25 глава
Прошло еще несколько дней. Феликс наконец-то почувствовал, что силы возвращаются к нему. Он мог вставать с кровати, ходить по комнате, даже спуститься вниз. Он все еще был бледен, но жар прошел, и тошнота больше не мучила его. Его тело восстанавливалось.
Но вместе с силами вернулась и его старая сущность. Высокомерная, холодная, насмешливая. Он больше не был тем слабым, сломленным омегой, который принимал заботу альфов. Он снова стал Ли Феликсом. Тем, кто не сдается. Тем, кто борется.
Альфы заметили это. Они видели, как он снова начал усмехаться, как он смотрел на них с вызовом, как он отказывался от их помощи. Но теперь они были другими. Они не лезли к нему с заботой, не пытались обнять, не приносили подарки. Они просто смотрели на него холодными взглядами.
Феликс сидел на кровати, скрестив руки на груди, и смотрел на альфов, которые стояли вокруг него. Их лица были бесстрастными, в глазах не было той теплоты, которая была раньше. Только холод и ожидание.
— Ну что, — сказал он, усмехаясь. — Вы довольны? Я не умер. Ваша драгоценная игрушка все еще жива.
Чан смотрел на него, и его голос был ровным, без эмоций.
— Ты жив, — сказал он. — Это хорошо. Но не думай, что что-то изменилось.
— О, я знаю, — сказал Феликс, и его голос был насмешливым. — Вы все еще держите меня в клетке. Ничего не изменилось.
— Изменилось, — сказал Хенджин, и его голос был холодным. — Ты показал нам, что ты слаб. Что ты не можешь справиться с собой. Мы заботились о тебе, потому что ты был болен. Но теперь ты здоров. И мы не будем носиться с тобой как с ребенком.
Феликс поднял бровь.
— О, так вы решили стать строгими? — усмехнулся он. — И что дальше? Вы будете меня наказывать? Или просто игнорировать?
— Мы будем ждать, — сказал Чан, и его голос был ледяным. — Мы будем ждать, пока ты не поймешь, что ты наш. Что ты должен быть с нами. Мы не будем уговаривать тебя. Мы не будем умолять. Когда ты будешь готов стать нашим до конца — тогда ты получишь нашу любовь. Всю. Без остатка. А пока — ты просто пленник.
Феликс смотрел на них, и его сердце бешено колотилось. Они больше не были теми нежными, заботливыми альфами, которые пытались купить его любовь. Они были холодными, расчетливыми, и они ждали. Ждали, когда он сдастся.
— Вы думаете, что я сдамся? — спросил он, и его голос дрогнул.
— Мы знаем, что ты сдашься, — сказал Чанбин. — Рано или поздно. Ты не сможешь бороться вечно. Ты устанешь. Ты сломаешься. И тогда мы будем рядом. Мы будем любить тебя так, как ты заслуживаешь. Но до тех пор — ты сам по себе.
Феликс сжал кулаки. Он чувствовал, как его тело дрожит от злости. Они не пытались завоевать его. Они просто ждали. Ждали, когда он сдастся. И это было хуже любой борьбы.
— Я не сдамся, — сказал он, и его голос был твердым. — Я никогда не сдамся.
— Посмотрим, — сказал Чан, разворачиваясь. — Мы подождем.
Он вышел из комнаты. Остальные альфы последовали за ним. Феликс остался один. Он стоял посреди комнаты, и его сердце бешено колотилось. Он чувствовал себя загнанным в угол. Они не боролись с ним. Они просто ждали. И это было самое страшное.
«Я не сдамся, — думал он. — Я не проиграю. Но я не знаю, сколько я еще смогу бороться».
Он сел на кровать и закрыл глаза. Он был один. И альфы больше не хотели его завоевывать. Они просто ждали. Ждали, когда он придет к ним сам.
«Я не приду, — сказал он себе. — Я не сдамся. Я никогда не сдамся».
Но в глубине души он знал, что это не так. Он знал, что он уже начинает уставать. И это пугало его больше всего.
---
Следующие дни были холодными. Альфы не приносили ему подарки, не пытались прикоснуться к нему, не говорили ласковых слов. Они просто делали свою работу — кормили, следили за ним, но без эмоций. Они давали ему пространство. Но это пространство было пустым.
Феликс чувствовал, как его одиночество становится все более тяжелым. Он больше не мог играть в игры с ними. Они больше не давали ему эмоций. Они просто ждали.
Однажды вечером Феликс сидел в гостиной, когда вошел Чан. Он сел на диван напротив и посмотрел на Феликса холодным взглядом.
— Ты хочешь что-то сказать? — спросил он, и его голос был ровным.
Феликс смотрел на него. Он хотел сказать что-то колкое. Но его язык не слушался.
— Нет, — сказал он, наконец.
— Хорошо, — сказал Чан, вставая. — Тогда мы продолжим ждать.
Он вышел из комнаты. Феликс остался один. Он смотрел на дверь, и его сердце билось быстрее. Он чувствовал, как его стены начинают рушиться. Они не давили на него. Они просто ждали. И это было хуже всего.
«Я не сдамся, — думал он. — Я не сдамся».
Но он знал, что это ложь. Он уже сдавался. Медленно, но верно. И он не знал, как остановить это.