глава 40
Прошло еще несколько недель. Феликс был счастлив. У него была семья, любовь, работа, о которой они не знали, и маленькая Кьютти, которая спала у него на коленях каждый вечер. Он чувствовал себя полноценным. Он чувствовал себя живым.
Альфы заметили, что он изменился. Он стал мягче, теплее, открытее. Он больше не прятал свои чувства, не боялся их. Он принимал их любовь и отдавал свою. Они видели, как он улыбается, как он смеется, как он играет с Кьютти. И они знали, что пришло время.
Они не сказали ему, куда везут. Просто попросили одеться красиво. Феликс не задавал лишних вопросов. Он надел свой любимый белый костюм, взял Кьютти на руки и сел в машину. Она мурлыкала у него на коленях, и он гладил ее за ушами.
— Куда мы едем? — спросил он, но альфы только улыбались.
— Сюрприз, — сказал Чан.
Ресторан оказался тем самым — самым дорогим в Корее. Стеклянные стены, вид на город, мягкий свет и тихая музыка. Альфы заказали отдельный зал. Феликс сидел за столом, Кьютти устроилась у него на коленях, и он смотрел на альфов с любопытством.
— Вы что-то задумали, — сказал он, и в его голосе была усмешка.
— Да, — сказал Чан, и его голос был серьезным. — Мы хотим сказать тебе кое-что важное.
Альфы встали из-за стола. Все семеро. Феликс поднял бровь, наблюдая за ними.
— Что вы делаете? — спросил он, и его голос дрогнул.
Чан опустился на одно колено. Остальные альфы последовали его примеру. Они стояли на коленях перед ним, и их глаза были полны любви. Феликс замер. Его сердце начало биться быстрее. Он понял, что происходит.
— Феликс, — сказал Чан, и его голос дрожал. — Мы хотим сказать тебе, что ты — наша жизнь. Без тебя мы ничто. Ты сделал нас лучше, сильнее, счастливее. Ты — наш свет, наша надежда, наша любовь.
— Мы хотим, чтобы ты был с нами навсегда, — сказал Хенджин. — Мы хотим, чтобы ты стал нашим мужем. Нашим омегой. Нашей семьей.
— Ты сделал нас целыми, — сказал Минхо. — Мы не можем представить свою жизнь без тебя.
— Мы любим тебя, — сказал Чанбин. — Больше, чем жизнь.
— Ты — наше всё, — сказал Джисон.
— Мы хотим, чтобы ты был с нами всегда, — сказал Сынмин.
— Выйдешь за нас? — сказал Чан, и его голос был полон надежды.
Феликс смотрел на них. Семь альфов стояли на коленях перед ним, их глаза были полны любви, их руки дрожали от волнения. Его сердце колотилось, слезы навернулись на глаза. Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел сказать ни слова.
В этот момент Кьютти, которая до этого мирно спала у него на коленях, проснулась и громко мяукнула. Она посмотрела на альфов своими большими зелеными глазами, затем снова мяукнула, как будто отвечая на их вопрос.
Феликс замер. Затем он рассмеялся. Громко, искренне, от всего сердца. Слезы текли по его щекам, но он смеялся.
— Ну что ж, — сказал он, вытирая слезы. — Похоже, она ответила за меня. Она сказала «да».
Альфы переглянулись. Затем они тоже начали смеяться. Чан поднялся и подошел к Феликсу, обнимая его. Остальные альфы последовали за ним.
— Это значит «да»? — спросил Чан, улыбаясь.
— Да, — сказал Феликс, и его голос был твердым. — Да, я выйду за вас. Навсегда.
Чан поцеловал его, и остальные альфы присоединились, целуя его в лоб, в щеки, в руки. Кьютти мурлыкала и терлась о его ногу, как будто празднуя вместе с ними.
Феликс смотрел на кольцо, которое Чан надел ему на палец. Оно было идеальным — белое золото, изумруд, который сиял, как глаза Кьютти.
— Ты знаешь, — сказал Феликс, улыбаясь. — Я думаю, это она выбрала вас. Не я.
Альфы засмеялись.
— Мы согласны, — сказал Хенджин. — Мы благодарны Кьютти.
Феликс обнял их всех. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле. У него была семья. У него была любовь. И у него была Кьютти, которая ответила за него.
Это был идеальный момент.