2
Саша стояла под горячими струями душа и блаженно закрыла глаза. Вода лилась на её плечи, стекала по спине, смывая усталость этого бесконечного дня. Она уже начала намыливать волосы, вдыхая запах любимого шампуня с мелиссой, как вдруг напор воды начал слабеть.
— Ну давай же, — пробормотала она, надеясь, что это просто перепад давления.
Но вода не просто упала — она перестала течь. Сначала тонкая струйка, потом редкие капли, а потом и вовсе тишина. Саша повернула кран туда-сюда, но ничего не произошло. Только противное шипение из труб.
— Серьёзно? — простонала она, открывая глаза и глядя на пустой душ. — В первый же вечер?
Она стояла мокрая, с намыленной головой, и не знала, что делать. В доме было прохладно, и она уже начала чувствовать, как холодок ползёт по мокрой коже. Она выключила воду, вытерлась полотенцем, но волосы всё ещё были мокрыми и тяжёлыми, и с них капало на плечи. Накинув на голову полотенце, она завернулась в халат и выглянула в окно. Темнота, только фонари освещают тихую улочку. Но в доме напротив горел свет.
Глеб. Его дом был ближе всех. Саша поколебалась секунду, понимая, что выглядит нелепо — мокрая, в полотенце на голове, в тонком халате. Но выбора не было. Она натянула на ноги шлёпанцы и, глубоко вздохнув, вышла на улицу.
Ветер сразу же ударил в лицо. Холодный, сырой, он пробирал до костей. Саша поёжилась и плотнее закуталась в халат, но он был слишком тонким. Волосы, даже укрытые полотенцем, всё ещё были влажными, и холод заставлял её дрожать. Она быстро перебежала к калитке дома Глеба, нажала на звонок и, не дожидаясь ответа, постучала в дверь.
— Секунду! — послышалось изнутри.
Дверь открылась, и на пороге появился Глеб. Он был в чёрных спортивных штанах и свободной серой футболке. Его светлые волосы были слегка влажными, будто он тоже недавно умывался, и несколько прядей небрежно падали на лоб. Зелёные глаза смотрели на неё с удивлением, а потом с лёгкой тревогой. Он сразу заметил, как она дрожит, как тонкий халат облепляет её фигуру, как вода стекает по шее.
— Саша? — он нахмурился и отступил в сторону, пропуская её. — Ты что, в таком виде вышла? На улице ветер!
— У меня вода отключилась, — выпалила она, и её голос дрогнул от холода. — Я просто не знала, что делать, волосы мыла... ты ближе всех...
Глеб не дал ей договорить. Он оглянулся на входную дверь, будто оценивая, насколько она замерзла, и не говоря ни слова, снял с вешалки огромное тёмно-синее худи. Оно было мягким, с большим капюшоном, и пахло чем-то тёплым и уютным.
— Снимай это, — сказал он спокойно, но настойчиво, показывая на мокрую ткань её халата. — Ты вся мокрая, замёрзнешь.
Он накинул худи ей на плечи, и Саша почувствовала, как тёплая мягкая ткань окутывает её. Она быстро скинула мокрое полотенце с головы, и влажные светлые волосы упали на плечи. Глеб взял капюшон и, как само собой разумеющееся, накинул ей на голову, поправляя его так, чтобы он закрывал её мокрые пряди. Его пальцы на мгновение задержались у её висков, чуть касаясь, и она почувствовала, как тепло его рук разливается по коже.
— Сиди тут, — сказал он, отходя в сторону коридора. — Я сейчас.
Он куда-то ушёл, и через минуту Саша услышала, как что-то щёлкнуло в подвале, а потом загудели трубы. Глеб вернулся и посмотрел на неё.
— Всё, я включил воду, но пока она нагреется, просто постой здесь. Не выходи на холод.
Саша стояла в его прихожей, закутанная в его худи, и чувствовала, как дрожь постепенно уходит. Капюшон пах его одеколоном и чем-то ещё — может быть, свежестью или просто его запахом. Ей было тепло, уютно и почему-то очень спокойно.
— Спасибо тебе огромное, — сказала она, поднимая на него глаза. Её серые глаза были влажными и благодарными, а на губах заиграла тёплая улыбка. — Правда, ты не представляешь, я уже думала, что замёрзну там...
Глеб усмехнулся, скрестив руки на груди. Он стоял перед ней, чуть склонив голову набок, и его зелёные глаза смотрели на неё с мягкой улыбкой.
— Давай без благодарностей, — сказал он спокойно, и в его голосе не было ни капли серьёзности. — Просто с тебя приглашение на завтрак.
Саша моргнула, а потом рассмеялась. Искренне, звонко, так, что её улыбка озарила всё лицо.
— Договорились, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Завтра в десять. Приходи с Артёмом. Я сделаю вам такие завтраки, что вы оближете пальчики.
— Я приду, — пообещал Глеб, и в его голосе слышалась эта спокойная, тёплая уверенность. — А теперь иди, пока не замёрзла опять. Я провожу.
Он открыл дверь, но Саша задержалась на пороге, кутаясь в его худи.
— А как же вещь? — спросила она, показывая на тёмно-синий рукав.
— Завтра вернёшь, — пожал плечами Глеб. — Когда придёшь с завтраком.
Она улыбнулась ему на прощание и побежала обратно к своему дому, чувствуя, как его худи согревает её. Ткань была мягкой и просторной, и она утонула в ней, как в одеяле. Ветер больше не был таким страшным — капюшон защищал её голову, а запах Глеба успокаивал.
Когда она зашла в дом, вода уже бежала из кранов. Саша снова залезла в душ, но на этот раз улыбалась. Она стояла под тёплыми струями и думала о том, как он накинул на неё капюшон, как его пальцы задержались у её висков. Ей казалось, что даже вода теперь пахнет его худи.
Выключив воду, она завернулась в халат и ещё раз вдохнула запах ткани, которую он ей дал. Глеб. Завтракать. Она усмехнулась своим мыслям и пошла на кухню, чтобы проверить, все ли продукты есть. Завтра у неё будет важный день. Очень важный.