Глава 13
Будь на месте Е Шаньшаня кто-то другой, включая Сюй Лояна, Чжэн Дун не стал бы задавать такой вопрос. В конце концов, каждый, кто попадает в этот круг, мечтает о деньгах и славе. Однако Е Шаньшань был особым случаем. И дело было не только в том, что за его спиной стоял Гун Юэ, но и в том, что у самого Шаньшаня в голове напрочь отсутствовало само это понятие.
Это заставляло Чжэн Дуна чувствовать себя подавленным и разочарованным.
Представьте, что вы нашли горошину, которая растет необычайно хорошо. Вам нужно лишь поливать её, и она превратится в крепкое, здоровое растение, усыпанное пурпурно-красными цветами. Но тут горошина заявляет: «Не надо меня поливать, я просто хочу свободно катиться куда глаза глядят».
Более того, Гун Юэ еще при первой их встрече ясно дал понять, что у него нет особых требований, кроме одного: «Шаньшань делает то, что ему нравится. Вам нужно лишь содействовать».
Что он мог на это возразить? Разумеется, оставалось только подыгрывать! Поэтому, когда Е Шаньшань сам проявил инициативу и напросился в группу к Сюй Лояну, Чжэн Дун был чуть ли не до слез тронут.
«Молодой господин наконец-то захотел сниматься!»
Однако реальность тут же нанесла ему тяжелый удар. Е Шаньшань действительно хотел сниматься, но... в роли силуэта! Причем силуэта без единой реплики! Что поделаешь? Пришлось «содействовать». Силуэт - это ведь тоже роль, не так ли?
В итоге он понял, что Е Шаньшань относится к актерству очень серьезно, и даже к роли силуэта он подошел со всей ответственностью. Его игра в роли «пятого плана» в дальнейшем также оказалась весьма примечательной.
К сожалению, логику Е Шаньшаня в выборе ролей было крайне трудно объяснить. У него напрочь отсутствовало желание пробиваться на передовую, а амбиции в духе «покорить мир шоу-бизнеса» никогда не имели к нему ни малейшего отношения.
Поэтому Чжэн Дун заставил себя успокоиться, обнаружив Шаньшаня в трендах, и решил для начала спросить своего «молодого господина», что тот об этом думает.
Хотя он и подготовился морально, ответ Е Шаньшаня всё равно вызвал у него легкий сердечный приступ секунд на тридцать.
- Если я стану популярным, я всё еще смогу выбирать роли вроде того силуэта? - серьезно, без тени шутки спросил Е Шаньшань.
Как и заключил Гун Юэ в своей оценке, у парня был действительно хороший характер. Чжэн Дун терпеливо пояснил: - Почему ты так зациклился на массовке вроде силуэтов? Как только ты станешь популярным, ты сможешь играть любую роль, какую пожелаешь. Хоть главную, хоть второстепенную, в сериалах или кино - никаких проблем. И он не лгал. В свое время он превратил обычную девушку в настоящую кинодиву. И хотя в итоге они расстались, его связи и ресурсы всё еще были внушительными.
Более того, за спиной Е Шаньшаня стоит Гун Юэ, способный превратить его в суперзвезду. Чжэн Дун был полон уверенности и планов, ожидая лишь подходящего момента.
- Так я всё еще смогу играть маленькие роли, как тот силуэт?
- ... - Чжэн Дун приложил руку ко лбу и отступил на пару шагов, чтобы сесть в кресло. Ему определенно нужно было прийти в себя. Он решительно не понимал, почему Е Шаньшань так настаивает на ролях массовки. Что в этом хорошего?
Сюй Лоян, который до этого момента тихонько «украшал собой угол», заметил, что Чжэн Дун совсем пал духом после явного провала в коммуникации. Ему показалось, что манера общения агента была в корне неверной. Мысли этих двоих ни разу не пересеклись, отчего их беседа напоминала разговор глухого со слепым.
Поэтому Сюй Лоян вмешался сам: - Шаньшань, почему ты так упорствуешь в этих маленьких ролях? Ну вот взять тот же силуэт - почему именно он?
