Глава 58
Когда Крис постучал и вошел в кабинет, Гун Юэ смотрел прямую трансляцию с физической конференции.
Всё его внимание было сосредоточено на Е Шаньшане. Только когда юноша сошел со сцены, Гун Юэ выключил видео и спросил Криса: - Ну что?
- Последние несколько дней я со своими людьми фильтровал все недавние контакты Сюй Тяня. Ничего подозрительного не обнаружено. В этот раз он нацелился на молодого господина Е лишь потому, что хотел использовать его и стоящую за ним семью Гун, чтобы избавиться от Ту Юаньтая.
Хотя Гун Юэ и полагал, что план Сюй Тяня, полный дыр, вряд ли связан с силами, стоящими за «Проектом Создания Бога», когда дело касалось Е Шаньшаня, он обязан был проявлять предельную осторожность.
Внимательно изучив отчеты Криса, Гун Юэ кивнул: - Хорошо, я понял. Разберись с ним на свое усмотрение.
Крис не стал задавать лишних вопросов и вышел.
Оставшись один, Гун Юэ потер переносицу и тихо вздохнул. Он снова открыл видео, перемотал назад и, глядя на то, каким сияющим и одухотворенным выглядел Е Шаньшань на трибуне, почувствовал, как его взгляд постепенно теплеет.
※※※
Место проведения конференции.
Е Шаньшань с трудом пробрался к машине профессора Болена. Ему казалось, что все его силы (и даже «первозданная мощь») исчерпаны. Переведя дух, он взял бутылку минералки и залпом выпил половину.
Обычно после доклада приглашенные эксперты и ученые немного общаются перед уходом, но, учитывая «холодную» репутацию его учителя, желающих подойти было немного.
Как раз когда Е Шаньшань решил, что можно пораньше смыться на обед, дорогу им преградили двое. Они с порога начали эмоционально критиковать теорию профессора Болена, утверждая, что она ошибочна.
Увидев, как учитель стоит с каменным лицом и явно хочет отстоять свои идеи, но не находит слов, Е Шаньшань мгновенно разозлился. Он набрал в грудь воздуха и, подражая «граду слов» учителя Хесса, выдал гневную тираду в ответ.
В итоге вокруг них быстро собралась толпа. Спор двоих перерос в многостороннюю дискуссию, где группы обычно цивилизованных ученых при малейшем несогласии начинали сверкать глазами друг на друга.
В результате, вместо того чтобы уйти в двенадцать, они застряли до половины второго. Е Шаньшань чувствовал, что готов расплакаться от голода и жажды.
- Ты молодец, - профессору Болену потребовалось время, чтобы сформулировать фразу, к которой он добавил: - Очень хорошо.
Е Шаньшань прислонился головой к спинке переднего сиденья, повернул лицо к учителю и широко улыбнулся: - Это вам спасибо, учитель.
Покачав головой, профессор Болен ответил: - Не хочу, чтобы тебя обижали.
Е Шаньшань заморгал, почувствовав, как защипало в носу. Он вспомнил, как только приехал в город Б: весь мир казался ему одновременно удивительным и чужим. Удивительным - до восторга, и чужим - до дрожи.
Позже Гун Юэ дал ему чувство безопасности, кров и опору, защитив от всех ветров и подарив смелость встретить неизвестность.
Но именно учителя, наряду с Гун Юэ, помогли ему познать многообразие и красоту этого чудесного мира.
Подавив сентиментальность, Е Шаньшань со смехом сменил тему, подняв руку: - Дорогой господин лорд, у меня давно был один вопрос, можно?
Получив кивок, Е Шаньшань продолжил: - Мне всегда было любопытно: когда у меня здесь, в Китае, случается какая-то мелочь, почему все учителя узнают об этом так быстро?
- Мне рассказала Джулия.
Джулия была учительницей Е Шаньшаня по скрипке - страстная и вдохновляющая скрипачка.
- Откуда у вас связь? - удивился Шаньшань.
Болен подумал, кивнул и продолжил: - Да, Джулия сказала, что ей сообщил Уилл.
