Глава 19
На следующий день Е Шаньшань встал спозаранку и помчался вниз, напевая «La Charge». На макушке у него торчало несколько прядей, которые забавно раскачивались в такт его движениям. Небрежно пригладив волосы, Е Шаньшань, полный энергии, крикнул: - Дядя управляющий, я хочу паровых пельменей! В последнее время Е Шаньшань стал их ярым фанатом. Если он не видел пельменей хотя бы день, то начинал не на шутку тревожиться.
Управляющий Хоук с легким удивлением посмотрел на Е Шаньшаня, который вовсю постукивал палочками по тарелке. - Вы сегодня так рано встали?
Е Шаньшань взглянул в окно, где небо еще не успело полностью посветлеть. Стук палочек прекратился, а его глаза забегали: - Разве рано? Разве я не встаю так каждый день, чтобы начать этот насыщенный событиями день?
- ... - Дядя Хоук, верный профессиональной этике, не стал это опровергать.
На часах было всего семь утра. Е Шаньшань, этот «инопланетянин», который «умрет, если не проспит минимум девять часов», никогда раньше не поднимался до восхода солнца. А поскольку дисциплинированный Гун Юэ никогда не предъявлял ему претензий на этот счет, можно сказать, что за последние четыре года управляющий Хоук впервые видел Е Шаньшаня в столь ранний час.
Ощущение было такое, будто встретил привидение средь бела дня.
В этот момент подали дымящиеся пельмени. Управляющий расставил приборы и сменил тему: - Что желаете на обед?
- Лапшу с соевым соусом! Если паровые пельмени были его страстью, то лапша с соусом - истинной любовью. Е Шаньшань смахнул со лба челку, мешавшую обзору, и, закусив палочку, произнес: - Я собираюсь включить «адский режим» учебы, так что на обед добавьте чашку орехового супа. Он полезен для мозга и сделает меня хоть на чуточку умнее. Хотя он и считал себя крайне сообразительным, кто же откажется стать еще капельку остроумнее? Снова вспомнив о двухнедельных каникулах, он преисполнился энтузиазма и не удержался, отправив в рот еще один пельмень.
Сделав глоток сока, Е Шаньшань вспомнил, что у него осталось незавершенное ежедневное задание. Он левой рукой разблокировал телефон, сделал селфи с пельменем во рту и выложил в Weibo с подписью: «Я - преданный фанат паровых пельменей. Счастлив сделать это фото! PS: В ближайшие три дня я пропаду - ухожу в учебу. До встречи, друзья!»
Буквально через минуту количество комментариев перевалило за сотню.
- С самого утра такие плохие новости. Что делать таким, как я, кто живет только ради ежедневных фото Хозяина?
- Эй, у меня такой же завтрак, как у Хозяина! Но я совсем не рад. Только стал фанатом после того видео с белкой, а Хозяин уже уходит в затворничество.
- Прости, Хозяин. Я только что сожрал твою «преданность», причем целую тарелку в один присест... кажется, я выдала свой зверский аппетит.
- Хозяин всё еще учится? Усиленная подготовка? Он готовится к поступлению?
- Мне всегда кажется, что стиль мужа-Хозяина отличается от тех «пафосных штучек» снаружи. Сказать, что уходит учиться...
Е Шаньшань проигнорировал комментарии. Выключив телефон и доев завтрак, он пулей влетел в кабинет. Его жажда знаний бурлила как извергающийся вулкан. Он втайне надеялся: если Гун Юэ увидит его серьезный и решительный настрой, он наверняка будет очень доволен!
В итоге фанаты обнаружили, что Е Шаньшань слов на ветер не бросает - ежедневные посты прекратились. Без «ежедневной дозы красоты» лента Weibo наполнилась жалобным воем.
Время в океане знаний пролетело быстро. На третью ночь Е Шаньшань наконец закончил задание. Он аккуратно сложил листы один к одному, наклонился, сделал селфи и отправил Гун Юэ с пометкой: «Жду похвалы!»
