Глава 53
После съемок сцены у Янь Кэ было полчаса перерыва. Он только взял у ассистента сок и собирался идти в гримерку, как заметил идущего следом Е Шаньшаня, который явно хотел что-то сказать, но не решался.
За время общения Янь Кэ уже немного изучил Шаньшаня. Как говорила его жена: «Его мысли гуляют сами по себе», и общаться с таким человеком было легко. Сделав глоток сока, он спросил: - У тебя ко мне какое-то дело?
Поколебавшись, Е Шаньшань подошел ближе и прошептал: - У меня есть один вопрос, который я ужасно хочу задать. - Он подчеркнул: - Ужасно-ужасно.
- Ну, спрашивай, - Янь Кэ повел его в гримерку, так как здесь было слишком много лишних глаз и ушей.
Е Шаньшань послушно последовал за ним: - Вот я видел, как ты сейчас в сцене целовался с Цзян Жуй.
- Ну да, в сценарии прописан «страстный поцелуй».
Почувствовав смущение, Е Шаньшань взъерошил волосы, не заботясь о прическе: - А как... как вообще правильно целоваться?
Этот вопрос он точно не мог задать Сюй Лояну - перед ним он уже создал образ умудренного опытом человека. Из всех кандидатур Янь Кэ казался самым надежным.
Услышав вопрос, Янь Кэ, к своему удивлению, даже не удивился. В конце концов, от Е Шаньшаня такой вопрос звучал вполне гармонично.
Закрыв дверь гримерки, Янь Кэ предложил юноше сесть и, подумав, сказал:
- Для актера поцелуи делятся на сценические и жизненные. Если это съемки, нужно соблюдать границы и уважать партнера. Если в сценарии нет особых требований, лучше ограничиться простым соприкосновением губ, чтобы партнеру не было некомфортно.
Глаза Е Шаньшаня сияли. Он слушал и кивал, едва не доставая блокнот для записей.
- Что касается поцелуев в жизни... это нельзя объяснить парой слов, - Янь Кэ замолчал, понимая, что именно это интересует юношу больше всего. Но, судя по всему, объект чувств Е Шаньшаня вряд ли обрадовался бы, узнав, что его учат целоваться посторонние люди. Поэтому он дал совет:
- В общем, если ты не умеешь, можешь просто отдать инициативу партнеру.
- Партнеру? - Е Шаньшань задумался и пробормотал под нос: - А ведь это вариант...
Услышав это, Янь Кэ окончательно утвердился в своих догадках и улыбнулся: - Всё это лишь теория. Опытом это станет только тогда, когда ты пройдешь через это сам.
※※※
Закончив дела на сегодня, Е Шаньшань быстро снял грим и вместе с Линь Сятой покинул площадку. Устроившись на заднем сиденье, он перечитывал фрагменты сценария, выделенные маркером.
- Сята, как думаешь, если я попрошу Гун Юэ порепетировать со мной сцену, он согласится?
Линь Сята ответил не раздумывая: - Согласится!
- А если это будет та самая сцена главных героев, что снимали сегодня?
Героев? Линь Сята вспомнил, что сцена была очень эмоциональной и включала поцелуй. Но если это просто репетиция... - Думаю, господин согласится.
Это воодушевило Е Шаньшаня. Он сжал кулак и кашлянул: - Мне просто кажется, что эта сцена очень необычная, я никогда такого не пробовал, вот и хочу попрактиковаться.
Но в конце сцены герои целуются. Он понимал, что не сможет поцеловать никого другого - только Гун Юэ.
Спустя время Линь Сята внезапно осознал один момент: - Господин Е, это же сцена героя и героини. Как вы распределите роли?
- Ну конечно, я - герой, а Гун Юэ - героиня. А что не так? - Е Шаньшань ответил с таким видом, будто это была самая очевидная вещь в мире.
Линь Сята, игравший в телефоне, замер. Он решил, что лучше притвориться, будто ничего не слышал. Меньше знаешь - крепче спишь.
