Глава 54
- Не ешь меня!
С этим криком Е Шаньшань резко открыл глаза. Перед ним был потолок его спальни. Оцепенение длилось полминуты, после чего он осторожно потрогал свои руки - на месте!
Видимо, из-за того, что ночью он «полакомился сахаром», пока Гун Юэ спал, его сон был полон кошмаров. Ему снилось, что Великий Демон собирается его съесть. Во сне Гун Юэ в черном плаще сидел на огромном троне с ледяным выражением лица и собирался им пообедать. Это его и разбудило.
Гун Юэ, услышав крик из гардеробной, быстро вернулся в спальню. Он увидел Е Шаньшаня, сидящего в кровати и сжимающего одеяло. Юноша не сразу повернул голову на звук шагов, его глаза всё еще были полны испуга.
- Шаньшань, кошмар приснился? - Гун Юэ подошел к кровати, стараясь говорить успокаивающе.
Е Шаньшань жалобно кивнул: - Ага, снилось, что ты меня ешь. Во сне ты уже доедал мою руку. Почему у тебя такие странные вкусы? Я же невкусный!
- Я не собираюсь тебя есть, это просто сон, - терпеливо объяснил Гун Юэ.
Увидев реального Гун Юэ, Е Шаньшань немного успокоился. Заметив, что тот пытается одной рукой застегнуть пуговицы на рубашке, юноша откинул одеяло и сел на край кровати, похлопав рядом с собой: - Иди сюда, я помогу.
Гун Юэ помедлил секунду, но позволил ему помочь. Е Шаньшань аккуратно застегнул все пуговицы и расправил манжеты.
- Сегодня ты тоже красавчик! - закончив, Е Шаньшань по-стариковски похлопал Гун Юэ по плечу. - Давай, парень, старайся, работай усердно!
- ...
Затем Гун Юэ принес галстук, и Е Шаньшань привычно завязал ему красивый виндзорский узел. - Готово.
Глядя на Гун Юэ, он вспомнил вчерашний вечер: как тот подхватил его одной рукой и усадил на стол. Ощущение горячей ладони на талии словно отпечаталось в памяти. Он отвел взгляд, чувствуя, как пульс снова учащается.
Немного замявшись, Е Шаньшань всё же не удержался и легонько потрогал пресс Гун Юэ. После чего бодро соскочил с кровати: - Брат, подожди меня, я быстро умоюсь и почищу зубы! - и скрылся за дверью.
Гун Юэ, ощущая прикосновение на животе, тихо вздохнул.
※※※
Машина остановилась у служебного входа на съемочную площадку. Е Шаньшань вышел, наклонился и помахал Гун Юэ: - Как приедешь в офис - никакой нагрузки на правую руку! Поручай всё помощнику Цинь Сюаню. И вечером обязательно ужинаем вместе!
- Хорошо.
Получив утвердительный ответ, Е Шаньшань выпрямился и проводил машину взглядом. Обернувшись, он увидел Сюй Тяня, который стоял неподалеку. Е Шаньшань не придал этому значения, улыбнулся ему и с песней отправился в гримерку.
Сюй Тянь стоял на месте, не двигаясь. Он вспоминал только что уехавший «Майбах» и мужчину, чей силуэт едва угадывался внутри. Неизвестно, о чем он думал, но спустя мгновение он снова медленно нажал на кнопку, зажигая экран телефона.
«Десять вечера, старое место. Помойся хорошенько и жди меня в постели».
Глядя на сообщение, полученное ранним утром, он вспомнил о специфических пристрастиях того старика из «Цзятай» и с отвращением нахмурился. После ареста Чжао Яоцзу его менеджер сменился, и теперь этот старик стал для него обузой, от которой пришло время избавиться.
Но как именно это сделать - нужно было тщательно спланировать.
※※※
Первая сегодняшняя сцена Е Шаньшаня была совместной с «Сельвином». Сельвин - метис, он был вторым из десяти человек, кому суждено было погибнуть в сюжете. Именно из-за его смерти персонаж Янь Кэ, У Цянь, впервые начинает подозревать Ху Яня.
Стоя на балконе своей комнаты, Ху Янь держал в руках стакан чистой воды. На улице было пасмурно, облака нависли тяжелым слоем, и свет был приглушенным. Сделав глоток, Ху Янь поставил стакан на круглый деревянный столик, после чего ловко перемахнул через перила балкона.
