Хрустальная клетка

Оглушительный хлопок разорвал тишину, отозвавшись болезненным эхом в висках. Следом пришла боль — острая, жгучая пощёчина обожгла щеку, а тяжёлый удар в солнечное сплетение выбил воздух из лёгких, заставив всё внутри перевернуться. Непроизвольный стон вырвался сквозь распухшие губы, когда тело пронзила мучительная волна страдания. Разум был затуманен, мысли путались, не в силах восстановить цепь событий: как она оказалась здесь? Кто эти люди и какое право они имели обращаться с ней подобным образом? Повязка на глазах лишала её возможности увидеть лица мучителей, оставляя лишь пространство для догадок и страха.

— Эй, полегче! Она нам ещё нужна живой, — раздался из темноты хриплый мужской голос, полный зловещего предупреждения.

— Тварь мне синяк посадила! Дрянь должна знать своё место! — прошипел другой.

Новый удар обрушился на висок. На этот раз кулак был усилен чем-то твёрдым — вероятно, кастетом. Лия почувствовала, как по коже потекла тёплая струйка крови. Голова закружилась, мир поплыл перед внутренним взором, подступила тошнота.

И вдруг, сквозь пелену боли, память услужливо подбросила образы недавнего настоящего. День начинался так безоблачно...

Она вышла на задний двор общежития, в своё укромное место для курения. Пришла первой — редкая удача. Но радость была недолгой: зажигалка предательски молчала, бензин закончился, и даже искры не желали появляться. Нервы после тренировки у Кузьмина были на пределе, никотин был единственным способом унять дрожь в руках. Однако сигарета так и осталась некуренной.

Лия уже собиралась уйти, как её взгляд, автоматически фиксировавший малейшие изменения в пространстве, зацепился за странность, как от общей тени здания вдруг отделился чей-то крупный силуэт, чтобы тут же слиться с мраком обратно. Кто-то прятался. За углом здания, прислонившись спиной к шероховатой стене, стояла фигура.

Ей не хотелось общаться ни с кем  в таком состоянии, тем более с незнакомцами, но необходимость перекура пересилила. Она сделала вид, что не заметила ничего подозрительного, и бойко спросила, обходя угол:

— Молодой человек, прошу прощения, не одолжите огня?

Перед ней предстал юноша ростом выше её на голову. Золотистые волосы, светло-зелёные глаза, крупный нос с характерной горбинкой. Телосложение статное, мускулистое. Белая футболка плотно облегала торс, подчеркивая рельеф, а тёмные джинсы сидели безупречно. Похож на старшекурсника, но не с её факультета. Возможно, заочник? Летняя сессия только началась, и она приметила его лишь неделю назад бродящим по коридорам и беседующим со студентами технического отделения.

Юноша замер. Его взгляд метнулся куда-то в сторону, проверяя, видимо наличие другие людей поблизости, и лишь потом остановился на ней. В этом движении было что-то нервное, дерганое. Он медленно шаркнул рукой в кармане и протянул ей дешевую пластиковую зажигалку с выцветшим логотипом какой-то пивной марки. Знакомая, но картинка была слишком потёртая, быстро не вспомнить, где она её видела.

— О, благодарю! Вы меня прямо спасли, — Лия чиркнула колёсиком. Пластик оказался хлипким, огонь вспыхнул неуверенно. — Меня зовут Лия, я с отделения акробатики. А вы?

— Дмитрий. Прохожу практику, — ответил он, не глядя ей в глаза.

Удивительно, как при столь привлекательной внешности голос его звучал неприятно — скрипуче и фальшиво, словно кто-то сдавливал горло несчастной птице. Тембр ломался, раздражая слух.

— Вы преподаватель или, может, разработчик игр... Ох, простите минуточку, — телефон в её руке завибрировал. На экране высветилось забавное фото брюнета в чепце горничной с кошачьими ушками. Имя контакта говорило само за себя: «Чистюля».

Не ответить было невозможно. Братец Артём, давно не звонил, и она ужасно по нему соскучилась. Этот юноша обожал следовать родительским указаниям беспрекословно: как только ему исполнилось восемнадцать, он отправился на срочную службу, чего и требовала их семья Волковых — потомственных военных. Все мужчины в роду служили, да и женщины не были исключением. Это и отличало Лию от остальных — её выбор зависел лишь от её собственной воли. Что до Артёма... Он был педантичен до комичности и мил до слёз. Армия была не тем местом, где такому чистоплотному созданию следовало находиться. С детства занимаясь смешанными боевыми искусствами, он после каждой тренировки часами жаловался на грязь, но ни разу не заикнулся об уходе. Более того, он стал мастером спорта.

