Глава 32
Как только эта мысль обрела четкость, Е Шаньшань почувствовал, как невидимая нить связывает разрозненные фрагменты его памяти.
Он нахмурился, вспоминая: - Я помню, это было два года назад. Однажды ночью я проснулся от голода и тихонько пробрался на кухню в поисках еды. И обнаружил, что в три часа ночи ты всё еще не спишь, а сидишь в домашнем кинотеатре и смотришь фильм. Я очень удивился, потому что ты почти никогда не смотришь кино.
Для Гун Юэ кино всегда было «потоком фальшивых образов и бессмысленных историй», в нем не было ни капли романтики. - Какой фильм? - Гун Юэ позволил Шаньшаню перебирать свои пальцы, голос его звучал приглушенно. - Зарубежная мелодрама. О том, как главный герой узнает, что его девушка потеряла память, и с огромным трудом завоевывает её снова.
Картина в памяти была очень четкой. Е Шаньшань смотрел на неясный профиль Гун Юэ в тусклом свете ночника, и реальность будто сливалась с воспоминаниями. - Ты сидел на диване с чашкой остывшего черного кофе. Твои глаза были красными от лопнувших сосудов, и когда ты посмотрел на меня, во взгляде читалась такая усталость... Я спросил, почему ты не спишь, не бессонница ли это. Ты не ответил, но задал вопрос. Ты спросил меня: «Что, если однажды я, как героиня фильма, потеряю память? Что ты будешь делать?» Я тогда ответил, что у меня отличная память, и я могу сделать «бэкап» твоих воспоминаний, так что всё будет в порядке. И ты тогда внезапно улыбнулся мне и сказал: «Хорошо».
Это было самое обычное воспоминание, но сейчас от него у Шаньшаня на душе стало горько. Особенно тот улыбка Гун Юэ... Он невольно придвинулся к мужчине ближе. Почувствовав знакомое тепло, он немного успокоился. - После этого целый месяц я тебя почти не видел. Ты мотался по всему миру, лично решал дела, которые вполне могли обойтись без тебя. Будто все сотрудники разом уволились.
Гун Юэ поправил ему одеяло, голос его был спокоен: - Разве я не сказал тебе тогда, что в семье Гун неспокойно, поэтому я буду очень занят, и просил не волноваться? - !! - Е Шаньшань изумился. - Откуда ты знаешь? - Но тут же сообразил и округлил глаза: - А-а-а, это всё были отговорки! Ты даже потеряв память придумываешь те же самые оправдания! - Мгм, - Гун Юэ не стал вдаваться в подробности. - И что потом?
Шаньшань что-то проворчал под нос и продолжил: - Через месяц ты вернулся и сказал, что проблемы в семье решены и ты больше не будешь так занят. Поскольку внешне не было ни единого признака неладного, я тогда поверил. - Чем больше Шаньшань вспоминал, тем сильнее щемило сердце. Он крепко сжал пальцы Гун Юэ, подумав, что если бы Великий Демон стал актером, он бы без труда взял «Оскар».
- Еще через два месяца я проходил мимо кабинета и услышал, как ты говоришь с адвокатом по телефону о завещании. Я испугался, прибежал и начал спрашивать, не заболел ли ты. Ты сказал, что составил завещание еще тогда, когда получил наследство отца, и просто время от времени вносишь правки.
Все эти вещи, которые сейчас казались явными признаками чего-то ненормального, Шаньшань раньше не замечал. Гун Юэ вел себя слишком естественно, слишком открыто, так что невозможно было заподозрить в этом игру.
Подушечкой пальца Гун Юэ смахнул влагу из уголка глаза Шаньшаня. - Шаньшань, всё хорошо. - Он перехватил руку юноши своей ладонью. - Если бы два года назад у меня начались проблемы с памятью, я бы обязательно занялся лечением. Но, судя по твоим словам, я этого не делал. Значит, уже тогда я был уверен: потерю памяти невозможно вылечить обычными методами.
Теперь всё сходилось. Гун Юэ нашел какие-то зацепки и определил «причину болезни», которую нельзя было устранить традиционными способами. Именно поэтому он оставил на кольце надпись «Никому не верь, кроме Шаньшаня», поэтому изменил завещание и поэтому составил тот толстый блокнот, где каждая строчка, каждая страница была посвящена Е Шаньшаню.
Потому что в то время он боялся, что в один прекрасный день проснется и обнаружит, что полностью забыл всё, что происходило раньше.
Из-за опасений, что его «болезнь» может привести не только к потере памяти, но и к смерти, он организовал для Е Шаньшаня обучение столь многим вещам. Таким образом, даже если его самого больше не будет в этом мире, Е Шаньшань сможет жить хорошо и свободно даже в самом худшем случае.
