Снимите это с нас

Коридор перед съёмочным залом «Битвы экстрасенсов» пах озоном, старой тканью и чужими судьбами. Семён Лесков приехал одним из последних- специально, чтобы не толкаться в очереди на свет. Тишина нужна ему перед началом. Тишина и ритуал.
В маленькой гримёрке, которую выделили восемнадцатому участнику, он сел на шаткий стул и медленно, методично начал наматывать на кисти свежие чёрные повязки. Каждый виток- как стена. Кожа под тканью зудела от предвкушения: скоро придётся касаться чужих предметов, читать чужие судьбы, и если повязки ослабить хотя бы на секунду, информация хлынет потоком, от которого можно сойти с ума.
Ему двадцать семь, он из Новосибирской области, из посёлка Чистоозерный. Сибиряк, потомственный ведьмак, как он себя называет. Дар связан с землёй, с суровой природой родного края, которая пробудила в нём способности ещё в детстве. До «Битвы» он был обычным блогером- больше трёхсот тысяч подписчиков в TikTok, эксперименты с форматами, попытки сотрудничества с Некоглаем. А потом резко сменил вектор и объявил себя ведьмаком. Теперь он здесь, чтобы доказать- не себе, так другим, что его сила не просто хайп.
Чёрные повязки ложатся ровно. Под ними- татуировки, шрамы от ожогов и порезов, которые он наносил себе в подростковом возрасте, когда дар только проснулся и казался проклятием. Сейчас он умеет с ним жить. Но без повязок выходит только дома, когда заперты все двери. Повязки- это защита. И маска.
Семён посмотрел на своё отражение в мутном зеркале. Взгляд исподлобья, тёмные круги под глазами- следы после интенсивных видений. Волосы  не стрижены, падают на лоб. Внешность суровая, пугающая. Но внутри он просто устал. Устал от одиночества, от того, что никто не понимает, каково это- слышать чужие тайны через прикосновение. Он пришёл на «Битву» не за славой. Он пришёл найти хоть кого-то, кто говорит на том же языке.
В коридоре послышались шаги. Быстрые, уверенные, почти неслышные на паркете- и всё же он уловил. Семён машинально сжал кулаки, чёрная ткань зашуршала. Дверь гримёрки была приоткрыта, и в щель он увидел девушку. Совсем молодую- на вид лет двадцать. Волосы яркого рыжего цвета, собраны в низкий хвост, несколько непослушных прядей падают на лицо. Широкие джинсы, на плечах- худи с вышитыми карельскими рунами и обычная белая футболка. И на правом глазу- чёрная линза.
Он читал о ней перед отбором. Варвара Петрович, из карельского города Сегежа. Двадцать лет. Потомственная шаманка, «погостный практик». Она переехала в Петрозаводск и работает там мастером татуировок и пирсинга- хотя по образованию медсестра, и для неё магические практики и модификации тела неразрывно связаны друг с другом. Без чёрной линзы, как говорят, она видит мир духов слишком отчётливо, и линза служит фильтром. И ещё говорят, что у неё есть помощник- сущность, которая иногда вселяется в неё и говорит чужим, хриплым голосом.
Рыжие волосы делали её похожей на лесного духа- неожиданно для шаманки, но почему-то это казалось правильным. Семён почувствовал, как под повязками начинает покалывать- дар пытался пробиться и уловить что-то важное. Он подавил это усилием воли. Не сейчас.

Семен: Натуральный?
--спросил он, кивнув на её волосы.

Варвара приподняла бровь -светлую, чуть рыжеватую в тон теперешнему цвету, но у корней угадывалась более тёмная, каштановая основа.

Варя: С чего ты взял?

Семен: Кончики видны. У корней темнее.

Она невольно коснулась затылка, потом одёрнула руку и усмехнулась - не зло, а скорее с усталым признанием:

Варя: Крашусь. Постоянно. Чёрный, красный, синий, снова рыжий... Завишу от настроения. А настроение, сам понимаешь, у шаманки меняется часто.