— Прости, продолжим позже. Рада знакомству, — бросила она Дмитрию, стараясь не встречаться с ним взглядом, и, отойдя на своё любимое солнечное место, ответила на звонок. — Неужели! Братишка решил осчастливить меня вниманием! Почему не звонил так долго?

— Прости, связи не было вовсе, — усмехнулся брат своим уже немного осевшим, но всё ещё бархатным голосом.

— Ты не звонил месяц. Я волновалась, — упрекнула она, выпуская клуб дыма в сторону.

— Предпочитаю, чтобы ты отчитывала меня лично. Мне дали увольнительную. Где ты сейчас? Я встречу тебя.

— Ты приехал?! Ура! — Лия подпрыгнула от радости, но тут же вспомнила о сигарете и начала лихорадочно тушить её. — Я сейчас в душевой. После тренировки от меня пахнет за версту. Подождёшь в приёмной?

— Хорошо. Только не засиживайся. У меня всего сутки.

— Я быстро. Жди.

— Никуда не уйду без тебя.

По голосу она слышала его улыбку. Расстраивать его снова ей не хотелось. В прошлый раз он пришёл в ярость, узнав о её курении, но родителям так и не сообщил. Зная его болезненную чувствительность к запахам, Лия понимала: жвачкой и дезодорантом тут не отделаешься. Требовались крайние меры: полностью помыться, почистить зубы и сменить одежду.

Она ринулась к пожарному выходу.

— Как некстати... — дверь была на магнитном замке и сегодня оказалась заперта. Значит, Татьяна Юрьевна ещё не выходила на свой законный перекур. Конечно, сейчас святой обед, как она могла забыть? Хоть она и прожила здесь год, но так и не сумела расположить к себе нашу бдительную хранительницу очага, чтобы выпросить заветный ключик.

Выбора особо не оставалось: идти через парадный вход, где уже ждал брат, означало неминуемый скандал. Остаётся лишь второй вариант — газовая труба. До третьего этажа, затем на пожарный балкон, оттуда на второй, а там до комнаты рукой подать.

К счастью, весила она немного, а общежитие было старой постройки, не как новые корпуса, где трубы прятали внутри стен. Лия карабкалась быстро, несмотря на ноющие после тренировки мышцы. Теперь самое сложное — прыжок на балкон. От трубы до перил всего метр — сущие пустяки для акробатки.

Выдохнув, она устойчиво встала на железный кронштейн, держащий трубу. Красный кирпич стены перед глазами казался приговором, предрекающим падение. Но поссориться с братом было страшнее, чем сорваться с трёхметровой высоты и переломать ноги.

Прыжок — удалось! Оттолкнувшись ногой от перил, другой она влетела на балкон, потом в стену ладонями. Слава Богу, не лицом.

Дальше дело техники: стремительный бег по лестнице на второй этаж, поворот налево, случайное столкновение с соседкой (извинения на ходу), ключи от комнаты — и вот она, цель. Сумка летит на заправленную кровать, одежда мгновенно оказывается в стиральной машине. Да, у них в комнате была своя машинка — подарок состоятельных родителей. Лия не вложила в неё ни копейки, зато превратила её в источник дохода: брала деньги с соседок за стирку их белья.

Никогда ещё она не мылась так быстро и не выбирала наряд с такой скоростью. Всё прошло гладко, она управилась за тридцать минут. Голову мыть не стала, ограничившись сухим шампунем и ароматным спреем для волос; теперь волосы окутывал лёгкий, приятный шлейф, скрывающий любые следы недавней спешки.

Лия взглянула на себя в зеркало: ни тени усталости, ни намёка на запах табака. Волосы цвета созревшей пшеницы были убраны в высокий хвост, спадавший до самой талии. Из гардероба она выбрала пышную мини-юбку с защитными шортиками и топ с глубоким декольте и открытой спиной. На ногах — лёгкие шлёпки на танкетке. Идеальная сестра для идеального брата.

Спустившись на первый этаж, она едва не столкнулась с Татьяной Юрьевной, возвращавшейся с обеда. Вахтёрша остановилась, окинув девушку внимательным, пронзительным взглядом с ног до головы. В её глазах читался немой упрёк: «Я не видела, как ты входила».

— Татьяна Юрьевна, здравствуйте! — улыбнулась я, не дав ей открыть рот. — Брат приехал, в приёмной ждёт. Так спешила, что через чёрный ход пробежала, пока вы обедали. Не хотела вас беспокоить.