- Потому что его можно достроить, - без колебаний ответил Е Шаньшань. Услышав это, Чжэн Дун снова поднял на него взгляд.
- Если это главный герой, как у киноактера Яня, то всё - его происхождение, возраст, жизненный опыт - прописано в сценарии до мельчайших деталей. Даже чувства персонажа: когда плакать, когда смеяться - всё уже решено, и режиссер еще укажет, как именно нужно плакать или улыбаться. Актеру Яню остается лишь воплотить персонажа в рамках, очерченных сценарием и режиссером.
Сказав это, он спросил Сюй Лояна: - Понимаешь, о чем я?
Прежде чем Лоян успел ответить, Чжэн Дун пододвинул стул и сел поближе: - Шаньшань, не обращай на него внимания, продолжай.
Е Шаньшань посмотрел на Чжэн Дуна и продолжил: - Но с массовкой всё иначе. В сценарии не пишут, кого любит этот человек или где он живет. А если и пишут, то поверхностно. Поэтому, когда я играю, я сам придумываю, что это за личность: какие книги он читал, большая ли у него семья. Я могу даже продумать, что он ел на завтрак и что будет на обед. Никто не ткнет меня в сценарий и не скажет: «Он не это ел на завтрак, а вот то» или «Он не может любить этого человека, он должен любить другого».
Заметив, что Сюй Лоян и Чжэн Дун слушают очень внимательно, он подытожил: - Вот так я и думаю.
Глядя в ясные глаза Е Шаньшаня, Чжэн Дун внезапно осознал смысл слов Гун Юэ: «Шаньшань делает то, что ему нравится. Вам нужно лишь содействовать».
Ведь если бы он следовал стандартному пути к славе, который наметил для Шаньшаня с самого начала, он бы видел в нем лишь будущую суперзвезду. Он бы наверняка навязал ему определенный имидж, и все будущие проекты вращались бы вокруг этого ярлыка. Роли бы строго фильтровались: только крупные проекты именитых режиссеров, только классические или положительные персонажи, чтобы вызвать симпатию у зрителей.
Он бы ни за что не позволил Шаньшаню играть силуэт или даже «пятого лишнего» в «Легенде о мечнике».
Но Е Шаньшань не просто взял эту роль, она ему искренне нравилась, и он настаивал именно на таком подходе.
Сюй Лоян помолчал мгновение, а затем с усмешкой посмотрел на Чжэн Дуна: - Я поддерживаю Шаньшаня. Сказано очень верно. Ну что, Чжэн-гэ, мир перевернулся? Не чувствуешь теперь, насколько корыстным ты был раньше?
Чжэн Дун свирепо глянул на него: - Никакой я не корыстный. На себя посмотри: не ты ли разъезжаешь на роскошной тачке и имеешь лишние деньги, чтобы водить Шаньшаня по ресторанам?
Сюй Лоян, получив сокрушительный отпор, смог лишь обреченно пробормотать: - Ну... я тоже продал душу за деньги...
Убедившись, что Лоян замолчал, Чжэн Дун снова обратился к Е Шаньшаню и глубоко вздохнул: - Я понял твою позицию. Раз так, то когда найдешь роль, которую захочешь сыграть - просто скажи, и я всё устрою. Я не буду требовать от тебя участия в шумных пиар-кампаниях и навязывать какой-то образ. Не будем спешить, пусть всё идет своим чередом. Что скажешь?
- Угу, я согласен, - кивнул Е Шаньшань. У него не было возражений.
На самом деле, то, что он только что сказал, было лишь второстепенной причиной. Главная же заключалась в том, что он не мог оставить Гун Юэ. В прошлый раз, стоило ему ненадолго уехать на съемки, как Гун Юэ попал в аварию и потерял память. Шаньшань всерьез опасался, что если он уедет на полгода, то, вернувшись, обнаружит Гун Юэ в состоянии «овоща».
