24
Я смотрела в его сосредоточенное лицо и не узнавала демона, встретившего меня на пороге Темнейшей академии. И весельчака, водившего меня по этому городу за платьем, я тоже не видела. Передо мной сидел юноша, сосредоточенный, собранный, напряженный как струна. Как будто осколки собрались в единое целое, став той личностью, которую я еще не знала, но, кажется, очень хотела узнать.
– А что потом? – спросила я.
– Потом ты получишь диплом об окончании Темнейшей академии. Я сделаю тебе предложение. И у тебя не будет никакого желания отказывать мне, – твердо произнес он.
Чонгук протянул мне ладонь через стол. Обычную человеческую ладонь. И спросил:
– Что скажешь, Лалиса?
А что я могла сказать ему? Что вообще можно сказать человеку, который рисковал ради тебя жизнью, с которым вы выживали в по-настоящему страшном месте? Которого я лечила до последней капли своей целительской магии?
И я... и я просто вложила ладонь в его руку. Темный маг сжал мою ладонь, прикрыл глаза и тихо, на выдохе произнес:
– Спасибо.
– Но это не значит, что я дала согласие на помолвку или на брак, – строгим тоном сказала я.
– Естественно, – хитро прищурился Чонгук, точно сытый кот.
Мы допили чай, неспешно беседуя о наших приключениях. Чонгук был всерьез озадачен тайной того домика и планировал порыться в библиотечных архивах. Я же размышляла, как быстрее организовать план обучения основам лекарского искусства других студентов. Эта затея все еще не нравилась Чонгуку, но он назвал ее «неизбежным злом» общения со мной.
А когда мы закончили, невидимый демон положил перед темным магом несколько конвертов без знаков отличия. Чонгук вскрыл первый конверт длинным когтем и, пока его глаза бежали по строкам, стремительно мрачнел. Второе письмо не улучшило его настроения, а вот после четвертого парень витиевато выругался, совсем не стесняясь в выражениях.
– Что, невеста объявилась? – меланхолично спросила я, внутренне напрягаясь.
– Даже если бы она объявилась, ей бы это не помогло – меня успели похоронить, – мрачно произнес парень.
Я нахмурилась:
– Нас не было всего несколько дней, откуда такой энтузиазм?
– О, тебе еще представится возможность пообщаться с моим семейством... но, поверь, на тепленькое местечко наследника там быстро выстроится очередь.
Он вздохнул и раздраженно забарабанил по столу, заново перечитывая какой-то из конвертов.
– Ладно, начнем с простого. Если письмо не исправит ситуацию, придется навестить отчий дом, – резюмировал Чонгук.
– Почему не сделать это сейчас? – Я склонила голову набок.
– Скажем так... – Чонгук помедлил с ответом. – Дать родственникам время вцепиться друг другу в глотку мне нравится больше, чем уладить все миром.
Я живо представила себе обрисованную картинку и поняла, что еще никогда в жизни так не радовалась отсутствию герцогских обязанностей.
– Кстати, какой у тебя в комплекте идет титул? – невинным тоном спросила я.
– Совершенно необременительный, – отмахнулся парень, – тебе точно понравится.
И сказано это было таким тоном, что сразу понятно – минимум граф, да еще и с землей и парой-тройкой замков на балансе.
– Что ж, думаю, удобнее всего будет взять экипаж до Темнейшей, – произнес Чонгук, возвращаясь к насущным вопросам.
– Насколько я помню, когда мы последний раз были в Темнейшей, мост в нее отсутствовал, – заметила я. – Тут есть крылатые экипажи?
– Ерунда, – отмахнулся Чонгук. – Там целый некрополис под боком, столько дармовой рабочей силы ни у кого нет.
– Ого. Вам бы города строить с таким подрядом.
– Ну, может, пару поколений спустя так и будет... – пожал плечами парень. – Но для начала нам надо переодеться. Я, конечно, в восторге от открывающихся перспектив в прорехах твоего платья, но, боюсь, всем остальным глазастым мне придется подправлять зоркость.
Я осмотрела себя со всех сторон. Ну, в целом, надо было признать, что темный маг прав, и я в этом платье походила на ночную бабочку, причем из дешевеньких.
– У меня с собой ни монетки, – заметила я. – И у тебя тоже.
– Ну, ты же со мной, – улыбнулся маг, – это решает практически любые вопросы.
С этим, конечно, сложно было спорить, учитывая его чешую и хвост, но я не думала, что любые затраты можно перенести на потом, обронив: «Милочка, запишите на мой счет».