※※※
Е Шаньшань вошел в дом с тайным волнением (хотя сам не до конца понимал, откуда оно взялось). Гун Юэ уже ждал его к ужину. Мгновенно отбросив все сомнения, юноша вымыл руки и начал кружить вокруг своего «Демона», засыпая его вопросами:
- Брат, ты сегодня был занят? Настроение хорошее? Рана болит? А когда врач менял повязку, было больно? Скучал по мне?..
Гун Юэ отвечал по порядку. Видя, что поток вопросов не иссякает, он просто отправил ложку малинового йогурта в рот Е Шаньшаню: - Вкусно?
Внимание юноши мгновенно переключилось. Он облизнул губы и радостно закивал: - Очень вкусно! - Он взял ложку и в ответ покормил Гун Юэ: - Вкусным надо делиться.
Прикончив большую порцию йогурта, Е Шаньшань почувствовал небывалый аппетит и в итоге объелся так, что не мог разогнуться. - Кажется, я переел, - проныл он и попросил Гун Юэ погладить ему живот.
Гун Юэ согласился, но, проведя рукой пару раз, заметил: - Твои кубики пресса и правда исчезли.
- ... - Е Шаньшань посмотрел на него слентяйским видом: - Умоляю, не напоминай.
После ужина Е Шаньшань, как хвостик, последовал за Гун Юэ в кабинет. Он подавал чай, читал документы, а так как правая рука Гун Юэ была травмирована, он с усердием взял на себя обязанности по набору текста.
- Шаньшань.
- А? - Е Шаньшань нажал «отправить» и обернулся на зов.
- У тебя какое-то дело?
- Нет, нет... - Е Шаньшань замялся. - Ладно, есть. - Видя вопросительный взгляд Гун Юэ, он продолжил: - Я сегодня на площадке видел, как главные герои играли одну сцену. Очень впечатляюще.
- И?
Е Шаньшань отвел глаза: - Я захотел попробовать отрепетировать её.
- И поэтому?
- Поэтому... ты не мог бы мне подыграть? Я даже специально расспросил исполнителя главной роли о ключевых моментах игры.
Глядя в эти полные надежды и легкого трепета глаза, разве мог Гун Юэ сказать «нет»?
- Хорошо, я порепетирую с тобой.
Лучезарно улыбнувшись, Е Шаньшань показал Гун Юэ «сердечко» пальцами и бросился вон из комнаты: - Я за сценарием!
Когда Гун Юэ прочитал текст, он долго молчал, а его пальцы, сжимавшие лист, побелели.
Е Шаньшань заволновался: - Брат, если не хочешь, ничего страшного, я могу пере...
- Нет, - Гун Юэ покачал головой. Его взгляд замер на слове «поцелуй». Голос был медленным: - Шаньшань, ты уверен, что хочешь репетировать именно эту сцену со мной? Строго по сценарию? - Он поднял глаза и в упор посмотрел на юношу.
- Ну да. Там сцена с поцелуем, и я не могу представить, как целую кого-то другого, кроме тебя. Это меня очень беспокоило! - Но ему действительно хотелось испытать себя в такой новой для него сцене.
Гун Юэ посмотрел на него сложным взглядом и, наконец, потер переносицу: - Если ты уверен, то давай начнем.
Е Шаньшань тихонько ликующе воскликнул и сделал пару пометок в сценарии: - Ты играешь вот это - героиню. А я - У Цяня, главного героя.
- Погоди. Ты - герой, а я - героиня? - переспросил Гун Юэ.
- Ну да, а что не так? - Е Шаньшань удивился. Почему и Линь Сята, и теперь Гун Юэ так реагируют?
Гун Юэ посмотрел на строки, выделенные маркером, и после десятисекундного молчания ответил: - Ничего. Начинаем.
※※※
Установив камеру для записи, Е Шаньшань встал напротив Гун Юэ и по привычке закрыл глаза, настраиваясь на нужную волну. Спустя пару секунд он открыл их - его взгляд и выражение лица неуловимо изменились. На мгновение Гун Юэ показалось, что перед ним стоит совершенно незнакомый человек, а вовсе не Е Шаньшань.