Гун Юэ как раз вел заседание совета директоров, когда почувствовал вибрацию телефона. Он легонько постучал пальцем по столу, открыл фото и увидел лицо Е Шаньшаня. Его кожа была гладкой, как очищенное вареное яйцо, и настолько белой, что, казалось, отражала свет. Его улыбка на фото могла мгновенно покорить любое сердце.
Взгляд Гун Юэ пару раз скользнул по лицу юноши, прежде чем переключиться на стопку тестов рядом с ним. Впрочем, на бумаги он глянул лишь мельком. Гун Юэ открыл чат, чтобы ответить. Поразмыслив секунд десять, он напечатал одно слово: «Хорошо».
Отправив сообщение, он отложил телефон и продолжил собрание. Его лицо ни на йоту не изменилось. Даже ассистент И, сидевший рядом, если бы не узнал личный телефон для связи с Е Шаньшанем, подумал бы, что босс решает рабочие вопросы.
Получив ответ, Е Шаньшань от радости крутанулся на месте. Ему казалось - а может, это была не иллюзия? - что Гун Юэ в последнее время стал мягче, и даже его ледяная маска начала подтаивать. Это отличные новости! С радостным воплем Е Шаньшань выскочил из кабинета и, стоя на лестнице, закричал: - Дядя управляющий, я собираю вещи! Я лечу к Гун Юэ!
Когда «Боинг-787» приземлился в аэропорту Нью-Йорка, управляющий Хоук первым вышел из люка. Ночной ветер был прохладным, поэтому он плотнее запахнул одежду.
Гун Юэ в длинном сером тренче стоял в тусклом свете ночных огней. Он смотрел за спину управляющего, но никого там не видел.
- Где он? - голос Гун Юэ звучал немного устало.
- Е-шао еще спит. Перед этим он несколько часов играл в игры и уснул, когда силы его покинули. Спит уже часа два. Господин, прикажете разбудить его?
Гун Юэ покачал головой. Он снял драгоценную запонку с манжета, передал её управляющему и направился прямо к дверям самолета. Войдя в зону отдыха, он сразу нашел взглядом Е Шаньшаня.
В полумраке Е Шаньшань, завернутый в мягкое зеленое одеяло, напоминал маленькую гусеницу. На лице у него была розовая маска для сна с поросенком. Эти кричащие цвета явно бросали вызов эстетическим чувствам Гун Юэ.
В тишине отчетливо слышалось ровное дыхание; каждый вдох и выдох ложились на сердце Гун Юэ, словно снежинки.
Постояв немного у кровати, Гун Юэ наклонился и взял юношу на руки. Тот не был тяжелым, но само присутствие этого человека в руках дарило Гун Юэ истинное спокойствие.
Управляющий Хоук услышал приближающиеся шаги и увидел Гун Юэ в одной белой рубашке. Тренч он снял, чтобы укутать Е Шаньшаня.
Хоук был немного удивлен. Он думал, что Гун Юэ разбудит Е Шаньшаня, и они вместе поедут домой. Наблюдая, как господин подсознательно прикрывает собой ношу от ветра и осторожно усаживает его в машину, управляющий вдруг подумал, что Гун Юэ стал гораздо нежнее с Е-шао. Если бы покойная госпожа видела это, она была бы очень рада.
Даже когда Гун Юэ уложил его в постель в своей спальне, Е Шаньшань продолжал спать без задних ног, так и не проснувшись за всё время пути. Видя такую поразительную беспечность, Гун Юэ невольно забеспокоился о его безопасности.
Укрыв Е Шаньшаня одеялом, Гун Юэ ушел в душ. Стоило ему лечь в кровать, как у Е Шаньшаня словно сработал датчик - он начал медленно пододвигаться. Вскоре его рука оказалась на груди Гун Юэ, а нога - прямо на нем.
Гун Юэ почувствовал тепло его тела и, помедлив пару секунд, всё же взял Е Шаньшаня за руку. Сохраняя эту странную позу, он закрыл глаза.
