Волчья вдова

Точка невозврата была пройдена дождливой ночью, через месяц после их первой встречи. Они встретились на конспиративной квартире — маленькой, но уютной студии, которую Арсений держал для подобных случаев, но никогда не думал, что приведет сюда её. Весь вечер между ними искрило. Они сидели на диване, смотрели какой-то дурацкий фильм, но оба думали только о том, как близко они находятся. На ней было простое черное платье, которое она надела специально для него, зная, как оно подчеркивает фигуру.

Он первым нарушил мучительную дистанцию. Положил свою руку на её, и когда она не отдернула её, а лишь вздрогнула, он переплел их пальцы. Это простое, почти невинное прикосновение в их мире значило больше, чем страстный поцелуй. Это было доверие.

— Настя, — прошептал он, и в его голосе была целая гамма чувств, от желания до мольбы.

Она не ответила. Она просто повернулась к нему, и её зеленые глаза в полумраке сказали всё сами. Это был взгляд капитуляции, но не слабой, а добровольной.

Он наклонился, и их губы встретились. Сначала легко, трепетно, словно в первый раз заново узнавая вкус друг друга. Но поцелуй быстро углублялся, становился требовательнее, жарче. Дыхание смешалось. Он чувствовал её запах — уже не уличный, не опасный, а женский, сладкий, с нотками ванили и мускуса. Она чувствовала его силу, но не физическую, а силу его желания, сдерживаемого до поры.

Его рука скользнула по её голому плечу, поднимаясь выше, к шее. Прикосновение обжигало. Настя выгнулась навстречу, как кошка, мурлыча что-то неразборчивое. Его пальцы запутались в её распущенных волосах, мягких, как шелк.

— Я хочу тебя, — выдохнул он ей в губы, и это была не просьба, а констатация факта. — С самого первого дня в том проклятом ангаре.

— Я знаю, — так же тихо ответила она, расстегивая верхние пуговицы его рубашки. Её пальцы подрагивали от нетерпения. — Я тоже хочу. Перестань уже сдерживаться, Волков.

Ему не нужно было повторять дважды. С рыком, сорвавшимся откуда-то из глубины груди, он подхватил её на руки и понес в спальню, где царил полумрак, разбавляемый лишь светом уличных фонарей, проникающим сквозь жалюзи. Он опустил её на кровать и на мгновение замер, просто любуясь ею. Она лежала на темном покрывале — черные волосы разметались по подушке, глаза горят, пухлые губы приоткрыты. Самая красивая и самая опасная женщина в его жизни.

Он медленно, мучительно медленно стянул с неё платье, оголяя сантиметр за сантиметром нежной кожи. Сначала плечи, затем грудь в кружевном черном бюстгальтере, плоский живот, подрагивающий от его прикосновений, и, наконец, бедра. Он покрывал поцелуями каждый обнаженный участок её тела. Целовал шею, чувствуя, как бьется её пульс, ключицы, плечи. Его губы обжигали, а язык оставлял влажные дорожки, которые холодил ночной воздух.

Настя стонала, извиваясь под ним. От него исходил жар, как от печи. Она стянула с него рубашку, и её ладони легли на его рельефную грудь, чувствуя, как бугрятся мышцы. Она провела ногтями по его спине, оставляя красные полосы, и он зашипел от смеси боли и удовольствия. Он расстегнул её бюстгальтер и на мгновение застыл, увидев её грудь — совершенной формы, с напрягшимися вершинками.

— Ты прекрасна, — выдохнул он, прежде чем накрыть одну из них ртом.

Это было похоже на взрыв. Настя громко застонала, запуская пальцы в его волосы, прижимая его голову к себе. Его язык работал с дьявольским мастерством, лаская, посасывая, дразня. Он переключился на вторую грудь, не обделяя вниманием и первую, лаская её пальцами. Её тело горело. Каждая клеточка кричала о желании. Между ног стало влажно и горячо. Низ живота сладко ныл в предвкушении.