Всё, о чем мог подумать Гун Юэ, пришло в голову и Е Шаньшаню.
Стоило ему представить, как на протяжении тех двух лет Гун Юэ в одиночку справлялся со всей тревогой, напряжением и страхом, и при этом каждый день как ни в чем не бывало занимался работой, сопровождал его за ужином дома и планировал его учебу, Е Шаньшаню становилось так горько, что в груди снова разлилось это щемящее чувство.
Шмыгнув носом, Е Шаньшань не выдержал. Вцепившись обеими руками в одежду Гун Юэ, он громко разрыдался:
- Почему ты мне ничего не говорил? У-у-у... почему молчал, совсем ничего не сказал... и страдал в одиночестве...
Гун Юэ вздохнул, сел и крепко прижал юношу к себе, но промолчал. Он чувствовал вину перед Е Шаньшанем за себя прежнего, до потери памяти, но знал: если бы пришлось прожить это снова, он бы всё равно ничего не сказал Шаньшаню.
Некоторое давление и растущий с каждым днем страх ему достаточно было нести самому. Шаньшаню нужно было лишь оставаться счастливым. Он верил, что ни тот он, до потери памяти, ни он нынешний не изменили бы этой мысли.
Доплакавшись до икоты, Е Шаньшань поднял голову с груди Гун Юэ: - Одежда... одежда промокла.
- Ничего страшного, переоденусь.
С этими словами Гун Юэ взял Е Шаньшаня за подбородок, заставив его поднять лицо, и принялся бережно вытирать ему слезы. Он редко говорил такие мягкие слова: - Не плачь, сердце болит.
- У меня тоже болит.
Е Шаньшань всхлипнул пару раз. Он чувствовал, что плакать, как девчонка, совсем не по-мужски, но не мог остановиться. Он машинально потянул рукав Гун Юэ и небрежно вытер слезы с лица.
- Поскорее забудь о том, что я сегодня плакал. Всё, что только что произошло - неправда.
Только когда Гун Юэ кивнул, он продолжил расспросы: - Раньше ты никогда об этом не упоминал. У тебя есть сейчас какие-то догадки?
Гун Юэ покачал головой: - Должно быть, прежний я еще не до конца выяснил истину, поэтому и не мог тебе рассказать, - словно предугадав следующий вопрос Е Шаньшаня, он добавил: - Я также не знаю, повторится ли подобная ситуация в будущем.
Е Шаньшань замер на мгновение, затем внезапно спрыгнул с кровати и, даже не надев тапочки, подбежал к шкафу. Он достал из ящика кольцо Гун Юэ, вернулся на кровать и осторожно надел его на палец мужчины.
- Это неважно, потеряешь ли ты снова память в будущем, - он сжал руку Гун Юэ, и тон его стал серьезным. - Что бы ни случилось, ты не один. У тебя есть я.
Сказав это, он улыбнулся Гун Юэ, хотя его глаза изрядно опухли от слез.
※※※
С трудом убаюкав Е Шаньшаня, Гун Юэ отправился в кабинет.
Он нашел исправленное завещание и обнаружил, что всё было именно так, как он и думал: во всех графах наследников облигаций, фондов, акций, недвижимости, а также коллекционных и прочих личных вещей значилось имя Е Шаньшаня.
Тогдашний он действительно подготовился ко всему.
Из самого нижнего ящика Гун Юэ достал все совместные фотографии с матерью. До шести лет их было много, а после - всего по одной в год.
Его мать, Гун Юли, будучи главным ученым «Проекта Создания Бога», всегда носила светло-голубой рабочий халат. На этих семнадцати фотографиях он с каждым годом становился выше, а его мать почти не менялась, разве что в уголках глаз прибавилось несколько морщинок.
Гун Юэ начал тщательно вспоминать подробности их ежегодных встреч. Они обедали и беседовали в строго определенной зоне, он рассказывал о мелочах своей жизни, а мать иногда помогала ему с уроками.
Поскольку в семье Гун было наследственное заболевание, каждый раз, когда он приходил, Гун Юли брала у него кровь на анализ, чтобы убедиться, что проблем нет.
- Но... действительно ли это было только из-за наследственной болезни?
Кроме того, судя по времени, предоставленному Шаньшанем, к моменту его прибытия на остров Мисиус его мать уже взорвала весь остров. Это значило, что даже если бы его самолет не упал в море, он всё равно не успел бы увидеться с ней в последний раз.
Она не хотела видеть его напоследок или же... не хотела, чтобы он ступал на остров? И по какой причине его мать решилась взорвать остров Мисиус и уничтожить «Проект Создания Бога»?
