«Isn’t she lovely?: Разве она не прекрасна?…»

(Я ВЕРНУЛАААСЬ УРАААА)

— Ребят! — Вдруг резко встала Лора, откинув коктейль. — Мне пора домой, простите…

— А ты разве не можешь попросить их остаться здесь на несколько минут? — Спросил Юн, думая, что та останется хотя бы чуть подольше.

— Н-нет… мне не разрешат… — Стала оправдываться Лора. Её панический, дрожащий взгляд упал на собственные кроссовки.

Барменша, что до этого лишь готовила коктейли, легонько кинула взгляд на Лору и заметила, что из рукава торчит край бинта. В её глазах проскользнуло больное сочувствие.

— Эй… — Вдруг заговорила Райли. Её голос был успокаивающим, глубоким и хоть слегка грубым, но тем не менее нежным. — Это не обычные бинты. Тебе нужна помощь?

Лора резко отрицательно замотала головой из стороны в сторону и кинулась прочь из бара, прямо в двери, громко топая обувью по полу. Лира ничего не заметила на руке Лоры, но на её лице отразилось недоумение. Она будто слышала слова Райли. Нет, не слышала. Она думала о чем-то похожем, либо замечала, но не могла это вспомнить.

И тут она увидела, что Лора оставила свой телефон. Лира быстро схватила его и бросилась следом, толкнув дверь на улицу. Прямо на ходу экран мобильника засветился, и на нем выскочило сообщение: «Уведомление об экранном времени». Вроде бы ничего, но…

— У тебя что, родительский контроль?! — Слегка нахмурившись, удивленным тоном спросила Лира, как только нагнала Лору на крыльце бара, ведь та забыла телефон в собственной спешке. Действительно… Как у человека в 17 лет может быть родительский контроль на телефоне?!…

— Я сама сделаю. — Э-это… отдай! Так надо. Ты не поймешь. — Сказала Лора, силой выхватив из рук Лиры телефон и выключив его.

Небо покрылось звездами, цикады вокруг издавали звуки, но атмосфера была слегка напряженной.

— Я пойму! — Вдруг резко сказала Лира, и тут же пожалела об этом. Так-то она просто пыталась влиться в компанию и быть такой же доброй, но понимала, что ей это сейчас совсем не по силам и её сила не в этом.

Лора уставилась на неё, широко раскрыв глаза. Да так, что они чуть не раздулись до размеров блюдец.

— Вряд ли ты поймешь… — Слегка сломленным, хриплым голосом сказала та, опустив голову. Лира заметила, что она впервые говорит таким тоном. Раньше её тон был капризный, жизнерадостный и счастливый. Тут что-то определенно не так. — Ты никогда не понимал.

БАМ. Эти слова ударили в самое сердце. Словно пронзая невидимым, но дико острым клинком и открывая старые, но ещё свежие глубокие раны на душе. В районе груди резко зажалось, а саму ее сильно триггернуло от этого.

«Понимал». Она обратилась к ней в мужском роде. Раньше Лира замечала это.

Лора будто пыталась казаться правильной? Будто смена пола для неё это дикость и неправильность. Лира пыталась это не замечать, забивать на это, и в кои-то веки забыла, но сейчас, когда она уже стала уверенной в себе, старая рана на сердце, что давно зажила, вновь начала кровоточить, открывая ее раннюю травму и ужасное прошлое, где не было места теплу.

Лира посмотрела в небесно-голубые глаза Лоры. Что она прячет? Почему прямо сейчас глаза её наливаются слезами, хотя она будто специально пыталась ранить её? Для неё это было сложной, неразрешимой загадкой. Будто туда и вовсе никогда не было доступа. Как и у неё самой. Она не могла никому открыть свое сердце, которое было зажато в вечные оковы цепей. Сердце мог открыть лишь тот, кто подберет подходящий ключ. Разный подход. У всех нас разная психика, и это нормально, что мы реагируем по-разному на разные вещи. Лира судорожно вздохнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь. «Не стоит считать себя „другой“, — крутилось у неё в мыслях. — Обязательно найдутся люди, что поймут тебя. Все зависит лишь от окружения, а не от тебя самой».

— Ладно… — Вздохнула Лира. — Я поняла.

Лора развернулась и ушла прочь. Лира, не смотря ей вслед, фыркнула, но её тревожило одно чувство. Подсознательно она почувствовала фальшь. Но сейчас была слишком обижена на неё, чтобы что-то различать.

Колокольчик на двери зазвенел, когда Лира вернулась в бар. Она подошла обратно к стойке. Барменша скептически оглядела её взглядом. Райли на самом деле было интересно, что же происходило за дверями. Она понимала, что лезет не в свое дело, но такова она сама. Ведь она работает в баре. А работать в баре означает видеть людей в разных состояниях. От депрессивного до самого счастливого. Она привыкла изучать людей и всегда поддерживать их в темные моменты, даже не зная, кто они такие. Она была очень умной и мудрой девушкой.