Вспомнив, как учитель Уилл зазывал его в южноамериканские джунгли смотреть на птиц, Е Шаньшань моргнул: - Значит, учитель Уилл в последнее время действительно изучал размножение редких птиц?
- Угу, сбор данных завершен, он уже вернулся на родину.
«Такая осведомленность?» Внезапно его осенило: - Учитель, а как вы обычно общаетесь? - Е Шаньшань почувствовал, что вот-вот раскроет великую тайну.
Не зная, как объяснить на словах, профессор Болен просто достал телефон, открыл приложение и протянул Е Шаньшаню.
Взяв его, Шаньшань с изумлением обнаружил, что приложение под названием «Маленький листик» - это обычный чат. В списке контактов действительно были все его учителя.
- Сначала мы создали его, чтобы согласовывать расписание твоих занятий.
Кивнув, Е Шаньшань заметил, что программа автоматически и очень грамотно переводит разные языки на английский. Последнее сообщение было от Джулии: «Хесс, выметайся! Ты обещал помочь мне записать аккомпанемент!»
Прокрутив выше, он увидел кучу фотографий от учителя Уилла - спам из птиц со всех ракурсов, и каждое сообщение заканчивалось фразой: «Какая красота!»
Глаза Е Шаньшаня загорелись: - Можно мне вступить? Я буду тихонько сидеть!
Профессор Болен забрал телефон и серьезно покачал головой: - Это мир учителей.
- «...»
※※※
Проводив учителя до отеля, Е Шаньшань глянул на часы и решил ехать сразу на съемочную площадку.
Его сцены были почти отсняты. Если поднажать, то через пару дней он закончит. Поэтому он и отпросился всего на полдня: в пять вечера должна была состояться важная сцена.
Однако по приезде выяснилось, что аппаратура вышла из строя, и рабочие вовсю её чинят. Оглядевшись, Е Шаньшань нашел ассистента режиссера: - А где режиссер Чжан и брат Янь?
Сегодня у него по плану были совместные сцены с Янь Кэ.
Помощник указал на комнату отдыха: - Режиссер сказал, если придешь - иди сразу к нему. И без посторонних.
«Как-то это таинственно...» - Е Шаньшань подошел к двери, и ему вдруг стало страшно входить. В голове закрутились сюжеты из фильмов - от инопланетян до монстров.
Пока он колебался, дверь открылась.
Янь Кэ, увидев Е Шаньшаня, застывшего у порога, удивился: - Мы видели, что ты там стоишь. Чего не заходишь?
Шаньшань осторожно заглянул внутрь и обнаружил там, помимо режиссера Чжана, Чжэн Дуна и Сюй Лояна. Сюй Лоян, завидев его, весело помахал рукой.
- Лоян? Ты же улетал за границу на неделю моды? - Осмотрев комнату, Е Шаньшань наконец сообразил: - Вы что... играете в маджонг?
- Шаньшань, потише! Я вернулся из-за границы и решил заглянуть к тебе, но тебя не было. Только хотел уйти, как меня поймали режиссер Чжан и Чжэн-гэ.
Сюй Лоян говорил обреченно, но искушение, когда не хватает четвертого игрока, было слишком велико.
В центре комнаты расчистили место под стол, на котором в беспорядке лежали кости маджонга. Трое сидели вокруг, а свободное место, видимо, предназначалось для Янь Кэ.
Режиссер Чжан отхлебнул воды из эмалированной кружки с надписью «Майские цветы - как солнце» и, словно заманивая невинного кролика, спросил: - Шаньшань, умеешь в маджонг? Хочешь пару партий?
Не успел Е Шаньшань ответить, как Сюй Лоян замахал руками: - Если за столом Шаньшань, то меня тут нет! - Он с сочувствием посмотрел на режиссера. - Поверьте, вы горько пожалеете.
Но режиссер Чжан явно не уловил скрытого смысла его слов.
Е Шаньшань решил, что стоит попробовать. Когда Сюй Лоян уступил место, он сел за стол: - Я никогда не играл. Какие правила?
Услышав, что тот новичок, режиссер Чжан заулыбался еще добрее и радушно объяснил основы. - Понял?
Е Шаньшань кивнул: - Ага, давайте начнем.
