Глава 93
Когда Цинь Сюань и Крис вышли, палата погрузилась в тишину. Е Шаньшань снова погладил ладонь Гун Юэ. На его губах заиграла слабая улыбка:
- Мы ведь договорились вместе пойти на премьеру. Ты нарушаешь обещание, это нехорошо. Когда я соглашался на эту роль, я думал: вот ты увидишь финал, поймешь, что я - тот самый злодей, который в конце убил себя... Ты точно удивишься. Я так долго этого ждал, представлял себе твою реакцию...
Он помолчал и продолжил бормотать: - Ты вечно ходишь с каменным лицом, совсем не такой веселый, как я. В холода ты сам как ледяная статуя. Уверен, даже если ты удивишься в кино, ты и виду не подашь. - Шаньшань легонько ткнул пальцем в уголок губ Гун Юэ. - Но это ничего. Я и так знаю, что у тебя на душе.
У него запершило в горле. Сглотнув, он продолжил: - Брат, смотри, какая холодная зима в этом году. Если ты меня бросишь, я обязательно заболею, буду плохо спать от холода. Скоро придет весна, зацветут цветы, станет тепло... Я хотел поставить качели у озера, но мне одному на них скучно. Ты должен быть со мной. А летом я буду отдавать тебе половину своего мороженого. Нет, большую половину! Любой вкус, какой захочешь.
Шаньшань шмыгнул носом: - Так что просыпайся скорее. Если не проснешься, мне будет холодно, некому будет греть меня на солнышке, не с кем качаться на качелях и делить мороженое. Видишь, какой я несчастный?
Он сцепил свой мизинец с мизинцем Гун Юэ: - Давай пообещаем друг другу. Ты не возражаешь, значит - согласен.
Чувствуя пустоту в груди, Е Шаньшань снял обувь и пальто, забрался под одеяло и прижался к Гун Юэ, свернувшись калачиком, будто тот его обнимает. Через минуту он приподнялся и поцеловал его в щеку: - Я тебя немного погрею. Скоро мне придется уйти, так что полежу с тобой сейчас. Как только Цинь Сюань принесет одежду, мне пора.
Прижавшись ухом к груди Гун Юэ и слушая медленные удары сердца, Шаньшань успокоился. - Не волнуйся. Можешь еще поспать. Я пройду сквозь огонь и воду ради своего Его Величества. - Он тут же поправился: - Шучу. Не спи долго, просыпайся скорее.
Дав себе десять минут на слабость, Е Шаньшань взял документы, подготовленные Цинь Сюанем, и начал быстро их просматривать. Ему нужно было в кратчайшие сроки запомнить всё, на что он раньше не обращал внимания. В предстоящей битве он не имел права отступать.
Через полчаса Цинь Сюань принес строгий костюм из нью-йоркской квартиры Шаньшаня. - Молодой господин Е, дворецкий Хок уже в пути.
- Спасибо.
Оставшись один, Шаньшань переоделся в накрахмаленную белую рубашку и черный костюм ручной работы. Он сам завязал галстук и зачесал волосы назад, открыв лоб. Он замер перед зеркалом, глядя на свое отражение - незнакомое, острое, как клинок.
Он подошел к кровати. Мягкий ковер скрадывал звуки шагов. Е Шаньшань наклонился и нежно поцеловал Гун Юэ в губы, задерживаясь, пока не почувствовал тепло. Больше не сказав ни слова, он накинул пальто и вышел.
«Если ты временно упал, значит, теперь я стану твоей опорой».
Здание штаб-квартиры корпорации Гун в Нью-Йорке было спроектировано знаменитым архитектором: сталь, стекло и прозрачные галереи, залитые светом. Идя по такому коридору, чувствуешь себя парящим в воздухе.
Е Шаньшань остановился на середине перехода, глядя на лес небоскребов. Он понял, что сейчас видит тот же пейзаж, на который смотрел Гун Юэ каждый день. На душе стало легче. «Определенно, Великий Демон дает мне силы».
У дверей конференц-зала Цинь Сюань шагнул вперед и открыл дверь. Е Шаньшань, не замедляя шага, вошел внутрь.
