, потеряли всё.
Члены совета директоров, следившие за этой «битвой», были вынуждены признать: решение Гун Юэ передать дела Е Шаньшаню было на редкость мудрым. Его действия превзошли все ожидания.
Не заботясь о чужих оценках, Е Шаньшань смотрел на темнеющее небо. Он собрал вещи, его настроение заметно улучшилось. «Подарю эти два процента акций Гун Юэ, когда он проснется. Наверняка заслужу награду в виде долгого поцелуя».
- Завтра пойдут слухи о банкротствах из-за этой истории. И о семье Брайан тоже, - Шаньшань улыбнулся. - Скорее всего, такой семьи больше не будет. Пусть PR-отдел поработает над имиджем. Нечего всяким муравьям думать, что нас можно безнаказанно топтать.
Цинь Сюань кивнул, и Е Шаньшань взял пальто: - Все сегодня хорошо потрудились. Размер премий можно сделать повыше.
Цинь Сюань почтительно склонил голову. Только в этот момент он по-настоящему осознал, почему Гун Юэ без тени сомнения доверил всё Шаньшаню. Ему даже показалось, что в некоторых аспектах Е Шаньшань оказался прозорливее Гун Юэ: он с абсолютной точностью просчитал шаги Брайанов и не допустил ни единой ошибки.
Это была сокрушительная победа.
Сев в машину, Е Шаньшань почувствовал усталость. Но чтобы не портить образ «властного президента», он немного посомневался, а потом молча поднял перегородку в салоне. Только тогда он достал из ящика ярко-желтый плед с Пикачу, плотно закутался в него и прикорнул на заднем сиденье.
Пока он дремал после чудовищной умственной нагрузки, позвонил учитель Хесс.
- Учитель?
- Е, это просто чудо! Я понял, кто такой Лето! - Голос Хесса дрожал от возбуждения.
При этих словах Е Шаньшань мгновенно подобрался. Он поправил плед: - И кто же это?
- После моего выхода на пенсию одно старое издательство в Вене предложило мне издать книгу, и я разбирал архивы за десятки лет. Только что мой ассистент нашел в коробке старую партитуру. Я посмотрел - это вещь, которую я написал лет пятнадцать назад, но по разным причинам так и не опубликовал. Я исполнял её лишь однажды в маленьком зале, зрителей было мало, и я совсем про неё забыл. Так вот, героя в этой истории зовут Лето. Имя я выдумал сам. Я тогда пил какой-то напиток, и мне понравилось созвучие. Я пришлю тебе рукопись, это потрясающая история!
Объяснив ситуацию, Хесс поинтересовался: - А откуда ты вообще узнал про Лето?
Е Шаньшань вцепился пальцами в плед, его голос остался спокойным: - Один знакомый упомянул. Должно быть, он ваш преданный поклонник.
Хесс был явно польщен, но постарался сохранить достоинство: - Передай другу, что для меня это большая честь.
Повесив трубку, Е Шаньшань смотрел на мелькающие за окном огни. Теперь он был уверен: Гун Цзи хотел передать информацию. Но поскольку за ним следили, он выбрал такой сложный путь. И чтобы минимизировать риск утечки, использовал имя Лето - персонажа из старого, почти забытого произведения учителя Шаньшаня. Это гарантировало безопасность информации.
К тому моменту, как Шаньшань вышел из машины, пришли сообщения от Хесса - более двадцати фотографий пожелтевших листков с рукописным текстом. Сжав телефон в руке, Е Шаньшань дотерпел до палаты и только там погрузился в чтение.
Он вчитывался в каждое слово. Сюжет был в духе европейских сказок. Принц маленького королевства по имени Лето заснул в горах во время прогулки и влюбился во сне в горную нимфу. Из-за этого он отказался от брака по расчету, который устроил король. Узнав причину, король запер принца в высокой башне и опоил его снадобьем, желая превратить в марионетку. Король хотел заманить нимфу, поймать её и обрести великую силу. Позже принц сбежал из дворца и нашел нимфу из своего сна. На этом история заканчивалась.
Е Шаньшань перечитал текст дважды. Если подставить Гун Цзи на место принца Лето, то король - это его отец, Гун Цзэ. Значит ли это, что болезнь Гун Цзи - дело рук его собственного отца?
Пока Е Шаньшань размышлял над смыслом этой истории, прибор контроля температуры у кровати вдруг вспыхнул красным и издал резкий писк.
Сердце Шаньшаня подпрыгнуло. Он коснулся кожи Гун Юэ - она была ледяной. Температура снова упала. Дрожащими руками он проверил дыхание и пульс. Они были на месте. Шаньшань выдохнул с таким облегчением, что мышцы заныли от мгновенного расслабления.
Глядя на бледного Гун Юэ, он перебирал в голове воспоминания, пока не наткнулся на фрагмент из детства на острове Метис. Гун Юли читала ему сказку и упомянула спячку у животных.
«Е-дин, в экстремальных ситуациях особенные люди тоже могут впадать в подобие спячки. В этот момент процесс нельзя прерывать. Это означает, что организм понижает температуру до минимума ради самовосстановления. Это способ саморегуляции тела».
Будучи подопытным, Е Шаньшань был ограничен в обучении генетике - исследователи боялись, что он слишком быстро выйдет из-под контроля. Поэтому всё, что он знал, - это базовые вещи, которые Юли рассказывала ему на словах.
Теперь он был уверен: это и происходит с Гун Юэ.
Выключив мигающий прибор, Шаньшань разделся и забрался под одеяло. От прикосновения к ледяной коже он вздрогнул. Прижавшись к Гун Юэ, он начал тихонько поглаживать его: - Брат, так тебе будет теплее. Я тебя согрею.
Прошло немало времени, когда Шаньшань вдруг услышал слабый вздох. Он распахнул глаза и увидел, что губы Гун Юэ шевелятся. - Брат? - Е Шаньшань затаил дыхание. - Брат, ты очнулся?
Тишина.
«Ничего...» - подумал он, но в этот момент ресницы Гун Юэ дрогнули. Спустя десять секунд глаза, которые были закрыты так долго, медленно открылись.
- Брат? - Сердце Шаньшаня колотилось так бешено, что мысли путались. Он испугался, что это галлюцинация.
Он робко коснулся лица Гун Юэ, и тут почувствовал, как рука того легла ему на спину и начала медленно, знакомым жестом, поглаживать его. Только тогда Шаньшань понял, что всё это время был напряжен как струна.
Затем он услышал хриплый, медленный из-за долгого молчания, но очень нежный голос: - Шаньшань, не бойся... не бойся.
В этот миг все защитные стены в душе Шаньшаня рухнули. Он вцепился в одежду Гун Юэ и спрятал лицо у него на груди.