Что же касается того, что мать оставила маленького его в семье Гун и, несмотря на все уговоры, присоединилась к «Проекту Создания Бога» - его отец согласился на это после долгого разговора с ней. Позже, когда он спросил об этом отца, тот ответил: «Юли - человек, который любит тебя больше всех на свете».
- Значит ли это, что одной из причин вступления матери в «Проект Создания Бога» был он сам?
Все события прошлого, словно запутанный клубок, переплелись между собой, позволяя разглядеть лишь неясные очертания. Однако в глубине души он уже был почти уверен: и его амнезия, и та авария, подстроенная ради получения образца его крови, скорее всего, были связаны с «Проектом Создания Бога».
А взрыв, устроенный матерью, уничтожил основной персонал проекта, экспериментальное оборудование и все данные. Если кто-то захочет перезапустить этот проект...
В этот момент в дверь тихо постучали. Не успел Гун Юэ шелохнуться, как услышал голос Е Шаньшаня: - Ты чем занимаешься? Я вхожу!
Не успел он договорить, как дверь открылась, и он вошел.
Е Шаньшань босиком стоял на ковре. Увидев, что Гун Юэ спокойно сидит в кресле и не плачет втихомолку, он с облегчением выдохнул.
Возможно, из-за внезапно открывшейся части правды он почувствовал, что раньше был слишком глуп. Впервые ему захотелось стоять на равных с Гун Юэ, а не позволять тому вечно изнурять себя, защищая его.
Он тоже хотел защищать Гун Юэ, хотел разделить с ним его ношу.
«Ой, кажется, я вдруг стал зрелым мужчиной!»
Он в несколько шагов подошел к Гун Юэ и, напустив на себя непринужденный вид, сказал: - Гэгэ, я только что проснулся и увидел, что тебя нет. Подумал, тебя инопланетяне похитили, - он потянул Гун Юэ за руку. - Пойдем-пойдем, пора спать. Тебе завтра на работу, быстрее, быстрее!
Гун Юэ поднялся, поддавшись его силе. - Если тебе грустно, можешь не улыбаться, - сказав это, он наклонился и застегнул несколько пуговиц на сбившейся пижаме Е Шаньшаня. - Ночной кошмар приснился?
Е Шаньшань, глядя на ловкие пальцы Гун Юэ, кивнул. Его голос слегка гнусавил: - Угу, снова приснилась мама Юли.
Той ночью, когда всё случилось, он спал. Проснувшись от оглушительного грохота, он в полузабытьи был поспешно уведен Гун Юли. Позже он понял, что она, должно быть, запустила программу самоуничтожения главной лаборатории, чтобы отвлечь всеобщее внимание и воспользоваться случаем, чтобы отправить его прочь.
Едва он оказался на единственном судне, способном покинуть остров Мисиус, Гун Юли собралась вернуться в лабораторию. К тому времени он уже понял, что она собирается сделать, и изо всех сил вцепился в неё, не пуская.
Потому что, вернувшись туда, выжить было невозможно.
Но будучи «экспериментальным образцом», тщательно выращенным Гун Юли, который с момента зачатия находился под наблюдением и контролем исследователей, он просто не мог сопротивляться воле создателя.
В итоге ему оставалось только беспомощно смотреть, как Гун Юли возвращается в комнату безопасности главной системы, чтобы нажать кнопку запуска системы самоуничтожения.
В тот миг он дрейфовал на поверхности бескрайнего моря, издалека наблюдая, как содрогается весь остров, а звуки взрывов будто разрывали морскую гладь. Название острова Мисиус произошло от «Прометея» - бога, похитившего огонь для людей. И в тот день весь остров Мисиус превратился в море огня.
Заметив, что лицо Е Шаньшаня побледнело, Гун Юэ взглянул на его босые ноги и, не раздумывая, подхватил его на руки.
Е Шаньшань инстинктивно обхватил шею Гун Юэ, изрядно испугавшись: - А-а-а! Можешь в следующий раз делать предупреждение перед тем, как нести меня на руках, как принцессу?
- Как принцессу?
Е Шаньшань опешил и почувствовал необъяснимое смущение. Он уткнулся лицом в грудь Гун Юэ и пробормотал: - Разве это не «на руках, как принцессу»?
Гун Юэ посмотрел на человека в своих руках: - Как скажешь. Пойдем спать.
Е Шаньшань решил побыть «тихим прекрасным юношей».
※※※
На следующий день Е Шаньшань встал ни свет ни заря. Из-за беспокойства о Гун Юэ он всеми правдами и неправдами напросился с ним в компанию под весьма нелепым предлогом: якобы он давно не ел блюд, приготовленных поварами здания Гун.
По дороге ему позвонил Сюй Лоян.