Шум в зале мгновенно стих. Все присутствующие за длинным столом уставились на вошедшего юношу. Многие знали его в лицо - он часто сопровождал Гун Юэ - но никто не ожидал увидеть его на месте главы.
Е Шаньшань проигнорировал их взгляды. Идя к главному креслу, он сопоставлял лица людей с информацией в своей голове.
Когда он собрался сесть в кресло во главе стола, раздался резкий голос: - У тебя нет права здесь находиться!
Е Шаньшань не шелохнулся. Он спокойно сел в кресло с высокой спинкой и только тогда посмотрел на говорившего: - Мистер Картер, если у вас есть замечания или предложения - прошу.
Он говорил не спеша, четко выговаривая каждое слово. Цинь Сюань невольно отметил, что ритм речи Шаньшаня изменился - он стал до боли знакомым.
Картер был настроен агрессивно: - Ты не имеешь права занимать это место! - В его голосе звучала явная угроза.
Остальные выжидали, желая посмотреть, как юноша справится с этим выпадом.
- Право? - Е Шаньшань слегка приподнял бровь, глядя на Картера острым взглядом. - В данный момент я сижу в этом кресле, а вы - нет. Это лишь доказывает, что я подхожу для этой роли больше, чем вы. На этом всё. Начинаем заседание.
Он отвернулся от него. Картер вскочил, задыхаясь от возмущения, но Е Шаньшань даже не поморщился. - Мне напомнить вам правила поведения?
Не дожидаясь ответа, Шаньшань продолжил ровным тоном: - По дороге сюда я мельком просмотрел ваше предложение по разработке нефтяного месторождения в заливе Борш, поданное четыре дня назад. Я нашел четыре пункта, в которых отсутствует должная проработка и анализ. А именно...
Он безошибочно воспроизвел содержание документа и четко изложил замечания. Картер ожидаемо возразил: - Всё, что ты несешь - чушь! Я не приму советов от дилетанта!
Е Шаньшань остался невозмутим: - Боюсь, вы плохо осведомлены о моей биографии, чтобы судить о моей компетенции. Кроме того, в вашем личном деле указано, что вы - выдающийся выпускник Ротонской школы бизнеса и были рекомендованы профессорами при вступлении в корпорацию?
- Да.
- В таком случае мне искренне жаль ваших наставников и ректора. Вы проработали в «Гунши» семь лет и заняли высокий пост, поэтому я полагал, что вы способны осознать простую истину: я владею почти половиной акций корпорации. Я сижу здесь не для того, чтобы мои слова подвергались бессмысленным сомнениям. Если вы до сих пор не поняли значения этой фразы, боюсь, вам здесь не место.
Картер был в ярости. Его ноздри раздувались, а на шее отчетливо проступили вены.
Е Шаньшань слегка повернул голову и спросил сидящего рядом Цинь Сюаня: - Я помню, в досье было указано, что у него высокий уровень EQ?
- Так точно, господин, - ответил Цинь Сюань. Только в этот момент он осознал, почему речь Е Шаньшаня казалась ему одновременно и чужой, и до боли знакомой. Сейчас Шаньшань - от интонаций и темпа речи до мимолетных микровыражений лица - в точности имитировал Гун Юэ.
Это было настолько убедительно, что Цинь Сюань невольно перешел на обращение «господин». Вспоминая обычный облик Е Шаньшаня, было невозможно поверить, что это один и тот же человек.
- Я полагаю, что его способности к эмоциональному самоконтролю и сбору информации имеют серьезные изъяны. Очевидно, он не соответствует занимаемой должности.
С этими словами Е Шаньшань перевел взгляд на остальных присутствующих. Больше он ничего не сказал, лишь мягко опустил на стол предмет, который до этого сжимал в ладони.
В гробовой тишине этот глухой звук - «тук» - прозвучал необычайно отчетливо.
Взоры всех присутствующих непроизвольно устремились к столу. Они увидели, что вещь, которой поигрывал Е Шаньшань, - это массивная бронзовая печать. Глядя на искусно выгравированное изображение грифона, каждый в зале понял: эта печать принадлежит главе семьи Гун и передается из поколения в поколение.