На следующее утро Е Шаньшань проснулся от голода. Он в замешательстве открыл глаза и почувствовал: что-то не так. Было очевидно, что он уже не в самолете. Е Шаньшань резко сел и вскрикнул: «А-а...». Крик оборвался на полуслове, когда он встретился взглядом с черными, как смоль, глазами Гун Юэ.
Сердечко его екнуло. Он невинно захлопал ресницами, теребя одеяло пальцами. - Гэ? «А-а-а, как выбраться из этой ситуации?!»
Просидев на кровати в обнимку с одеялом секунд десять, Е Шаньшань чувствовал себя молодой женой, которая проснулась и с ужасом осознала потерю чести. Оглядевшись, он понял, что находится в большой квартире на Манхэттене, причем в главной спальне Гун Юэ. Память услужливо восстановила события вчерашнего вечера.
«Как неловко-то, а. Зачем я так орал?» Стоило ему только захотеть заговорить с Гун Юэ, чтобы смягчить его возможную утреннюю ворчливость, как он заметил, что тот уже встал. Расстегнутая пижама открывала вид на рельефные грудные мышцы и пресс, а запах мужских гормонов буквально ударил в нос.
Е Шаньшань под одеялом незаметно потрогал свои мышцы пресса, которые уже начали исчезать, и вдруг почувствовал себя бесконечно несчастным - всё познается в сравнении.
Гун Юэ видел, как Е Шаньшань сжимает одеяло, и на его лице сменяется целая гамма чувств. Хотя он не знал наверняка, о чем тот думает, он мог догадаться, поэтому в его голосе прозвучала нотка обреченности: - Вставай.
Е Шаньшань на автомате дернулся вверх, но не заметил, что запутался в одеяле. Стоило ему подняться, как он потерял равновесие и рухнул обратно на кровать лицом вниз.
Звук «бум» был таким, что любому стало бы больно. Гун Юэ отвел взгляд - он не мог на это смотреть. Он вдруг подумал, что этого человека лучше всё-таки держать при себе, иначе он станет совсем уж непутевым.
В этот момент вошел управляющий Хоук. Е Шаньшань всё еще лежал на кровати с обиженным лицом, потирая нос. Если бы постель не была такой мягкой, из носа уже наверняка хлестала бы кровь.
Дядя Хоук вдруг вспомнил китайскую поговорку: «встреча после долгой разлуки слаще медового месяца». На мгновение он заподозрил неладное. Однако, зная, какой Е Шаньшань ранимый и застенчивый, он спросил иносказательно: - Е-шао, хорошо ли вы спали прошлой ночью? Ничего не болит?
Е Шаньшань покачал головой. Он даже не заметил, как его перенесли из самолета в квартиру. Разве могло ему быть неудобно? К тому же, за время полета он успел и поиграть, и выспаться.
Вспомнив об этом, он выбрался из запутанного одеяла и, разыскивая тапочки, с любопытством спросил управляющего: - А как я вчера здесь оказался?
- Вчера вы уснули в самолете и не проснулись даже после посадки. Господин побоялся вас будить, поэтому сам вынес вас из самолета.
Е Шаньшань, как раз надевавший тапочки, замер, словно его парализовало. Он осторожно уточнил: - Разрешите спросить, а как именно меня несли? Он надеялся, что его несли хотя бы на плече. Да хоть как мешок с картошкой - и то ладно! Но бог, отвечающий за подобные ситуации, явно не услышал молитв бедолаги. Управляющий с уверенностью ответил: - На руках. Как принцессу.
- ... Душа новоявленной «маленькой принцессы» Е Шаньшаня покинула тело. Он вспомнил, как вопил этим утром, как шлепнулся лицом в кровать и, наконец, то, что его несли на руках как девчонку. Он не пробыл в Нью-Йорке и суток, а уже потерял лицо!
«А вдруг Гун Юэ разочаруется во мне, посадит в самолет и отправит обратно? Инь-инь-инь, это же будет главный фильм ужасов года...»