- Шаньшань, выручай, дело государственной важности!
Е Шаньшань опешил. Тон Сюй Лояна казался действительно паническим, поэтому он тоже заволновался: - Ты в туалете и бумага закончилась? Поел, а денег нет? Или вышел на улицу, фанаты тебя узнали и одежду оборвали? Ты где?
- ... - Сюй Лоян на том конце провода впал в загадочное молчание. Лишь спустя приличное время он выдавил: - Я на записи реалити-шоу, мой дорогой брат Е!
Е Шаньшань тоже немного помолчал, уловил главное и расплылся в улыбке: - Ты назвал меня братом? Ладно, спасу тебя!
- ... - Сюй Лояну было нечего добавить. Он еще даже не успел объяснить, в чем дело и что за шоу, а Е Шаньшань уже так щедро согласился?
Оказывается, назвать его «братом Е» настолько эффективно!
После того как звонок завершился, сотрудники, которые до этого сдерживались, разразились хохотом. Сюй Лоян развел руками: - Временный напарник найден. Умоляю монтажеров вырезать этот кусок.
Ведущий в точности повторил его жест: - Наш ответ, разумеется - нет.
- ... - Е Шаньшань просто невыносим!
※※※
Е Шаньшань не впервые был в кабинете Гун Юэ. В углу стоял диван - его «трон», а рядом на маленькой полке лежала целая стопка комиксов, которые он не дочитал в прошлый раз.
Приняв позу «маленького принца манги», Е Шаньшань, однако, долго не мог погрузиться в вымышленный мир.
Погрызя немного ногти втихомолку, он не удержался и осторожно выглянул из-за комикса на Гун Юэ. Он обнаружил, что Его Величество занят «проверкой докладов», выражение его лица было крайне серьезным и, конечно же, очень красивым.
«Ну как можно быть таким красивым? Красивее меня! Верхняя пуговица рубашки застегнута, галстук повязан идеально... кстати, этот галстук я помогал ему завязать, ставлю себе сто баллов».
Сам не зная почему, Е Шаньшань вдруг вспомнил кубики пресса Гун Юэ, которые он трогал раньше - ощущения были незабываемыми. Подумав об этом, он запустил руку себе под одежду и потрогал свой мягкий животик... Трагедия!
«Мой пресс! Я даже намека на рельеф не чувствую!»
Потребовалась недюжинная самолатдача, чтобы не разрыдаться в три ручья.
Заметив, как меняется выражение лица Е Шаньшаня, Гун Юэ, который и так не мог полностью сосредоточиться, прямо спросил: - Что случилось?
У Е Шаньшаня был такой вид, будто небо обрушилось на землю: - Мой пресс исчез.
- ... - Гун Юэ подумал пару секунд и утешил его: - У меня есть.
Е Шаньшаню стало еще грустнее.
Бросив комиксы, он с недопитым соком подбежал к Гун Юэ. Сначала он поднес стакан к его губам, давая сделать пару глотков - обслуживание было на высшем уровне.
- Ваше Величество, вы проверяете доклады?
- Угу, - Гун Юэ не знал, что задумал Е Шаньшань, но был не прочь подыграть.
- И что, эти доклады красивее меня?
Гун Юэ был очень терпелив и серьезно ответил: - Не красивее.
- Я самый красивый?
- Ты самый красивый.
- Раз так, смотри на меня, а я буду читать тебе доклады вслух!
Ему было настолько скучно, что он обязан был найти себе занятие. Е Шаньшань решил помочь своему государю: - Я буду читать, а ты сможешь дать глазам отдохнуть.
- Хорошо, - кроме этого слова, у Гун Юэ просто не было другого варианта.
Е Шаньшань радостно вскрикнул и немедленно принялся за работу.
В результате за всё утро эффективность работы Гун Юэ упала до исторического минимума.
От автора: (Внимание: здесь нужно [постучать по доске][выделить цветом][подчеркнуть красным]) Гэгэ Гун больше не будет терять память, больше никогда! Наш девиз: раздаем сахар бесплатно, бесплатно, бесплатно! Никакого стекла, только сладкий текст. Пожалуйста, не присылайте мне ножи (в конвертах)!! Ик-ик-ик.
От автора:
Шаньшань: [вспоминает про слюни на халате] Ох, кажется, я зря беспокоился о том, что Гун Юэ меня раскусит. Если он такой гений планирования, то он точно знал об этом с самого начала! [тихо плачет]
Гун Юэ: [вспоминает блокнот, где написано: «Если Шаньшань плачет из-за лекарства, просто погладь его по голове. Если он сбежал из дома, проверь дом Сюй Лояна».] ...На самом деле, планировать твое поведение гораздо проще, чем управлять корпорацией.