От этой мысли у Е Шаньшаня неприятно защемило в груди и накатила тревога. Так что играть эпизодические роли с минимумом сцен было гораздо удобнее.
Чжэн Дун немного подумал и спросил: - Нужно ли докладывать об этом господину Гуну?
Е Шаньшань не понял вопроса: - Зачем мне докладывать об этом Гун Юэ?
Чжэн Дун про себя подумал: «Гун Юэ - твой покровитель. Неужели тебе, как его протеже, не нужно отчитываться перед ним?» Он вспомнил их первую встречу: Гун Юэ буквально «конвоировал» юношу. Всё время Е Шаньшань лишь с любопытством озирался по сторонам, игнорируя их разговор, в то время как Гун Юэ обсуждал все детали.
Е Шаньшань решил, что Чжэн Дун просто считает нужным советоваться с Гун Юэ, и махнул рукой: - Мне не нужно с ним советоваться. В своих личных делах я принимаю решения сам. В любом случае, если не считать учебы и контроля за количеством сладкого, Гун Юэ его никогда не ограничивал.
Когда с делами было покончено, Сюй Лоян встал: - Чжэн-гэ, пойдешь с нами поесть чего-нибудь вкусненького? Он ожидал отказа, поэтому приглашение прозвучало довольно вяло. Но стоило Е Шаньшаню услышать про «вкусненькое», как его глаза загорелись. Он тоже вскочил, горя желанием поскорее выскочить за дверь.
«С Чжэн Дуном разобрались, можно отступать!»
Чжэн Дун вскинул бровь. - Конечно, я не... - он намеренно сделал паузу, - ...пойду ужинать домой. Затем он направился к выходу, бросив через плечо: - Редко удается встретить вас обоих сразу, так что я угощаю. И без глупостей!
К тому времени, как троица вдоволь наелась и напилась, было уже восемь вечера.
Сюй Лоян и Чжэн Дун планировали заглянуть в бар еще на пару стаканчиков, но Е Шаньшань не собирался к ним присоединяться. Из-за его необычайно острого слуха шум в баре мог просто разорвать ему перепонки. Он был там всего раз и в ужасе сбежал прямо от входа.
- Шаньшань, ты как доберешься? За тобой приедет водитель? Или нам с Чжэн-гэ сначала тебя завезти?
В этот момент экран телефона Е Шаньшаня засветился. Сюй Лоян и Чжэн Дун не успели разглядеть длинную строку имени, как Шаньшань уже ответил на звонок. - Гэ, я ужинал. Ага, только закончил. Ты на улице? О, сейчас выйду.
Обычно Е Шаньшань называл Гун Юэ по имени. Лишь когда ему нужно было подлизаться или когда он что-то натворил, он ласково и нежно звал его «гэ». Практика показывала, что это творило чудеса.
Компания вышла на улицу и обнаружила, что незаметно начался сильный ливень; капли с грохотом разбивались о крышу.
Через дорогу, у входа в ресторан, стояли три машины. В свете неоновых огней на средней, Майбахе, ярко поблескивал мокрый логотип из двух букв «M».
Гун Юэ открыл дверь изнутри, а ассистент И быстро вышел с пассажирского сиденья и поспешил навстречу, раскрывая большой черный зонт.
- Е-шао. - Ассистент И протянул ему зонт. Е Шаньшань уже хотел было взять его, но на полпути его руку перехватил Гун Юэ.
Он смотрел, как Гун Юэ сам берет зонт и говорит слегка опешившему Е Шаньшаню: - Иди сюда. Поехали домой.
От автора:
Агент: Тебе не нужно советоваться со своим «гэ»*?
Шаньшань: [с заносчивым видом] Я в доме хозяин!
Гун Юэ: Хм?
Шаньшань: [с понурым видом] Но мой «гэ» всем заправляет!
Гун Юэ: Угу, молодец.
*Прим. пер.: Здесь игра слов - агент использует «гэ» как обращение к старшему брату/покровителю, а автор в «Маленьком театре» намекает на роль Гун Юэ как «актива» (gong) в отношениях.