И сейчас она была в руках Е Шаньшаня.
Те, кто изначально собирался заявить протест, решили повременить и понаблюдать за развитием событий.
- У тебя нет полномочий принимать такие решения! - Стул Картера с грохотом отъехал назад. В тишине зала его выкрик прозвучал особенно резко.
Цинь Сюань взглянул на Е Шаньшаня, чье лицо оставалось холодным и непроницаемым, и закрыл свою ручку: - Мистер Картер, господин Е владеет полным пакетом акций господина Гун Юэ. Кроме того, в его распоряжении находится большая часть активов, подаренных госпожой Гун Юли, включая все принадлежавшие ей акции. Таким образом, доля господина Е дает ему право принимать подобные решения единолично, минуя процесс согласования.
После слов Цинь Сюаня атмосфера стала еще более гнетущей. Кое-кто начал обмениваться короткими, едва слышными репликами. Все предыдущие сведения говорили о том, что у Шаньшаня только доля Гун Юэ. Никто не ожидал, что акции Гун Юли тоже окажутся у него. Теперь в руках Е Шаньшаня сосредоточилось около 50% акций - для империи «Гунши» это была пугающая цифра! Она означала неоспоримую власть и колоссальное богатство.
Когда сотрудники службы безопасности вывели Картера из зала, Цинь Сюань задумчиво посмотрел на сидящего в кресле Е Шаньшаня, который с холодным видом продолжал вертеть в пальцах бронзовую печать.
Картер был лидером оппозиции внутри группы, выступавшей против Гун Юэ. Сам Гун Юэ из-за определенных соображений долгое время не предпринимал против него решительных действий. Цинь Сюань не ожидал, что первым же шагом Е Шаньшаня на новом посту станет увольнение Картера.
Он не мог понять: сделал ли это Шаньшань просто для демонстрации силы, а Картер лишь удачно подвернулся под горячую руку, или же у Е Шаньшаня всё было просчитано заранее, и нападки Картера лишь упростили задачу.
Опустив голову, Цинь Сюань осознал: это не тот вопрос, на который он вправе искать ответ.
После ухода Картера его место осталось пустым. Е Шаньшаня это ничуть не заботило. В течение следующих четырех часов совещания он ни разу не взглянул в ту сторону. За это время его выступление в корне изменило представление о нем у всех присутствующих.
Несмотря на внезапное появление, он оказался превосходно осведомлен о внутренних делах компании и полностью контролировал сферы ответственности каждого присутствующего. Его эффективность была поразительной. Но самое главное - его стиль управления был настолько похож на стиль Гун Юэ, что их было почти невозможно различить.
Многие начали подозревать: а нет ли за этим хитроумного плана самого Гун Юэ? Возможно, с ним всё в порядке, и он просто руководит из тени, используя этого внезапно появившегося Е Шаньшаня как острый меч, чтобы «почистить» ряды топ-менеджмента - как в случае с Картером.
К концу совещания все присутствующие погрузились в глубокие раздумья.
Когда встреча завершилась, было уже около десяти вечера. Е Шаньшань встал и, сохраняя величественную осанку, слегка кивнул залу: - Благодарю всех за содействие.
Он не остался для светских бесед и сразу вышел из зала в сопровождении своих людей.
Снова оказавшись в коридоре, Цинь Сюань подобрал слова: - Молодой господин Е, не желаете ли вы поближе познакомиться с несколькими ключевыми фигурами? - Он имел в виду прямой контакт с доверенными лицами Гун Юэ.
Е Шаньшань отказался без малейших колебаний: - Нет нужды.
Он посмотрел через панорамное стекло на сияющий огнями ночной город: - Мне нужно лишь удерживать штурвал в те несколько дней, пока Гун Юэ отсутствует. На остальное я не намерен тратить силы.
Заметив ледяной блеск в глазах Шаньшаня, Цинь Сюань склонил голову и больше не задавал вопросов. Ответ на то, было ли увольнение Картера случайным или спланированным, стал очевиден.