Она сама потянулась к его джинсам, расстегивая ремень. Её рука скользнула внутрь, и она почувствовала его возбуждение — твердое и горячее. Арсений застонал, прикусывая её плечо. Теперь была его очередь извиваться от удовольствия. Он приподнялся, чтобы стянуть с неё трусики. Это последнее препятствие, пропитанное влагой её желания, было отброшено в сторону.

Он опустился ниже, целуя её живот, бедра, спускаясь к самому сокровенному месту. Когда его горячее дыхание коснулось её там, она резко выдохнула и зажмурилась. Его язык скользнул в горячие, влажные складки, и Настя вскрикнула. Он ласкал её с нежностью и знанием дела, изучая, пробуя на вкус, находя самые чувствительные точки. Он дразнил клитор, слегка посасывая его, и вскоре она уже извивалась на кровати, кусая губы, чтобы не кричать во весь голос. Волна удовольствия нарастала, скручиваясь тугой спиралью, пока не взорвалась ослепительной вспышкой оргазма. Она выгнулась дугой, сжимая простыни в кулаках, и её крик наслаждения был самой прекрасной музыкой, которую он когда-либо слышал.

— Арс… — простонала она, все ещё дрожа. — Пожалуйста… сейчас…

Он поднялся к ней. Его глаза, затуманенные страстью, искали её взгляд. Он лег сверху, нависая над ней. Она почувствовала, как его возбужденная плоть упирается в неё. Он не торопился, еще раз целуя её в губы, позволяя ей почувствовать собственный вкус на его языке.

— Посмотри на меня, — приказал он тихим, но властным голосом.

Она открыла глаза, и их взгляды встретились. В этот момент между ними не было ни банд, ни войны, ни прошлого. Только двое людей наедине друг с другом.

Одним сильным, плавным движением он вошел в неё. Она резко выдохнула, чувствуя, как он заполняет её всю без остатка. Он был идеален — достаточно большой, чтобы ощущать каждый сантиметр, но не до боли. Начав с медленных, глубоких толчков, он давал им обоим привыкнуть, почувствовать этот новый, невероятный ритм.

Она обхватила его ногами, скрестив лодыжки у него на спине, и он начал двигаться быстрее. Комнату наполнили звуки их страсти: влажные шлепки, прерывистое дыхание, его низкие стоны и её громкие, неконтролируемые вскрики. Он брал её сильно и страстно, но в каждом его движении чувствовалось обожание. Он целовал её в губы, в шею, в закрытые веки. Одна его рука сжимала её грудь, вторая — поддерживала под ягодицы, задавая ещё более глубокий угол проникновения.

— Ещё… пожалуйста… сильнее… — умоляла она, и он выполнял её желание. Толчки становились все более мощными и неистовыми. Кровать скрипела в такт их движениям. Настя чувствовала, что снова приближается к краю. Ощущение было невероятным, он задевал какую-то особую точку внутри неё, и от каждого движения по телу пробегали молнии удовольствия.

— Я… я сейчас… — простонала она, и в этот момент он сам достиг пика. С последним, особенно глубоким толчком он излился в неё, и это ощущение, жаркое и пульсирующее, подтолкнуло её собственную разрядку. Они кончили вместе, сжимая друг друга в объятиях, уткнувшись лицами в изгибы шеи, деля одно дыхание на двоих. Тела сотрясала крупная дрожь.

После, когда сердцебиение немного успокоилось, он не отстранился. Он остался в ней, накрывая своим телом, как одеялом. Их потные тела прилипали друг к другу. Он убрал прядь волос с её лица и нежно поцеловал в лоб.

— Это меняет всё, да? — тихо спросила она, рисуя пальцем узоры на его груди. Голос звучал хрипло и немного грустно.

— Да, — он поцеловал её в макушку. — Мы только что начали самую опасную войну, Настя. Войну, в которой проиграем мы оба. Или победим. Третьего не дано.

Ночь они провели, то засыпая в объятиях друг друга, то просыпаясь для новых, не менее жарких ласк. Им нужно было насытиться друг другом после месяцев, лет вражды и напряжения. Это было не просто физическое влечение. Это было слияние двух душ, которые устали быть одинокими волками.