Ателье было то же. Агата нас не ждала, но обрадовалась. То есть сначала пришла в шок и ужас, и ей очень хотелось прокомментировать наш внешний вид, но женщина сдержалась. Магической силой воли, не иначе.
А затем пошла примерка. Но я попросила себе еще одно точно такое же платье, а вот Чонгук решил шикануть и долго и с чувством выбирал новый костюм. Через полчаса я пригрозила ему жестокой расправой, если он уже не определится с тряпками, и за пять минут вопрос был решен.
Так что мы вышли из ателье хорошо одетые, но дурно пахнущие приключениями по пересеченной местности без горячей воды. При этом маг забрал наши испорченные путешествием вещи и теперь нес сверток как величайшую ценность.
– Это будет семейная реликвия, – с серьезным видом возразил он на мое предложение сжечь тряпки, ну или хотя бы выкинуть их.
– Мне кажется, ты несколько торопишь события, – мрачно заметила я.
– Ну что ты! Я констатирую факты...
Почта в Дарктауне была такая, что транспортный узел Детрима позавидовал бы. Прямо как по учебнику: крошечное помещение, одна медленная почтальонша и длиннючая очередь.
– Чонгук... – взмолилась я, намекая, что меня можно и отпустить.
– В болезни и здравии, светлая, ты помнишь? – с невозмутимым видом сказал парень.
– Какой болезни? Каком здравии?! Я на это не подписывалась!
– Не переживай, успеешь! – широко улыбнулся темный, и я сердито стукнула его по плечу.
Потом Чонгук потребовал бумагу и стило и долго и вдумчиво сочинял четыре письма. Четыре, чтоб его благословило, письма! А потом еще и протянул мне наполовину облизанный конверт и поинтересовался, не хочу ли я помочь для ускорения процесса.
– О Пресветлый, а ведь казался нормальным человеком... – застонала я.
Чонгук сверкнул своими потрясающе зелеными глазами:
– Я не человек, Лалиса. Я – темный маг.
Пафос момента был испорчен скрипом почтальонши:
– Очередь не задерживайте, юноша!
Юноша хмыкнул, но быстро закончил возиться с конвертами. И только после этого мы наконец добрались до наемного экипажа и отправились в Темнейшую академию.
Я откинулась на спинку сиденья и, отчаянно борясь с зевотой, смотрела в окно. Городские улочки сменились предгорьем, дорога сузилась, и вот мы въехали на серпантин. Пейзаж стал совершенно скучным, и я сама не заметила, как начала проваливаться в сон, уютно пристроившись на плече у Чонгука.
* * *
– Привет! – будничным тоном сообщила я, заходя в свою комнату в общежитии Темнейшей.
В комнате имелись Дженни, Намджун, Элли и Эмми, Сокджин и Юнги. В общем, вся компания Чонгука набилась в крошечное пространство, чтобы, судя по всему, помянуть того самого Чонгука. Ну и меня заодно.
При моем появлении компания притихла. Даже стекло с поминальными напитками перестало звякать.
– Джин, кажется, это по твоей части, – философски заметил Юнги.
– Я ее не вызывал... – как-то жалобно произнес Джин, стремительно зеленея.
– Не вызывал, – согласилась я. – Я сама пришла.
Сокджин молча протянул тару Намджуну, тот так же молча налил в нее поминальный напиток, который некромант опрокинул в себя залпом. Как только не подавился!
– Хм... – изрек он, продолжая рассматриваться меня. – А как ты так хорошо сохранилась?
– Я же целитель, Джин, – скрестила руки на груди, – что за дурацкие вопросы?
– Ну, раз она тут, значит, скоро и брат заявится, – заметила Дженни, заглядывая в свой стакан. – Наливай! – И тоже сунула тару под нос Намджуну.
– Это вряд ли, – честно ответила я и начала протискиваться к своему шкафу за вещами личной гигиены. – Он уже, наверное, спит мертвецким сном.
Кажется, последняя фраза добила присутствующих – каждый сунул Намджуну посудину, требуя наполнить ее.
– Так, я иду приводить себя в порядок и хочу вернуться и тоже упасть и умереть. Намек ясен? – строго спросила я.
Присутствующие кивнули вразнобой. Зато очень синхронно опрокинули в себя стаканы.
Я же забаррикадировалась в ванной и полчаса просто стояла под струями горячей воды, вспоминая прошедшие дни. Еще полчаса я с чувством и удовольствием отмывала с себя дорожную пыль. А когда вышла из душевой, то оказалось, что все уже разошлись, оставив после себя бардак и спящую прямо в одежде Дженни.
Спихнув бутылки и прочее барахло на соседскую половину, я плюхнулась на самую шикарную кровать в мире и заснула блаженным сном младенца.