- Говори, зачем ты пришла? - Е Шаньшань опустил голову, поправляя манжеты. Его тон был холодным, но он не удержался и бросил быстрый взгляд на тень собеседника на полу.
Гун Юэ прочитал реплику из сценария: - Мне страшно. - Его голос был ровным, но Е Шаньшань уже полностью погрузился в роль.
Юноша нахмурился, в его голосе послышалось раздражение: - Если страшно - сиди в комнате и не выходи. Чем я могу помочь?
Затем Гун Юэ на мгновение замешкался и четко произнес следующую фразу: - Ты любишь меня? - Он намеренно опустил имя «У Цянь».
В момент этого вопроса Гун Юэ почувствовал, как в его сердце вспыхнуло безумное желание услышать ответ, пусть даже это была всего лишь игра.
- Ты... - Е Шаньшань не разжимал бровей, его тон оставался резким: - Есть ли смысл говорить об этом сейчас?
- Есть! Это имеет смысл!
После долгого молчания, словно признавая поражение, Е Шаньшань прикрыл глаза: - Люблю. Я люблю тебя, и это никогда не менялось.
Гун Юэ почувствовал, как перехватило дыхание, а в горле пересохло, но он продолжил по сценарию: - Я тоже люблю тебя. Кроме тебя я никого не смогу полюбить. - Его голос звучал торжественно и серьезно.
Воцарилась тишина. Е Шаньшань горько усмехнулся и сделал шаг навстречу. Он поднял слегка дрожащую руку и нежно коснулся лица Гун Юэ. Их взгляды встретились. Е Шаньшань, слившись со своим героем, почувствовал, как в груди поднимается едкая сладость, словно пузырьки в бокале игристого вина.
- Почему спустя столько времени ты всё еще не исчезаешь из моего мира? - В его голосе промелькнула горечь, и он, словно сдавшись, медленно приблизился к лицу Гун Юэ, пока их губы не соприкоснулись.
Это было очень мягко. После короткого касания Е Шаньшань слегка отстранился, но тут же, колеблясь, снова прильнул к губам партнера. Его шепот был полон поражения: - Видишь, я даже не могу сдержать желание поцеловать тебя.
В этот момент Гун Юэ должен был произнести следующую реплику, но он молчал.
Е Шаньшань начал выходить из образа и удивленно спросил: - В сценарии же не так... ах!
Не успел он договорить, как почувствовал, что левая рука Гун Юэ резко обхватила его за талию. Е Шаньшань округлил глаза: сюжет явно пошел не по плану!
Горячая ладонь скользнула по его пояснице и медленно поползла вверх вдоль позвоночника, вызывая волны мурашек. Е Шаньшаню показалось, что его спина никогда не была такой чувствительной. Рука Гун Юэ легла на его затылок, слегка надавливая и заставляя лицо юноши приблизиться.
Они коснулись кончиками носов, их дыхание смешалось. Гун Юэ взглядом изучил каждый сантиметр лица Е Шаньшаня, затем тихо вздохнул и поцеловал его.
Е Шаньшань замер в оцепенении. Это явно выходило за рамки сценария! Неужели «героиня» решила импровизировать? Или «героиня» решила отвоевать место главного героя? Он почувствовал какой-то загадочный кризис!
Но вскоре ему стало не до этих мыслей. Он отчетливо почувствовал прикосновение губ Гун Юэ. Теплый и влажный кончик языка скользнул по уголку его рта, а затем ловко проник внутрь. Пройдясь по деснам, он вызвал у Е Шаньшаня такое онемение, что мозг просто отключился. Всё внимание сосредоточилось на каждом микродвижении партнера.
Когда язык Гун Юэ преодолел преграду зубов и по-настоящему вторгся в полость рта, Е Шаньшань инстинктивно пошевелил своим языком, и тотчас же был перехвачен «незваным гостем». Испугавшись, юноша издал сдавленный звук, но Гун Юэ поцеловал его еще глубже. От нехватки кислорода он не мог издать ни звука.