Вахтёрша коротко кивнула, удовлетворённая объяснением, и проследовала к своему посту, где на столе уже остывал чай.

Приёмная встретила Лию светом и простором. Здание института, хоть и не новое, после тщательной реставрации сияло благородством старины. Высокие потолки с изящной лепниной, отреставрированный паркет, мягко скрипевший под ногами, огромные окна, пропускавшие потоки дневного солнца. Воздух здесь был напоён ароматом свежего кофе из нового автомата и живых цветов, украшавших каждый подоконник. Два глубоких бархатных дивана цвета марсала, несколько кожаных кресел и столики из красного дерева создавали атмосферу уютного дворянского клуба, а не казённого студенческого общежития.

Артём сидел в одном из кресел, листая журнал про достопримечательности города. Эти журналы были аккуратно разложены на столиках. При моём появлении он вскочил, и я замерла, поражённая переменами. За год срочной службы он изменился до неузнаваемости. Исчезла прежняя юношеская мягкость черт, плечи стали шире, фигура приобрела ту самую «военную выправку», о которой так мечтают в кадетских корпусах. Короткая стрижка, которую он раньше категорически отвергал, теперь удивительно шла ему, подчеркивая волевой подбородок. Но больше всего меня поразил тонкий белый шрам, пересекающий левый висок.

— Лия! — он раскрыл руки для объятий, но я осторожно обошла его, принюхиваясь.

— Пахнет порошком и... чем это? Мазью? — спросила я, наконец позволяя ему обнять себя.

— Это местный бальзам, ничего серьёзного — рассмеялся он, его голос звучал увереннее, глубже. — А шрам? Это история для семейного ужина. Скажем так: учебный бой с использованием холодного оружия. Я был быстрее.

Артём достал из рюкзака небольшую коробку, аккуратно перевязанную лентой.

— Тебе. Заехал по пути в «Пирон». Конфеты ручной работы, те самые, которые ты любишь.

Эта кондитерская находилась на другом конце города, совсем не по пути — до нашего дома было ближе доехать, чем до «Пиона». Оба это прекрасно понимали, однако Лия не стала рушить его красивый жест. Радостно улыбнувшись, чмокнула брата в щёку.

— Слушай, а синяки на предплечьях уже сошли? — прищурился он, с той самой братской критичностью оглядывая её руки. — Кузьмин, небось, снова гонял до седьмого пота? Я уж думал, ты после первого курса от его тренировок в гробу окажешься. Зачем тебе такая жесть?

Лия хмыкнула, развязывая ленточку, и решила, что момент настал.

— Кузьмин тут ни при чём. Вернее, при чём, но не так, как ты думаешь. Артём, я прошла кастинг.

— В театральный кружок? — он поднял бровь.

— В полнометражный боевик, — выдала она, наслаждаясь эффектом разорвавшейся бомбы. — Я буду дублёром-каскадёром для главной актрисы. Все невообразимые трюки, подвесы, рукопашная и падения — это я. Пока в кадре крупным планом показывают её красивое лицо, в огонь, с высоты и под машины буду лететь я.

Артём поперхнулся воздухом.

— Ты?! В каскадёры? Лия, ты же даже первый курс не закончила!

— Зато теперь я понимаю, зачем Кузьмин выносил мне мозг последние месяцы, — она довольно щёлкнула крышкой коробки. — Это была не просто ОФП и самооборона. Мы с ним отрабатывали конкретную хореографию и техники для фильма. Каждый удар, каждый бросок, каждый кувырок — всё под камеру, чтобы потом смонтировали и зритель не заметил подмены. Это была чистая постановка трюков.

Брат вытаращился, затем медленно выдохнул, силясь осмыслить услышанное:

— Так... Родители в обмороке ещё не были?

— Пока нет. Но день ещё не закончился, — подмигнула Лия.

И они провели чудесный день. Гуляли по парку, катались на аттракционах, ели мороженое и болтали обо всём на свете. Артём рассказывал об армии без привычного нытья, с юмором и каким-то новым, мужским достоинством. Казалось, что строгие родители, армейская муштра и даже сумасшедшие киношные перспективы Лии остались где-то очень далеко, растворившись в летнем зное.

Вечером они вернулись в общежитие. Прощались в приёмной, залитой густым, подчёркнуто-янтарным светом закатного солнца. Лия, счастливая, набитая сладостями и эмоциями, поднялась в комнату. Заснула мгновенно, едва голова коснулась подушки. Ей было настолько хорошо и спокойно, что она даже не проверила, закрыта ли форточка.