А какой настоящий? — спросил Семён. Ему почему-то стало важно знать.

Каштановый. Мышиный. Скучный. — Она пожала плечом.
Варя: Так что рыжая  сейчас. Как тебе?

Идёт, - сказал он честно.
Семен:  Хотя и чёрный бы шёл.

Варвара посмотрела на него с лёгким удивлением. Обычно люди либо боялись её, либо лебезили. А этот просто разглядывал, как будто она была не шаманкой с сущностью внутри, а обычной девушкой с не самым удачным природным цветом волос.

- Знаешь, - сказала она, помолчав,
Варя: я думаю после проекта обратно в натуральный вернуться. Надоело быть рыжим лисом. Хочется быть просто собой. Или хотя бы казаться.

Семен: А кто мешает?

Всё. - Она махнула рукой в сторону съёмочного зала, где уже настраивали свет. Эта Битва, например. Люди ждут от меня картинку. Шаманка должна выглядеть определённо. Ярко. Страшно. Необычно. А я иногда хочу просто вымыть голову шампунем и не думать, какой у меня сегодня цвет.
Семён кивнул. Он понимал. Его чёрные повязки - такая же маска. Без них он - голый, слабый, не защищённый от мира. С ними - тот самый «сибирский ведьмак», которого ждут зрители.

Тогда договорились, - сказал он.
- Ты после проекта красишься в свой. А я, может, повязки сниму. Окончательно.

- Не снимешь, усмехнулась Варвара.

- Не сниму, согласился он.
- Но приятно помечтать.

Варвара вдруг посерьёзнела. Её левый глаз - голубо-серый, прозрачный, как северное небо - скользнул по его замотанным рукам внимательнее. Она смотрела не как журналист или любопытный зевака - с каким-то странным пониманием. Будто знала, каково это - носить защиту, которая одновременно спасает и душит.

Ты дома их снимаешь? - спросила она неожиданно серьёзно.

Семен: Повязки? Да. А ты линзу?

Тоже. Она вдруг улыбнулась уголком губ. — Тоже снимаю.

Повисла пауза. В коридоре кто-то громко говорил по телефону, организаторы кричали про свет и камеры, но между ними будто возникла невидимая стена тишины.

Зачем ты сюда пришла? - спросил он.

- Работать, ответила Варвара.
Варя: А ты? Блогер, триста тысяч подписчиков. Захотел славы?

Семен: Захотел понять, настоящий ли я.
Семён помолчал. На камеру телефона легко казаться ведьмаком. А здесь  проверка.

Варвара кивнула, и её взгляд стал мягче. Она уже собралась уходить, но на секунду задержалась.

У тебя есть права? - вдруг спросила она.

- Нет, - сказал Семён.
Семен:  А у тебя?

Есть, -  сказала она.
- В Петрозаводске без них никак.
— Есть.

Она ушла, оставив за собой шлейф сушёной мяты и полыни.

Первое испытание началось через час. Готический зал со старинными люстрами и тяжёлыми шторами выглядел так, будто здесь снимали фильм ужасов. Участникам предстояло пройти три классических испытания: «Ширма», «Багажник» и «Мистер Х».
Семён справился с поиском человека в багажнике неожиданно эффектно: едва начав задание, он запрыгнул на капот одной из машин, чем удивил и ведущих, и наблюдателей. От одной машины тянуло холодом, от другой - пустотой. Он указал на нужную. Открыли - внутри сидел живой человек.
Варвара стояла в стороне, наблюдала. Когда он спрыгнул, чуть приподняла бровь. Эффектно, ничего не скажешь.
В «Ширме» Семён снял толстовку - остался в одной футболке, открыв замотанные руки. Без лишнего слоя он чувствовал тоньше. За тканью угадывались очертания человека, его страх, его дыхание. Семён назвал пол и примерный возраст. Попал.