Наступая на декоративные каменные выступы на стене и плотно прижимаясь к ней всем телом, Ху Янь в пару движений перебрался на соседний балкон - именно там жил Сельвин.
Он замер перед панорамным окном, его изящное лицо скрылось в тени, словно он набросил на себя всю ночную тьму.
Режиссер Чжан, видя, что Е Шаньшань замер, тут же скомандовал снять крупный план. В кадре взгляд Е Шаньшаня был безжизненно-черным, словно он полностью отсек свою эмоциональную сторону. Но если присмотреться, сквозь трещины в этом безразличии просачивалась едва уловимая печаль.
От этой тонкой игры глаза режиссера Чжана засияли.
В воздухе раздался едва слышный звук взводимого курка. Ху Янь больше не колебался и шагнул в спальню Сельвина, подобно жнецу, пришедшему за душой.
Сельвин приболел и отдыхал в постели. Услышав шаги, он обернулся и, уставившись на пистолет в руках вошедшего, в ужасе присел. Его зрачки сузились: - Как ты...
Глухой хлопок пронзил воздух - глушитель скрыл звук выстрела, и лишь звук пули, разрывающей плоть, долетел до ушей. Убедившись, что человек перестал дышать, Ху Янь убрал пистолет и вернулся в свою комнату тем же путем, не потревожив ни единой души.
Остальные обнаружат смерть Сельвина только вечером, когда Цзянь Жуй пойдет звать его к ужину.
Режиссер Чжан сделал Е Шаньшаню знак: - Снимем еще с нескольких ракурсов. Особенно тот момент, где ты лезешь по стене, давай еще раз.
Е Шаньшань в это время позволял стилисту поправлять прическу, но, услышав слова режиссера, не забыл поправить его в ответ: - Директор, слово «лезть» звучит как-то странно!
- Я тут главный, как сказал, так и будет! - он махнул рупором. - Ладно, в обед получишь к порции риса куриную ножку.
Е Шаньшань тут же расплылся в улыбке.
- Ну и сорванец! - режиссер Чжан со смехом выругался, глядя на него, отложил рупор и обратился к Янь Кэ, сидевшему за мониторами: - Сегодня Шаньшань на каком-то подъеме. Его аура практически полностью задавила присутствие Сельвина.
- Он очень быстро прогрессирует.
- Да, - кивнул Чжан. - Быстро учится, мгновенно делает выводы и исправляется. Надо признать, у парня талант. В первых сценах он скорее мастерски копировал и сочетал чужие приемы, а теперь в его игре наконец появилось что-то свое.
Говоря это, он посмотрел на Е Шаньшаня, который пил воду: - И движения, и реплики - всё хорошо. Жаль только, что в самой игре всё еще чего-то капельку не хватает.
※※※
После нескольких отснятых сцен Е Шаньшань подошел к мониторам, чтобы вместе со всеми отсмотреть материал. Если что-то казалось неправильным, сцену переснимали.
Режиссер Чжан пару раз затянулся сигаретой и тут же её потушил.
Внимание Е Шаньшаня привлекли погасшие искры на земле. - Директор, а у сигарет приятный вкус?
- Да так себе. Но мы, мужчины, когда на душе паршиво, всегда хотим выкурить пару штук.
Чжан добавил еще пару фраз, а затем спросил, продолжая смотреть на экран: - Шестнадцатого ноября у тебя есть какие-то планы?
Е Шаньшань покачал головой: - Нет.
Режиссер достал телефон, что-то нажал и протянул его Е Шаньшаню: - Сверху спустили заказ на социальную рекламу. Я думаю, там есть роль, которая идеально тебе подходит. Хочешь поучаствовать? Кадров немного, снимем быстро, за день-два управимся. Если согласен, я поговорю с Чжэн Дуном.
Он заметил, что у Е Шаньшаня и Чжэн Дуна интересные отношения. Обычно менеджер всё решает за артиста, а тут Чжэн Дун прямо сказал: «Сначала спросите, интересно ли это Шаньшаню, а если да - тогда и обсудим остальное».
Е Шаньшань быстро пролистал план проекта и нашел роль забавной. Он вернул телефон режиссеру и подмигнул: - Если в комплект входит обед с куриной ножкой - я в деле.