Группа прибыла в пресс-центр ровно в 10:30. Е Шаньшань не стал переодеваться, лишь слегка замаскировал тени под глазами и вышел на сцену вместе с главой PR-отдела и официальным представителем компании.
Прессе было запрещено вести самостоятельную съемку - все фотографии должны были предоставляться PR-службой корпорации. В зале царила тишина и идеальный порядок. Сев за стол, Е Шаньшань достал телефон и проверил текущее состояние Гун Юэ через систему видеонаблюдения, установленную в палате.
Словно черпая в этом силы, он заметно успокоился.
Когда пришло время вопросов, первым заговорил журналист из «New York Daily»: - Господин Е, ходят слухи о вашей крайне близкой связи с семьей Гун. Говорят, что помимо акций Гун Юэ, вы владеете долей другого члена семьи, переданной вам еще два года назад. Это правда?
- Да, - ответил Е Шаньшань кратко и тут же добавил: - Следующий.
- Господин Е, недавно господин Гун Юэ потерял сознание. Согласно информации из больницы, его состояние критическое. Это так?
- Нет. Его физическое состояние в норме, он просто истощен морально и нуждается в отдыхе, - явно не желая развивать тему, Шаньшань постучал пальцами по столу. - Следующий.
Присутствующие журналисты были в некотором замешательстве. Согласно их досье, этот молодой человек был актером из Китая. Многие рассчитывали выудить из него какую-нибудь ценную информацию. Однако стиль этого юноши был до боли похож на стиль Гун Юэ: холодный, лаконичный и не дающий никаких зацепок для сенсаций.
- Подскажите, вызовет ли эта внезапная передача акций хаос на рынке и панику среди руководства? Ожидаются ли массовые распродажи ценных бумаг? - Вопрос задал репортер из «Financial Express», говоря очень быстро и с явным вызовом.
Тон Е Шаньшаня оставался непоколебимым: - Ситуация, которую вы описываете, не возникнет. По крайней мере, пока я нахожусь у руля. Время подтвердит истинность моих слов. Следующий.
- Подождите! - перебил его журналист. - Откуда у вас, как у «случайного» преемника, такая уверенность? Не является ли это слепой самонадеянностью?
Помолчав пару секунд, Е Шаньшань сделал едва заметный жест рукой: - Пожалуйста, выведите этого господина. Отныне его изданию запрещено освещать любые новости, связанные с «Гунши».
Сотрудники службы безопасности тут же вывели репортера. Е Шаньшань посмотрел на оставшихся: - Хорошо, мы можем продолжать.
Спустя полчаса после конференции вышли заголовки крупнейших изданий.
«New York Daily»: Е Шаньшань назначен CEO группы компаний «Гунши». Он стал первым за сто лет руководителем не из семьи Гун. Молодой, талантливый, с блестящим образованием... верят, что он принесет перемены. Однако состояние души и тела Гун Юэ остается тайной.
«Voice of Today»: Внезапное назначение - контроль над корпорацией будет слабым... Это станет вызовом для новичка. Устоят ли вековые связи под влиянием этого фактора? Огромный пакет акций в руках Е Шаньшаня играет решающую роль!
«Financial News»: Мы не знаем истинного состояния Гун Юэ, но передача власти прошла на удивление гладко... У нового лидера достаточно способностей, чтобы удержать здание от краха. Рынок склонен доверять стабильности «Гунши», финансовые рынки успокаиваются.
Цинь Сюань зачитал несколько заголовков и закрыл газету: - Господин, встреча с шестой госпожой Кэтрин назначена на завтра, на 9:30 утра. Она согласилась сразу.
Е Шаньшань кивнул, чувствуя навалившуюся усталость. - Закончим на сегодня. Спасибо за работу.
Вернувшись в палату, он повесил пальто и подошел к кровати. Опустившись на колени на ковер, он вложил свою руку в ладонь Гун Юэ и тихо прошептал: - Гун Юэ, я так устал. И аппетита совсем нет. Если ты не проснешься, я совсем исхудаю.
Он поцеловал прохладную тыльную сторону руки Гун Юэ и после долгого молчания добавил: - Спокойной ночи.