Голова шла кругом. Е Шаньшаню казалось, что Великий Демон вот-вот проглотит его целиком, а в следующее мгновение он чувствовал, что вот-вот вознесется на небеса - в общем, ощущения были крайне фантастическими.
В его спутанных мыслях всплыла фраза: «Ох, и правда - очень гладко, мягко и сладко!».
Сердце Е Шаньшаня никогда не колотилось так быстро. Его щеки пылали, полуприкрытые глаза затуманились, а на ресницах выступили слезинки.
Когда сознание уже почти полностью растворилось в этом поцелуе, Гун Юэ внезапно отстранился. Лоб в лоб, нос к носу. Голос Гун Юэ был хриплым и низким: - Прости.
Е Шаньшаню показалось, что этот голос, как крючок, зацепил его сердце. Он вытер влагу в уголке рта тыльной стороной ладони и снова облизнул губы розовым кончиком языка: - Еще.
Взгляд Гун Юэ мгновенно потемнел, словно хищный зверь готовился вырваться из клетки. Помедлив секунду, он резко пришел в движение. Подхватив Е Шаньшаня за талию одной рукой, он усадил его прямо на письменный стол. Документы посыпались на пол, но на них никто не обратил внимания.
Гун Юэ пристально смотрел в глаза юноши. Его большой палец скользнул по влажному уголку глаза Е Шаньшаня. Голос был тихим, словно он боялся спугнуть видение: - Тебе нравится?
- Угу, нравится. - Е Шаньшань всегда говорил правду о своих чувствах, особенно с Гун Юэ. Это было так ново и приятно, что он ответил совершенно прямо: - Поэтому хочу еще.
Гун Юэ уперся левой рукой в стол рядом с ним, его кадык дернулся: - Хорошо, я дам тебе это.
«Я дам тебе всё, что ты попросишь».
Гун Юэ склонился над ним, полностью закрывая его собой, словно оберегая своё сокровище от посторонних глаз. Е Шаньшань инстинктивно задрал голову, подставив под взгляд изящную линию шеи. Он слегка приоткрыл рот и нетерпеливо заерзал.
Гун Юэ уже не хотел думать о том, понимает ли Е Шаньшань истинный смысл этого поцелуя. Он просто нежно взял его за подбородок двумя пальцами - он так долго этого желал, что теперь боялся проявить лишнюю силу.
Они целовались так долго, что Е Шаньшань почувствовал слабость в ногах и спине. Он начал сползать, поэтому уперся руками в грудь Гун Юэ. Тот перехватил его руки и напоследок слегка прикусил его верхнюю губу, прежде чем отстраниться. - Достаточно? - его дыхание было сбитым.
Е Шаньшань чувствовал себя совершенно обессиленным и часто закивал: - Достаточно, я чуть не задохнулся! - Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя.
Потрогав онемевшие губы, Е Шаньшань подумал, что Гун Юэ, должно быть, очень проголодался, раз так настойчиво кусал его за губу. Ему казалось, что еще секунда - и Демон его съест: сначала пропарит, а потом зажарит.
Посидев еще немного на столе, Е Шаньшань выудил из угла смятый сценарий и строго заметил: - Кстати, брат, такая импровизация во время игры недопустима! В следующий раз будь внимательнее!
Его голос звучал мягко, с легкой хрипотцой, как будто в него добавили сладкого вина. Гун Юэ скользнул взглядом по его алым губам со следами зубов и ответил: - М-м, я понял.
※※※
Посреди ночи Гун Юэ внезапно проснулся от ощущения чего-то влажного и мягкого на своих губах. Словно кошка слизывала что-то. Он не стал открывать глаза. И действительно, вскоре он услышал приглушенное бормотание Е Шаньшаня: - Странно, сахара нет, а почему так сладко?
Спустя мгновение Е Шаньшань снова, как котенок, начал медленно и нежно вылизывать его губы, словно пробуя деликатес, без тени похоти.
Когда Е Шаньшань «наелся» и снова заснул, Гун Юэ открыл глаза и долго смотрел на его лицо в тусклом свете. До самого рассвета он лежал без сна, ощущая бурлящую в себе жизнь.