Не такой, как они

Прошла неделя. Это были самые долгие и волнительные семь дней в твоей жизни, но магия мадам Помфри и костерост творили настоящие чудеса. Наконец настал тот самый день, когда Теодора официально выписали из Больничного крыла.

Ты ждала его прямо у дверей лазарета, то и дело поправляя рукава его темно-зеленого свитера, который за эту неделю стал твоей главной поддержкой. Как только тяжелые створки распахнулись и на пороге появился Теодор — всё еще немного бледный, но безумно красивый и уверенно стоящий на ногах — твои эмоции просто вырвались наружу.

Забыв обо всем на свете, ты с тихим радостным писком рванулась вперед и с разбега накинулась на него с объятиями.

От переизбытка счастья ты подпрыгнула и крепко обвила ногами его талию, намертво уцепившись руками за его шею и утыкаясь носом в его ключицу.

— Тео! — восторженно выдохнула ты.

Но в ту же секунду Теодор резко втянул сквозь зубы воздух и глухо, мучительно застонал, слегка покачнувшись. Его ребра, хоть и срослись благодаря костеросту, все еще оставались безумно чуткими и ныли от любых резких нагрузок.

Осознание того, что ты сделала, ударило тебя как заклятие Ступефай. Лицо мгновенно побледнело от испуга.

— О Мерлин! — в панике вскрикнула ты, тут же соскальзывая с него на пол и испуганно отступая на шаг назад. Ты судорожно прижала ладони к губам, а в глазах мгновенно заблестели слезы вины. — Прости, прости меня, пожалуйста! Тео, я полная идиотка! Твои ребра… Я совсем забыла! Очень больно? Позвать мадам Помфри? Пожалуйста, извини меня, я не хотела, я просто так сильно соскучилась…

Ты испуганно затараторила, готовая прямо сейчас бежать обратно за колдомедиком, но Теодор перехватил твои дрожащие ладони своими большими, теплыми руками. Он сделал глубокий вдох, успокаивая дыхание, и на его губах появилась та самая мягкая, ласковая улыбка, от которой твое сердце всегда таяло.

— Эй, тише, пуффендуйка, всё хорошо, — тихо, с хрипловатой смешинкой в голосе произнес он, притягивая тебя обратно к себе, но на этот раз очень бережно и аккуратно. Он заглянул в твои испуганные глаза и нежно погладил большими пальцами твои ладони. — Ребра на месте, честное слово. Не нужно звать Помфри, иначе она запрет меня здесь еще на неделю, а я этого не переживу.

Его взгляд мгновенно стал серьезным и трепетным. Он внимательно осмотрел твое лицо, переводя дыхание, и тихо спросил:

— Скажи мне лучше… за эту неделю, пока я лежал там, с тобой всё было в порядке? Никто из слизеринцев или друзей Малфоя не пытался к тебе подходить? Тебя больше никто не обижал?

Даже сейчас, едва выйдя из лазарета и все еще чувствуя боль в груди, он в первую очередь думал только о тебе и твоем покое.

Ты шмыгнула носом и, бережно обвив руками его шею, подняла на него свои сияющие глаза. На твоих губах наконец-то расцвела самая счастливая и спокойная улыбка.

— Со мной всё хорошо, Тео, честное слово, — тихо, но уверенно ответила ты, чувствуя, как от его тепла окончательно утихает любая тревога. — Профессор Снейп лично следил за тем, чтобы меня никто больше не смел даже пальцем тронуть. Я… я просто безумно по тебе скучала. Каждую минуту этой длинной недели.

Теодор ласково выдохнул, и в его темных глаза блеснуло такое глубокое, искреннее облегчение, словно с его плеч свалилась тяжесть всего мира.

— Я тоже очень скучал по тебе, моя пуффендуйка, — прошептал он.

Он бережно притянул тебя к себе за талию, полностью игнорируя слабую боль в заживающих ребрах, наклонился и накрыл твои губы мягким, глубоким и невероятно нежным поцелуем прямо на пороге Больничного крыла. Этот поцелуй окончательно стер из памяти весь пережитый кошмар, страх и боль. Были только вы двоих — скромная девочка с Пуффендуя в огромном кашемировом свитере и гордый слизеринец, который ради нее пошел против всего своего мира.

Вы отстранились друг от друга лишь спустя минуту. Теодор крепко переплел свои пальцы с твоими, и вы вместе, высоко задрав головы, уверенно пошли по залитому солнцем коридору Хогвартса навстречу вашему общему счастливому будущему.