18 глава
В кабинете было тихо. Семь альф сидели в креслах, диванах, кто-то стоял у окна. Они молчали, но каждый думал об одном и том же. О Феликсе. О том, как он сидит в своей пустой комнате, высокомерный, холодный, недосягаемый. О том, как он смотрит на них с презрением. О том, как он отказывается подчиняться.
Чан стоял у окна, сжимая в руках бокал с виски. Он смотрел на сад, но не видел его. Он видел только глаза Феликса. Золотистые, горящие ненавистью и вызовом.
«Он ненавидит меня, — думал Чан. — Он ненавидит нас всех. И он прав. Мы похитили его. Мы заперли его. Мы думали, что сможем купить его любовь. Но мы ошиблись».
Он сделал глоток виски. Жидкость обожгла горло, но он не почувствовал этого. Его мысли были далеко.
«Я люблю его, — думал он. — Я люблю его так сильно, что готов разрушить все вокруг. Но я не знаю, как заставить его полюбить меня. Я не знаю, как заставить его понять, что мы не враги. Что мы просто хотим быть рядом».
Он сжал бокал так сильно, что костяшки побелели.
«Я боюсь, что он никогда не полюбит меня. Я боюсь, что он будет ненавидеть меня до конца своих дней. Но я не могу отпустить его. Я не могу жить без него. Он мой. Он всегда был моим».
---
Хенджин сидел в кресле, положив ногу на ногу. Его лицо было спокойным, но в груди бушевала буря. Он смотрел в стену, но видел только лицо Феликса. Его улыбку, его смех, его презрение.
«Он смеется надо мной, — думал Хенджин. — Он знает, что я не могу причинить ему боль. Он знает, что я слишком сильно люблю его. И он использует это против меня».
Он сжал подлокотник кресла.
«Я хочу, чтобы он был счастлив. Я хочу, чтобы он улыбался. Но я не знаю, как сделать это. Все, что я делаю, кажется неправильным. Все, что я говорю, кажется глупым. Он смотрит на меня, как на врага. И я не могу винить его».
Он закрыл глаза.
«Я боюсь, что он никогда не простит нас. Я боюсь, что он навсегда останется в этой комнате, ненавидя нас. И я не знаю, как это изменить».
---
Чанбин стоял у стены, скрестив руки на груди. Его лицо было жестким, но внутри он чувствовал пустоту. Он думал о Феликсе. О том, как он выглядел, когда они впервые увидели его. Маленький, хрупкий, но с огнем в глазах. Огнем, который не погас до сих пор.
«Он сильный, — думал Чанбин. — Он сильнее, чем я думал. Он не сломался. Он не сдался. И это восхищает меня. Но это также пугает меня».
Он сжал кулаки.
«Я хочу, чтобы он был рядом. Я хочу, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Но я не знаю, как дать ему это. Он видит в нас только врагов. И, возможно, он прав. Мы не дали ему выбора. Мы просто взяли его».
Он вздохнул.
«Я не знаю, что делать. Я не знаю, как исправить это. Но я знаю, что не отпущу его. Он мой. Он всегда будет моим».
---
Минхо стоял у двери, его лицо было бесстрастным. Но внутри он чувствовал боль. Он думал о Феликсе. О том, как он смеялся с Тэхеном. О том, как он был счастлив, когда они разговаривали. О том, как он снова стал замкнутым, когда Тэхена убрали.
«Мы сделали ошибку, — думал Минхо. — Мы испугались. Мы испугались, что Тэхен настроит его против нас. И мы убрали его. Но это только ухудшило ситуацию. Теперь Феликс снова один. И он ненавидит нас еще больше».
Он закрыл глаза.
«Я хочу, чтобы он простил нас. Я хочу, чтобы он понял, что мы не враги. Но я не знаю, как убедить его. Он упрямый. Он высокомерный. И это делает его еще более прекрасным для меня».
---
Джисон сидел на диване, облокотившись на колени. Его лицо было уставшим. Он думал о Феликсе. О том, как он улыбался, когда Тэхен рассказывал шутки. О том, как он смеялся. О том, как он был живым.
«Я хочу, чтобы он смеялся, — думал Джисон. — Я хочу, чтобы он был счастлив. Но я не знаю, как сделать это. Все, что я делаю, кажется неправильным. Он не хочет видеть меня. Он не хочет говорить со мной».
Он сжал руки в замок.
«Я люблю его. Я люблю его так сильно, что готов на все. Но я не знаю, как заставить его это понять. Я не знаю, как пробить его броню. Она слишком толстая».
---
Сынмин сидел в углу дивана, его лицо было задумчивым. Он думал о Феликсе. О том, как он выглядел, когда они впервые увидели его. Как он был напуган, но не сломлен. Как он боролся с ними. Как он не сдавался.
«Он не такой, как все, — думал Сынмин. — Он не подчиняется. Он не просит пощады. Он просто борется. И это делает его особенным. Это делает его нашим».
Он вздохнул.
«Я хочу, чтобы он был счастлив. Я хочу, чтобы он понял, что мы любим его. Но я не знаю, как сделать это. Мы слишком много ошибались. Мы слишком много раз причиняли ему боль».
---
Чонин сидел на полу, прислонившись к дивану. Его лицо было спокойным, но в груди бушевала буря. Он думал о Феликсе. О том, как он рисовал. О том, как он смотрел на свои рисунки с надеждой. О том, как он мечтал о свободе.
«Он хочет свободы, — думал Чонин. — Он хочет быть свободным. Но мы не можем дать ему это. Мы не можем отпустить его. Он слишком важен для нас».
Он закрыл глаза.
«Я хочу, чтобы он понял, что свобода — это не всегда то, что снаружи. Иногда свобода — это внутри. Это когда ты можешь быть собой, даже если ты в клетке. Но он не понимает этого. Он видит только стены».
---
Альфы молчали. Каждый думал о своем. Но все они думали об одном — о Феликсе. О том, как они любят его. О том, как они боятся потерять его. О том, как они не знают, что делать.
Чан обернулся и посмотрел на них.
— Мы не сдадимся, — сказал он, и его голос был твердым. — Мы будем ждать. Мы будем бороться. Мы вернем его.
Альфы кивнули. Они знали, что это будет долго. Но они были готовы ждать.
Потому что Феликс был их женушкой. Их семьей. Их любовью.
И они никогда не отпустят его.