Сюй Лоян стоял за спиной Шаньшаня и смотрел на довольного режиссера. Ему казалось, что он видит самого себя в прошлом - такого же глупого и наивного.
Через пять минут Е Шаньшань посмотрел на свои кости: - «Цин и сэ», «Ган шан хуа»... Кажется, я выиграл?
Через десять минут: - «Ху»! Я сам вытянул кость, гоните деньги!
Через тринадцать минут: - «Ху»...
Не прошло и получаса, как проигравшийся в пух и прах режиссер Чжан хлопнул по столу: - Всё, не играю! Какой ты новичок?! Стопудово притворялся! Не верю, категорически!
Чжэн Дун, тоже оставшийся с пустыми карманами, стучал костями по столу, выражая протест.
Сюй Лоян, который долго сдерживался, злорадно хохотнул: - Вот видите! Я же говорил, что пожалеете! Но я свидетель - Шаньшань реально новичок.
Вспомнив свои былые страдания, он добавил: - Когда-то я научил его играть в «Золотую девятку»... вот тогда он меня реально без штанов оставил. Он беспощаден.
Режиссер не унимался: - Шаньшань, как ты это делаешь? Удача?
Шаньшань подумал и указал на закрытые кости режиссера, без запинки перечислив их слева направо: - Тройка бамбука, четверка, пятерка...
Сверяя кости одну за другой, режиссер поразился - всё сошлось до единой. А потом услышал от Е Шаньшаня: - Следующим ходом вы хотели сбросить восемьдесят тысяч.
- «...» - Режиссер почувствовал, как его картина мира затрещала по швам.
Осознав победу, Е Шаньшань достал телефон, запечатлел свои «трофеи» и отправил Гун Юэ:
«Брат, я теперь могу тебя содержать!!»
Гун Юэ, находившийся на совещании, не знал, как реагировать на это сообщение. Он долго писал и стирал ответ, и в итоге отправил одно слово: «Хорошо».
Через полчаса технику на площадке починили.
Выходя из комнаты, режиссер Чжан демонстративно откашлялся: - В этой комнате мы занимались анализом сценария.
Е Шаньшань мгновенно подхватил: - Да, это пошло мне на пользу, я вынес из этого обсуждения богатый урожай.
- «...» - Режиссер Чжан схватился за челюсть. При словах «богатый урожай» его снова накрыл страх перед тем, как Шаньшань произносил «Ху».
※※※
Вечером после ночных съемок Е Шаньшань вернулся домой только к одиннадцати.
Сбросив тяжелое пальто на руки дядюшке Хоуку, он остался в трикотажном джемпере с глубоким V-образным вырезом, открывающим изящную белую шею.
Он уже собрался идти в кабинет к Гун Юэ, но через пару шагов увидел его на длинном диване с книгой на иностранном языке.
Его глаза тут же превратились в полумесяцы от улыбки. Сбросив тапочки, Е Шаньшань босиком добежал до дивана, залез на него и совершенно естественно улегся, положив голову на колени Гун Юэ. Потершись о его ноги, он прошептал: - Брат, я дома!
- Угу, - Гун Юэ погладил его по волосам. Голос его был нежным. - Замерз?
- Нет-нет. Брат, я спросил режиссера Чжана: если всё пойдет гладко, то завтра-послезавтра я закончу съемки.
- Угу, молодец.
- Я тоже так думаю! - Е Шаньшань ни капли не смутился. - Кстати, я обещал режиссеру Чжану сняться шестнадцатого числа в его социальной рекламе. Тема - защита вымирающих животных от браконьеров. Я читал сценарий: я играю очеловеченного пятнистого оленя, который потерял пару из-за охотников.
- Хорошая тема.
Е Шаньшань кивнул и вдруг посмотрел на Гун Юэ: - Брат, ты мне так и не сказал: зачем нужны те наручники и кандалы, которые я видел в отеле?
Не ожидая, что Шаньшань всё еще помнит об этом, Гун Юэ замер, не перелистнув страницу. Помолчав полминуты, он ответил: - Позже узнаешь.
Почувствовав, что Гун Юэ не хочет об этом говорить, Е Шаньшань не стал настаивать.