— Где Юн? — Сухо спросила Лира. Её голос прозвучал грубо и по-мужски, и от этого больно кольнуло в груди. Она поменяла пол, даже голос стал выше. Но прежний-то никуда не делся. И это больше всего напоминало о прошлом.

Райли насупилась, глядя в свой телефон, но ответила:
— Юн? Он сидит в туалете. И кушает крылышки КФС.

— В туалете?! В смысле… А КАК ЖЕ МОЯ КУРИЦА С ШАУРМОЙ?! Ой, тьфу! Шаурма с курицей! Босс КФС, блять, щас я ему покажу…

— Держи. — Райли прервала её, протянув заказанный Лирой напиток.

Лира резко остановилась, и её планы разнести туалет изменились.

— Ну ладно. — Она взяла стакан в руки.

Райли поставила перед ней «Нью-Йорк Сауэр» — виски сауэр, сверху политый тонким слоем красного вина. Красно-оранжевый напиток был в обычном прозрачном круглом стакане. Лира никогда в жизни не пробовала алкоголь, ну если не вспоминать тот случай, как она выпила половину бутылки вина в детстве, думая, что это просто такой «сок».

— Босс КФС подождёт, а я нет.

Райли разглядела своими темно-карими глазами прямую, гордую, уверенную осанку Лиры, её невероятно красивый вид в новом теле. Чёрные волосы Лиры были собраны в хвостик, а пряди были вытащены сбоку, и это выглядело довольно мило. Около уха можно было увидеть розовую заколочку в виде бантика. Челка полностью закрывала лоб и даже чуть-чуть глаза, которые уже не выглядели так грустно и мрачно, как прежде. Руки из-под длинных рукавов темно-бирюзового худи сжимали напиток.

На фоне играл лёгкий джазовый оркестр. На другом конце барной стойки сидел мужчина, который грустно глядел в собственный стакан с жидкостью, но Лира решила не обращать на это никакого внимания.

— Знаешь, а тебе идёт. Намного лучше, чем раньше. Наконец-то ты выглядишь настоящей, а не зажатой, — медленно, тягуче, с теплотой в голосе заговорила Райли, потирая стакан полотенцем и подойдя ближе, так, что их разделяла лишь барная стойка. Лира даже почувствовала едва уловимый запах её духов. Они пахли вишней. — Я видела тебя на прошлой неделе с ребятами — ты как будто в панцире сидела, а сейчас расцвела. Здорово, что ты решилась быть собой. Не каждый находит в себе смелость поменять пол и открыться миру…

Тут же гнев ударил в голову Лире. Обычный человек бы улыбнулся от таких слов, мол, мило и все такое. Да, Лира приняла себя. Но она терпеть не могла, когда ее обсуждают за спиной, анализируют и копаются в прошлом. Ведь для неё это выглядело как посягательство на свободу. Ей казалось, что барменша нарушает дистанцию и просто пытается втереться в доверие. В этот момент её эго и фирменный характер взорвались.

Она взяла бокал и ядовито отчеканила, холодно смотря на Райли:

— Слышь, Райли… А тебе кто вообще дал право стоять тут и оценивать мою жизнь? Ты думаешь, если ты набила себе татухи и работаешь в неформальном баре, то стала королевой понимания? Да ты обычная сплетница с барной стойкой, которая изучает чужие жизни, потому что своя собственная — унылое ничтожество. Какое тебе дело до моего тела и моего прошлого? Ты просто хочешь потешить своё эго, изображая из себя святую мамочку для ненормальных. Заткнись, налей виски и не смей лезть ко мне со своей дешёвой жалостью.

Райли, которая реально хотела сделать искренний комплимент и поддержать «своего» человека в неформальной тусовке, просто окаменела от такой неспровоцированной жестокости. Глаза удивлённо расширились, она почувствовала себя глубоко оскорбленной, ведь Лира ударила её по самому главному. По её искренности.

Лицо Райли из теплого стало холодным, в нем застыл пронзительный взгляд и некое разочарование. Молча, не сказав ни слова, она резко выхватила бокал и мертвой хваткой зажала его в руке так, что костяшки побелели. Атмосфера вдруг стала удушающе напряженной, а джаз на фоне словно затих.

— Я думала ты просто гордая, — грозно процедила Райли, но слышно её было просто отлично. — А ты просто неблагодарная дрянь. Проваливай отсюда.

Дверь туалета открылась, и оттуда вышел Юн, разрушив всю серьезность момента. На его руке все еще сидел голубь Пельмень.

— А что я пропустил?… А… а ребят… кто-то будет крылышки?