Варвара работала иначе. Она брала в руки вещи, закрывала глаза, и иногда её тело выгибалось, а голос становился низким, хриплым - это просыпалась сущность, помогая увидеть то, что скрыто. Семён заметил, как после этого дрожат её пальцы. Сущность всегда оставляет след.
Самым нервным моментом стал «Мистер Х». Когда всё стихло и экстрасенсы разошлись по углам, Варвара тихо сказала ему:

Варя: Её мать плачет каждую ночь. Не надо было её сюда привозить.

Семён ничего не ответил. Но запомнил.
После съёмок, уже далеко за полночь - он вышел на улицу. Москва встретила его мокрым снегом и редкими огнями такси. Он не умел водить, поэтому всегда вызывал машину. Но сегодня рядом бесшумно возникла Варвара. Рыжие волосы намокли и прилипли к щекам, чёрная линза блестела в свете фонаря.

Ты как? - спросила она.
Варя: Без машины? Я подброшу. У меня права есть.

Семен: Откуда знаешь?

Варя: Ты сам сказал. Она достала ключи от своей машины
Варя: Поехали к тебе? Я знаю, ты за городом снимаешь. Там тихо.

Семён колебался секунду. Не впускал никого в свой дом после первого знакомства. Но в ней не было угрозы. И ему вдруг стало просто интересно.

А Кехно? - спросил он.

Варя: Уснул. Вымотался на съёмках.

Семен:  Тогда поехали.

В машине молчали. Варя вела уверенно, одной рукой, иногда бросая быстрый взгляд на пассажира. Ей было двадцать, ему двадцать семь. Из них двоих за рулём была она. Семён смотрел на дорогу и впервые за долгое время чувствовал себя почти спокойно.

Нравится? - спросил он, когда они выехали на шоссе.

Варя: Что?

Семен: Быть тату-мастером. В Петрозаводске.

Варя не ответила сразу. Потом сказала:

Варя: Нравится. Там моя студия, мои люди. Это место, где я решаю, что и как делать. А здесь... - она кивнула в сторону Москвы, - здесь всё как-то чужое.

Семен: А медсестра?

Варя: Образование. Она усмехнулась. Работать медсестрой я тоже могу, но я выбрала тату. С мёртвыми и так каждый день приходится иметь дело. Хотя бы в этом мире пусть будет только живые и иголки.

Семён не понял, что она имела в виду. Но ему понравилось, как она это сказала - без лишней пафосности, как о простом деле.

Дом встретил их теплом - Семён оставил включённым электрокамин. Варвара скинула пальто, огляделась. Книги на полках, пустые стены, на кухне - заварник и две кружки. Ничего лишнего.

Чай будешь? - спросил он.

Варя: Буду.

Он поставил чайник. Она села на диван, всё ещё в куртке, потому что не решалась раздеться в чужом доме. Они пили чай молча. Ни о какой любви никто не думал - они вообще друг друга не знали. Просто два человека, которым надоело быть одними.

Снимай линзу - сказал Семён.
Семен: Я не буду смотреть.

Врёшь - сказала Варвара.
Варя: Будешь.

Буду - согласился он.

Она щёлкнула пальцами, извлекла чёрную линзу из правого глаза и быстро отвернулась к окну. Семён заметил краем глаза - голубо-серый, такой же, как левый. И почему-то улыбнулся.

Он сам снял повязки - быстро, под столом, чтобы она не видела. Ещё не время. Голые руки - это слишком личное для первого дня.

Они просидели до двух ночи. Говорили о съёмках, о прошлых сезонах, о том, что чувствуют, когда касаются чужих предметов. Никаких «зайка» и «котик». Только «Семён» и «Варя». Обычные имена. Обычный вечер.

Когда Варя уехала - она всё-таки села за руль и укатила в Москву.

Семён долго сидел на кухне один. Смотрел на две чистые кружки и думал: «Кажется, я только что впустил в свой дом кого-то, кто не спросил ни про один шрам».

Он не знал, как это называется. И не хотел знать. Пока.

Впрочем, «пока» оказалось не таким уж долгим.