Он не хотел расстраивать любимого, а «позже» всё равно настанет.
Притихнув на пару минут, Е Шаньшань какое-то время пристально смотрел на Гун Юэ, затем отвернулся, а через мгновение снова украдкой взглянул на него.
Гун Юэ, конечно, заметил это: - Что такое?
Лежа на спине, Е Шаньшань дотронулся до лица Гун Юэ: - Мой государь, ты наверняка не знаешь, какой сегодня день.
- И какой же?
В последний момент он засомневался, но всё же серьезно произнес: - Сегодня Всемирный день поцелуев. - И что из этого следует?
Поколебавшись, Е Шаньшань ничего не ответил. Он просто сел, устроившись на коленях рядом с Гун Юэ, взял у него из рук книгу и отложил в сторону.
Он положил ладони на плечи Гун Юэ и слегка подтолкнул его назад. Выбрав нужную дистанцию, Е Шаньшань выпрямился и робко потянулся к его губам.
Гун Юэ на мгновение замер от неожиданности, но тут же заставил себя расслабиться.
Расстояние между ними сокращалось. Глядя на губы Гун Юэ, Е Шаньшань чувствовал, как бешено колотится сердце, его пальцы на плечах мужчины невольно дрогнули.
Вспомнив предыдущий опыт, Е Шаньшань высунул кончик влажного розового языка и начал увлеченно, сантиметр за сантиметром, обводить контур губ Гун Юэ.
Вскоре губы Гун Юэ стали влажными.
Почувствовав, что в этот раз поцелуй кажется слаще, Е Шаньшань только хотел продолжить дегустацию, как его язык внезапно поймали. Картинка перед глазами мгновенно сменилась: теперь Гун Юэ держал его за талию, и Шаньшань сидел верхом на его бедрах.
- Твоя рана...
Сидя лицом к лицу, Гун Юэ поцеловал его в макушку и низким хриплым голосом ответил: - Не помешает.
Е Шаньшань почувствовал, как пальцы мужчины поглаживают его ухо, и от этой щекотки по всему телу пробежала дрожь. Он хотел было возразить, но рука Гун Юэ переместилась к его затылку, и он облегченно вздохнул.
Однако под пристальным взглядом Гун Юэ Е Шаньшань невольно сжал бедра. В следующую секунду он заметил, что дыхание Гун Юэ стало тяжелым. Левая рука мужчины, прижатая к его спине, слегка напряглась, их лбы соприкоснулись.
- Шаньшань, ты правда хочешь отметить этот праздник?
Глаза Е Шаньшаня затуманились, он кивнул: - Хочу.
На самом деле это был лишь предлог: Всемирный день поцелуев приходится на совсем другую дату. Но глядя на Гун Юэ, он словно впадал в зависимость. В голове крутились картины их прошлых поцелуев, и он не мог с собой совладать.
Получив утвердительный ответ, Гун Юэ больше не произнес ни слова и накрыл губы Е Шаньшаня своими.
Е Шаньшань сразу почувствовал, что этот поцелуй отличается от прежних.
Его губы несколько раз несильно прикусили, а когда Гун Юэ начал ласкать кончик его языка, тот занемел. Из горла юноши вырвалось тихое «у-у», полное неги.
Почуяв опасность, Е Шаньшань инстинктивно хотел отстраниться, но он был настолько очарован этой сладкой истомой и переплетением их дыхания, что не мог заставить себя прервать контакт.
Пока он колебался, Гун Юэ прижал его к себе сильнее, так что они слились в одно целое. Язык Гун Юэ проник глубже; капля влаги скользнула по шее и скрылась под воротником.
Всё тело юноши обмякло. Его мыслительная система окончательно вышла из строя - в его мире существовал только этот мужчина. Он перестал думать и просто обвил шею Гун Юэ руками, позволяя тому дюйм за дюймом захватывать свою территорию.
От автора:
Шаньшань еще многого не понимает, но инстинктивно жаждет близости. А терпение брата Гун по отношению к Шаньшаню всегда безгранично.
Итак, это был чистый поцелуй. [Развожу руками] [Огорчение] [Сожаление] [Нетерпение]