Режиссер рассмеялся: - Ладно, накормим до отвала!
※※※
Домой он вернулся в начале седьмого. Е Шаньшань перекусил фруктом и, напевая, собрался пойти в кинозал посмотреть фильм, дожидаясь Гун Юэ к ужину.
Однако, проходя мимо кабинета, он внезапно замер.
Он постоял перед закрытой дверью, и в голове сами собой начали прокручиваться вчерашние кадры: как Гун Юэ целовал его, как держал за подбородок... В носу и во рту будто снова разлился запах Гун Юэ.
Вдоль позвоночника пробежал знакомый трепет, а к лицу прилила жара.
Похлопав себя по щекам, Е Шаньшань почувствовал, что ведет себя как-то странно. Подумав, он побежал вниз, с огромным энтузиазмом схватил в кладовке швабру и принялся тщательно намывать огромную гостиную.
Дворецкий Хоук, стоявший неподалеку, совершенно не понимал, что происходит.
※※※
После ужина Е Шаньшань следовал за Гун Юэ по пятам. - Брат, у меня есть к тебе одна маленькая просьба.
- М-м?
Почувствовав, что Гун Юэ в хорошем настроении, Е Шаньшань подошел ближе: - Я хочу попробовать покурить. Просто почувствовать, каково это. - Он поднял палец, белый как росток лука, и покачал им. - Всего одну.
Увидев сегодня курящего режиссера, он весь день хотел узнать, какой же у табака вкус.
- Хорошо. Только одну.
В кабинете Е Шаньшань увидел, как Гун Юэ открыл ящик стола и достал серебряную зажигалку и пачку сигарет.
На металлическом корпусе зажигалки был изображен лист, полностью выложенный бриллиантами, которые ярко сверкали в свете ламп.
Увидев, как ловко его брат обращается с зажигалкой, Е Шаньшань внезапно догадался: - Брат, так ты, оказывается, втайне куришь!
Гун Юэ открыл пачку: - Изредка. Последние два месяца не притрагивался.
С этими словами он достал сигарету и поднес фильтр к губам юноши: - Открой рот.
Е Шаньшань послушно обхватил фильтр и с любопытством уставился на Гун Юэ.
Зажигалка пару раз провернулась между длинными пальцами, Гун Юэ нажал на рычажок - с тихим щелчком крышка открылась.
- Когда зажгу, медленно вдохни, и ты поймешь, какой у табака вкус.
Е Шаньшань, закусив сигарету, закивал, полный ожидания.
Гун Юэ наклонился ближе и высек пламя. Оранжевый огонек плавно приближался к цели.
Пламя коснулось сигареты, табак вспыхнул, меняя цвет с темно-коричневого на золотисто-красный, и в воздухе заструился бледно-голубой дымок.
Е Шаньшань, как и было сказано, осторожно вдохнул и тут же вытаращил глаза - что это за странный и ужасный вкус!
Он скорчил мученическую гримасу, удерживая дым во рту и не зная, что делать дальше. Он жалко посмотрел на Гун Юэ, буквально посылая сигналы о помощи. Очевидно, вкус табака ему совершенно не понравился.
Слабо улыбнувшись, Гун Юэ вынул сигарету из губ Е Шаньшаня, затушил её в пепельнице и отложил зажигалку на край стола.
Затем он поднял левую руку и нежно взял Е Шаньшаня за подбородок.
Следом за этим он слегка наклонился и накрыл губы юноши своими. Знакомое влажное ощущение снова захватило их обоих.
Кончик языка скользнул между губ. Гун Юэ мягко вдохнул, и дым из рта Е Шаньшаня перекочевал к нему.
Медленно отстранившись, Гун Юэ выпустил в сторону юноши маленькое колечко дыма. Его глаза слегка сощурились, придавая ему необъяснимо притягательный и сексуальный вид.
- Ну как вкус? - его голос звучал хрипло. Большим пальцем он коснулся уголка губ Е Шаньшаня, где осталась капелька влаги - то ли его, то ли его собственного партнера.
Е Шаньшань завороженно смотрел на губы Гун Юэ. Он облизал верхнюю губу и, словно под гипнозом, пробормотал: - Я хочу еще раз.